— Илья, а ты точно уверен, что мы вообще отсюда выберемся.
Саша сперва замер, потом медленно опустился на землю и махнул рукой.
— Всё, как хотите. Я больше не могу. Хочется просто упасть и умереть.
Илья взглянул на Сашу, затем на Вадима и уже собирался сказать, что придётся заночевать прямо здесь, как вдруг уловил в воздухе знакомую примесь. Он резко поднял голову и принюхался.
— Подождите. Вы чувствуете.
Саша тоже повёл носом, будто охотничий пёс, и нахмурился.
— Дымом тянет. Что-то горит. Может, костёр. А может… печка.
Саша фыркнул, будто услышал чушь.
— Какая, к чёрту, печка. Мы третий день тут шатаемся. Четыре деревни прошли, и все пустые. И самое интересное — на карте их нет. Так что, чтобы понять, где мы вообще сейчас находимся, я даже не представляю, что должно случиться.
Илья вспыхнул, как всегда, когда кто-то начинал сдаваться.
— Да перестань ты ныть. Ну, свернули не туда, и что. Не первый раз. Еда есть. Огонь есть. Патроны тоже есть. Чего ты себе голову накручиваешь. Пошли лучше на дым. Погода сырая, это точно не лесной пожар.
И Вадим, и Саша понимали: скорее всего, Илья опять прав. Так было почти всегда. Ещё с первого класса Илья был у них заводилой, и дружили они ровно столько, сколько помнили себя. Потом был институт, а следом — их небольшое дело, которое они запустили втроём. Со стороны оно казалось безрассудным, а идеи Ильи порой звучали как бред. Только каждый раз оказывалось, что именно его решения — единственно верные.
Саша вымотался так, что сама мысль подняться, а потом ещё куда-то тащиться, казалась пыткой. Но он всё-таки встал и поплёлся следом за друзьями. Правда, молчать он не умел даже в таком состоянии.
— Мама мне говорила: Саш, ну зачем тебе это непонятное занятие. У нас все в семье водители детокари. А ты куда. Может, одумаешься, Саш. И ведь правда… Почему я не одумался. Работал бы с восьми до пяти, потом лежал бы в тёплой квартире, пялился в телек и потягивал пивко. А не месил бы грязь с двумя сумасшедшими.
Вадим переглянулся с Ильёй, и оба рассмеялись. Сашка любил бурчать. Они даже иногда звали его Баба Шура с рынка. Саша не обижался, потому что бубнил не со зла, а скорее от усталости и привычки ворчать на жизнь.
И вообще, то, чем они занимались, ни в какое сравнение не шло с работой на заводе. Дело было не только интересное, но и очень прибыльное. Они реставрировали старинные вещи и продавали их. Такие вылазки были для них обычным делом. В глухих деревнях оставалось много пожилых людей, и многие не прочь были избавиться от старой рухляди, особенно если за неё нормально платили.
Вот только этот поход складывался неудачно. Они целенаправленно искали старые деревушки, которые, по идее, уже не существовали. Но по их опыту бывало всякое. Иногда деревни не было ни на карте, ни в упоминаниях, вообще нигде, а люди там всё равно жили, будто в стороне от времени. Раньше им везло чаще. Сейчас — как назло. Несколько деревень, и в каждой — пустота.
Вдруг Илья резко вскинул руку и ткнул куда-то вперёд.
— Вон. Смотрите.
Там действительно стоял старый дом, а из трубы поднимался тонкий, ровный дымок. Деревушка была, но жилым выглядел только один дом. Может, ещё кто-то и жил рядом, но отсюда остальное не просматривалось.
Вперёд отправили Сашу, потому что именно у него лучше всего выходило разговаривать с людьми. Через минут десять он вернулся, уже заметно оживившись.
— Бабушка Феня очень обрадовалась. Говорит, примет нас с удовольствием. Так что давайте быстрее. У меня от этой сырости уже нос хлюпает, честное слово.
Они гурьбой ввалились в небольшой домик. Их встретила бабуля — настоящий божий одуванчик, иначе и не скажешь.
— Проходите, ой. Мокрые все. У меня как раз печка топится. Сейчас я чайку соображу, горяченького.
Мужчины устроились на старом диване, осмотрелись. Илья толкнул Сашу локтем и глазами указал в угол. Там стояла прялка. И не просто прялка, а настоящее произведение искусства, явно не этого века.
Чуть позже, когда они уже сидели за столом, разговор сам собой перешёл на жизнь. Бабушка Феня, словно давно ждала, чтобы кто-то выслушал, говорила спокойно, но в голосе жила усталость.
— Я в этой деревушке одна осталась. Михалыч жил через два дома, да помер в прошлом году. Я неделю не знала. Потом пошла проведать, думаю, пропал куда-то. А он… всё. Пришлось идти в большую деревню, сообщать, чтобы похоронили.
Вадим невольно вырвалось удивление.
— А как же так. А дети. Они разве не знали, что отец уже пожилой.
Саша строго посмотрел на Вадима, будто одёрнул. Он-то сразу понял, что вопрос не к месту.
Бабушка Феня грустно улыбнулась и продолжила, не обижаясь.
— Дети. Разве мы им теперь нужны. Раньше, пока маленькие были, или пока мы в силе были, хозяйство держали, тогда ещё наведывались. А теперь зачем. У меня Колька, когда малым был, ласковый такой, как котёнок. Вечером сядем, он прижмётся и шепчет: я, мам, когда вырасту, буду всегда с тобой жить, чтобы у тебя всё было. А если надо будет куда-то ехать, то обязательно тебя возьму. Даже в командировку.
Она на секунду замолчала, будто прислушалась к прошлому, потом добавила.
— Зина не такая была, но тоже твердила, что без меня никуда. А выросли, переженились. Свадьбы им всем хорошие сыграли. И стала мамка не нужна понемногу. На свадьбу внуков даже не позвали. Да я не в обиде. Отжила своё. Обузой быть никому не хочется. Страшно только одно — помру, и похоронить будет некому. Клавка, что почту разносит, обещала заезжать, как мимо будет. Чтобы я не лежала долго.
Мужчины переглянулись. Илья кашлянул, словно собираясь с духом.
— Вы хотите сказать, что дети к вам совсем не приезжают.
Бабушка Феня медленно качнула головой.
— Нет. Лет десять не были. Даже не знаю, как они там. Что с ними. Но надеюсь, всё хорошо.
Илья вскочил так резко, будто его ударили. Он просто не мог уложить это в голове. У него самого родителей не было — погибли, когда он был совсем маленьким. Его вырастила бабушка, и сейчас она была примерно в возрасте Фени. Илья не мог представить, что бросит свою или скажет ей хоть слово грубое.
— Давайте им позвоним. Пусть поговорят с вами.
Хозяйка тяжело вздохнула. Она даже не плакала, будто выплакала всё давно и до конца.
— Думаете, не звонила. Звонила. Много раз. Ходила в большую деревню, оттуда звонила. Только как слышат, что это я, так трубку кладут. Я больше не хожу.
Илья потом ещё долго не мог уснуть, хотя устал был страшно. Почти всю ночь он думал о том, как несправедливо всё устроено.
Утром, едва забрезжил рассвет, он вышел на крыльцо и застыл. Вчера им было не до красоты, а теперь он наконец увидел, где они оказались.
Рассвет стоял такой, что хоть падай в обморок. Небо было бело-розовое, верхушки деревьев казались нереальными, словно раскрашенными. В стороне парило озеро, которое вчера они не заметили. Над водой клубился густой туман. Дополняли картину домики, большей частью полуразрушенные. Всё вместе выглядело сказочно и будто не по-настоящему.
Он не выдержал, сбегал в дом за фотоаппаратом и сделал несколько снимков.
К вечеру бабушка проводила их до большой деревни. Если идти по самодельному мостику через речушку, выходило, что она всего в трёх километрах.
— Бабушка Феня, вы не расстраивайтесь. Мы к вам ещё приедем. Буквально через несколько дней.
Она обнимала их и плакала, не стесняясь слёз.
— Приезжайте, конечно. Всё мне, старухе, не так одиноко будет.
На следующий день Илья собрал друзей. Вадим сразу прищурился.
— Я ещё вчера понял, что ты что-то задумал. Давай, выкладывай.
Илья улыбнулся и положил перед ними несколько больших фотографий.
— Смотрите внимательно. А потом вспомните, что вы видели у бабушки Фени в доме.
Саша кивнул, не отрывая глаз от снимков.
— У неё там сплошная старина.
Дальше они договорили уже без лишних слов.
Бабушка Феня прожила ещё пять лет. И прожила их с удовольствием. Она помогала принимать гостей на загородной базе отдыха и с счастливой улыбкой рассказывала происхождение старых вещей, которые теперь украшали домики постояльцев. От гостей отбоя не было. А сама бабушка Феня стала там словно хозяйка Медной горы: всё знала, всё помнила, за всем приглядывала, и рядом с ней место будто оживало.
— Коль, Коль, ты дома.
К калитке вышел полный мужчина, распахнул её шире и прищурился.
— Какие люди. Никак сестра меня навестить решила. Или отравить приехала.
Женщина с недовольным лицом вошла, даже не улыбнувшись.
— Нужно очень мне тебя травить. Забрался к чёрту на куличики, еле нашла.
Николай вздохнул, словно заранее готовился к тяжёлому разговору.
— Так Борька женился. С невесткой не ужились. Вот и сбежали на дачу. Ты-то чего приперлась. Столько лет носа не показывала.
Зина присела на скамейку, поджала губы и бросила коротко.
— Дела такие. Ты у матери когда был в последний раз.
Николай поморщился.
— Тогда же, когда и ты. А что. Померла уже, наверное, давно.
Зина повела плечом и посмотрела на него так, будто он специально прикидывается.
— В том-то и дело, что недавно. А знаешь ли ты, что у неё в последнее время творилось.
— Откуда мне знать. И вообще не понимаю, зачем ты эту тему завела.
Зина протянула ему рекламные буклеты.
— На, полюбуйся. Пока мы тут с тобой чуть ли не в нищете существуем, наша мамочка в бизнес ударилась. На хуторе у бабы Фени.
Николай пролистал книжки. На каждой странице — их мать, радушная, улыбающаяся, показывающая красивые места и домики, будто хозяйка всего этого праздника.
— Ничего себе… Вот ничего себе.
Зина наклонилась ближе.
— Мать померла уже месяцев пять. Как думаешь, кому это всё достанется.
Николай вскочил так, будто в него током ударило.
— Надо ехать. Нанимать юриста. Это же какие деньжищи.
Зина усмехнулась, не пряча раздражения.
— А я, думаешь, почему к тебе приехала. Впервые за много лет.
Брат с сестрой что-то решали вместе. Даже почти не ругались, хотя обычно разговор у них быстро доходил до крика и чуть ли не до драки.
Вадим вошёл в кабинет к Илье и сразу спросил.
— Ты уже знаешь, что наследники нарисовались.
Илья улыбнулся, спокойно, как человек, которого трудно чем-то удивить.
— Ещё бы. С утра тут были. Кричали, руками махали, требовали вернуть всё, что было у их матери. А именно — базу отдыха.
Вадим покачал головой.
— Как у такой хорошей женщины могли вырасти такие дети. Жалко бабу Феню. Если бы мы её раньше нашли, может, она пожила бы ещё.
Илья вздохнул и потер переносицу.
— Не знаю. Ей всё-таки девяносто два было. Но я рад, что мы с ней встретились. Она сама говорила, что хоть немного пожила так, как даже не мечтала.
Вадим вздохнул, уже представляя встречу.
— Сдержаться бы. Не наговорить бы гадостей этим недодетям. Хотя… Ай, что говорить. Такие черти.
В четыре часа машина Ильи остановилась у нотариальной конторы. Вообще-то им туда даже не надо было. Бабушка Феня сразу, категорически, отказалась от любых изменений в бумагах.
— Зачем мне это. Вы хорошие. Мне живётся как у Христа за пазухой. А вам потом, после моей смерти, одна морока. Я лучше дом на вас отпишу, чтобы никаких сложностей.
Так она и сделала. И три друга стали владельцами не только дома бабушки и базы, но и большого участка земли вокруг. Странно, что дети об этом не знали. Может, у них юрист был слабый. А может, они сами на законы не надеялись и рассчитывали на привычное: на крик, давление и наглость.
Зина и Николай смотрели на друзей свирепо, словно те украли у них воздух. Их юрист — лысый потеющий мужчина — явно чувствовал себя не в своей тарелке. Когда он уверял, что всё будет на мази, он ещё не понимал, с кем столкнётся. Он привык, что наследство делят родственники попроще, которые сами себе яму роют. А здесь стало ясно: шансов нет. И наследства, по сути, тоже нет.
У бабушки Фени был счёт в банке, где лежала её последняя пенсия.
Заседание прошло весело. Илья с улыбкой наблюдал, как дети бабушки Фени сначала пытались орать на них, потом начали давить на нотариуса, а под конец, когда стало ясно, что им ничего не светит, кинулись с претензиями к своему же юристу. Вадим вмешался, не дал прибить дрожащего мужичка.
Тогда Николай, спрятавшись за спину сестры, начал выкрикивать.
— Обвели старуху вокруг пальца. Да по вам тюрьма плачет. Я этого так не оставлю.
Саше надоел этот цирк. Он подошёл к Николаю вплотную, так, что тот невольно отпрянул, и сказал тихо, но жёстко.
— Я вообще человек спокойный. Но сейчас мне очень хочется сломать тебе нос. Ты когда в последний раз мать навещал. Лекарства привозил. Дрова. Помогал заготавливать. Да на вас самих в суд подавать надо. И деньги на похороны с вас взыскивать. И вообще…
Николай бешено завертел глазами и сорвался на визг.
— Какие деньги. Нет у меня никаких денег.
Через минуту его и след простыл. Следом рванула Зина.
— Колька, ты куда. Ты что, просто так сдашься. Стой. Никогда не умел ничего добиваться.
Друзья стояли на крыльце и смотрели, как Зина всё-таки догнала Николая и треснула его сумкой по спине. Он остановился, и они начали ругаться прямо посреди улицы. Голоса становились всё громче, жесты — резче.
Вадим вздохнул, глядя на эту сцену.
— Как бы до драки не дошло.
Илья пожал плечами.
— У них, похоже, это нормальный стиль общения. Хорошо, что бабушка Феня этого не видит. Поехали, дел много.
Они уехали и уже не видели, как разговор перешёл в новую стадию. Зина лупила брата сумкой куда ни попадя, а он, прикрывая лицо одной рукой, второй пытался вырвать у неё эту сумку. Вокруг начала собираться толпа зевак. Люди переглядывались, усмехались и даже начинали делать ставки, кто же выйдет победителем.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: