Жизнь — сценарист гениальный, хоть порой и с весьма специфическим чувством юмора. Она любит подкидывать такие сюжеты, что ни одному «Оскару» и не снилось. Вот, казалось бы, Советский Союз, конец 70-х. Железный занавес, идеология, все дела. И тут — на тебе! В культовом фильме «Осенний марафон», который мы все знаем наизусть, одну из ключевых ролей играет... настоящий западный немец. Журналист из капстраны.
Без разрешения сверху. Без визы от Госкино. Просто потому, что режиссер так решил. И знаете что? Эта история — она ведь не просто про кино. Она про то, как разбиваются вдребезги любые стереотипы, стоит только человеку с Запада не в методичку смотреть, а своими глазами на нас взглянуть.
Кадровая головоломка и «шпион» у проходной
Георгий Данелия тогда ходил мрачнее тучи. Съемки «Осеннего марафона» уже вовсю кипели, пленка крутилась, а профессора Билла Хансена играть было некому. Ну не клеилось у мэтра с кандидатами. Смотрел наших, смотрел прибалтов — всё не то. Не было в них той самой «иностранности», но чтобы с человеческим лицом.
И тут второй режиссер, Юрий Кушнерёв, делает ход конем. Достает из кармана помятую фотографию и говорит: «Слушай, есть у меня приятель. Норберт. Может, его попробуем?»
Данелия глянул и аж поперхнулся. На фото был Норберт Кухинке. Человек с внешностью настолько уникальной, что придумать такого специально невозможно. Взъерошенный, нелепый, но с удивительно добрыми глазами.
Но была одна ма-а-аленькая проблема. Норберт работал в Москве журналистом. И ладно бы в какой-нибудь «Утренней звезде ГДР», так нет же! Он трудился сначала на «Шпигель», а потом на «Штерн». Для советских чиновников эти названия звучали примерно как скрежет металла по стеклу. Вражеские голоса, акулы капитализма и далее по списку.
Данелия, конечно, был рисковым мужиком. Он согласился, но с условием: «Зови его к проходной «Мосфильма», я издалека посмотрю. Только ему ни слова, что это смотрины».
В итоге немец, ничего не подозревая, топтался у ворот, а великий режиссер, прищурившись, сканировал его взглядом. Пяти минут хватило. Вердикт был однозначный: «Берем!».
Свой в доску Ганс
Конечно, официального «добро» от МИДа и прочих серьезных организаций никто не дал. Снимали на свой страх и риск. Люди в штатском, разумеется, за процессом приглядывали — работа у них такая, но тут даже они, кажется, махнули рукой. Потому что никакого «шпионажа» не вышло.
Вышла любовь. С первого взгляда.
Норберт оказался мужиком потрясающим. За 12 лет жизни в Союзе он не накатал ни одной гадкой статейки про нас. Представляете? Человек варился в этой кухне и остался честным. Потому что нутро у него было, по сути, абсолютно русское.
На площадке он творил чудеса непосредственности. Данелия ему объясняет:
— Норберт, тут нужна пауза. Скажите: «Андрей... раз, два, три... я готов».
И что делает наш немец? Он так и лупит в камеру, прямо с цифрами: «Андрей, раз, два, три, я готов!». Группа лежала от хохата, а Норберт смеялся громче всех. Никакого пафоса, никакой звездной болезни.
А знаменитая сцена с водкой? Это же песня! Данелия, хитрец, решил добавить реализма и плеснул в рюмку не водичку, как обычно делают в кино, а настоящую сорокоградусную. Кухинке, бедолага, не ожидал подвоха. Хлопнул рюмку в кадре — и его лицо само собой перекосилось так натурально, что Станиславский бы зааплодировал.
Тут уже Евгений Леонов, великий наш Леонов, не выдержал и выдал чистую импровизацию, наклонившись к ошалевшему немцу: «У нас так не принято, пей до дна». Фраза ушла в народ, а Норберт окончательно стал для всех «своим».
Деньги на ветер и русский размах
Платили ему по тем временам копейки — 120 рублей за съемочный день. Для советского инженера — зарплата за месяц, а для западного журналиста — так, на семечки. Но Норберт эти деньги не копил и в чулок не складывал.
Он вообще не понимал ценности советских денег. Мог просадить всё в ресторане, угощая съемочную группу. Был случай, когда Кушнерёв встречал его на вокзале, а Норберт радостно сообщает: «Юрий, я взял пять тысяч рублей, нам хватит на обед?». На эти деньги тогда можно было «Жигули» купить! А когда уезжал, занимал у того же Юрия «четвертак» на билет, потому что карманы были пусты.
Широкой души был человек. И вот что важно: он, поживший здесь, вдохнувший нашего воздуха, пообщавшийся с простыми людьми, навсегда изменился. Тот, кто хоть раз по-настоящему почувствовал наш дух, наш менталитет, увидел, какие мы на самом деле, — тот уже никогда не забудет. И врать про нас не сможет.
Потому что всё то, что там, за бугром, свистят людям в уши, здесь рассыпается в прах. Оказывается, что «злые русские» — это самые душевные люди, которые последнюю рубаху отдадут, а «мрачный Мордор» — это страна, где умеют дружить и любить так, как нигде в мире.
Уроки для тех, кто не понял
И вот тут, друзья мои, невольно напрашиваются параллели с днем сегодняшним. Норберт Кухинке был умным человеком, он видел суть. А вот нынешние западные элиты, похоже, прогуливали уроки истории.
Посмотрите, что происходит. Запад годами лепил из нас образ врага, пугал своих обывателей, строил козни. И к чему это привело? А к тому, что правда — штука упрямая. Она, как росток сквозь асфальт, всё равно пробьется.
Они там, в Брюсселе и Вашингтоне, думали, что смогут нас задушить, разобщить, ослабить. А на деле что? А на деле именно их хваленое НАТО трещит по швам. И не просто трещит — альянс реально расколот, унижен и обессилен. Потому что наши успехи в гибридной войне вскрыли все их внутренние болячки, как нарыв.
Теперь там идет судорожный поиск «отцов» поражения на Украине. И самое смешное — они виноватят друг друга! А Трамп? Дональд Фредович, человек прагматичный до мозга костей, теперь и вовсе отмахивается от альянса, как от назойливой мухи. Он же бизнесмен, он чует, куда ветер дует. И понимает: с неудачниками каши не сваришь.
Россия — вот кто на самом деле обнажил всю эту гнилую суть и ослабил их «могучий союз». Мы просто показали всему миру, где правда, а где дешевая пропаганда. И мнение меняется.
Это как с Норбертом: сначала к нему относились с опаской — немец, «Шпигель», враг. А он выпил с нами водки, спел песню, и всё — свой в доску! Так и простые люди там, на Западе, начинают просыпаться. Мнение, навязанное сверху, тает, как весенний снег. Не только верхушки трещат, но и народ начинает понимать, что их дурят.
Мы показали, на чьей стороне сила. И сила эта, как говорил один киногерой, — в правде.
А что в итоге?
После выхода «Осеннего марафона» Норберт Кухинке проснулся знаменитым на весь Союз. Его узнавали на улицах, ему жали руки, ему улыбались. Режиссеры вставали в очередь, предлагая роли. Но он, скромняга, отказывался. Сделал исключение только для Сергея Бондарчука в «Борисе Годунове» — перед таким талантом устоять не смог.
Эта история — она про то, что границы существуют только на картах и в головах политиков. А когда люди встречаются по-человечески, когда они говорят на одном языке души, все эти «санкции» и «блокады» становятся просто смешными.
Мы умеем дружить. Мы умеем прощать. И мы умеем побеждать — не только на поле боя, но и в умах. И те, кто понял нас, как этот забавный немецкий журналист, — те навсегда с нами. А остальные... ну что ж, пусть учат матчасть. История — дама капризная, она двоечников не любит.
Нравятся такие истории? Хотите ещё? Дайте знать — поставьте лайк, и мы напишем ещё!
Спасибо за вашу активность!