"Клубничное варенье"

Написала этот рассказ в канун снятия блокады в 2022 году. Здесь публикую впервые.

1987 год. Ленинград. Студенческая общага в Автово.
Надо успеть поставить чайник на плиту на кухне до прихода бабы Поли. Баба Поля - уборщица. Она моет кухни в общаге. На каждую кухню уходит не меньше часа, и пока моет, никого не пускает на кухню. Моет очень тщательно, долго и хорошо. Очень. Все очень. И когда некоторые умники пытаются проникнуть на кухню - она громко кричит. Очень громко. Наша комната напротив кухни и два раза в день мы слышим периодически этот громкий крик. Она никогда не болеет и не опаздывает. И мне кажется, что не берет отпусков.
Мы знаем, что баба Поля очень злая. Но старшие студенты рассказывают новеньким, что в общем то, понять ее злость на жизнь можно. Что во время Блокады, баба Поля (тогда еще совсем молодая) потеряла маленького ребенка, и муж ее погиб во время обороны Ленинграда. И сестра. И осталась Поля (юная же девушка тогда) совсем одна. И как ей не быть злой на жизнь, которая всех забрала у нее? Наверное - никак.
Однажды ко мне в общагу приезжает мама. (О боже! Маме тогда было только 37 - юная девица же!) И пока мы учимся, мама готовит нам на всех (мы жили впятером в комнате) обед, и вольно или невольно контактирует с бабой Полей. В итоге мама наводит "мосты" и после ее отъезда наши утра начинаются со стука в дверь и слов бабы Поли: "Девочки! Пора ставить чайник!" Нам отчаянно завидуют соседние комнаты, но кроме нашего чайника во время уборки на кухне, по прежнему никому нет места.
А через какое-то время я получила от мамы посылку с гостинцами из дома, среди всего великолепия которых, приехала пол-литровая баночка клубничного варенья, с надписью: "Для б. Поли". И где-то через час, когда должна была начаться вечерняя уборка, я зашла на кухню и вручила бабе Поле варенье со словами: " Это вам от мамы." И в этот момент она как будто бы вспыхнула вся, в глазах ее появились слезы и она молча обняла меня. "Спасибо," - она сказала очень тихо, и потом стояла и прижимала к себе эту банку варенья и слезы катились по ее щекам.
Я не помню уже ее лица. Прошло столько лет. Но я очень хорошо помню тот свет, вспыхнувший в ее глазах и ее слезы. И когда вспоминаю эту историю, то немедленно начинаю плакать тоже.