Котофей Иванович такой толстый, ленивый, бегать не любит, а предпочитает лежать на подушке или на копне сена.
Или стоит день-деньской около калитки в фуфаечке, глядит просто так кругом, пока другие работают. А когда другие отдыхают вечером, он тоже отдыхает. Вот он каков.
А делается Котофей очень просто — из пластилина, из оконной замазки, из тыквы, из ваты, из старой рукавички. Можно Котофея сделать даже из хлебного мякиша, или из глины, или из всяких тряпочек.
Тычка же совсем другой — шустрый, тонкий, сухопарый. Он гораздо злее Котофея Ивановича. Любит подраться или поругаться с кем попало, никого не боится. Забияка. Можно его сделать из старой метлы, из проволоки, из карандаша, из отвертки, из гвоздя, из щепочек. А наш-то сделан из яблоневой ветки. Вот такие это ребята — Котофей и Тычка…
ОБРАЗОВАННАЯ ВОРОНА
Больше всего Тычка любил играть в подвижные игры.
Любил он, конечно, и неподвижные игры, к примеру — шахматы, потому что фигуры в шахматах лёгкие, тонкие, деревянные… Тычка ведь и сам отчасти деревянный. Но почему-то именно в шахматы он проигрывал всем пенсионерам в скверике. «Эх, — вздыхал он. — Не потому я проиграл, что умом слаб, а потому что главной фигуры у меня нет...» «Какой еще фигуры?» — спрашивали его пенсионеры. «Тычки!» — говорил Тычка. «Что же это за фигура такая и как она ходит?» «Это такая фигура, — объяснял Тычка, — которая ходит как хочет, куда хочет и когда хочет. На палку похожа. Она может, например, в нужный момент размахнуться и ударить сразу по всем фигурам противника и смести их с доски… Хотите попробовать?» «Нет уж, увольте, — отвечали ему пенсионеры. — Стары мы в «городки» с вами играть…» «Ах, вы отказываетесь? Ну, тогда я записываю вам поражение!» — объявлял Тычка и таким образом всегда уходил победителем.
Но шахматы очень опасная и коварная игра. Тут главная опасность в том, что нужно сидеть на одном месте. Однажды весной Тычка сыграл в скверике с одним пенсионером сорок партий подряд. Получил сорок матов, записал старику сорок поражений и хотел, как обычно, уйти победителем, но не тут-то было!.. За всё то время, пока он сидел на одном месте и обдумывал ходы, — нога его сама собой расковыряла землю под скамейкой и пустила корни. Весна же… Еле-еле вырвался.
Так что с тех пор Тычка предпочитал исключительно подвижные игры, хотя, как выяснилось чуть позже, даже и в подвижных играх есть тоже свои минусы и опасности.
Как-то Тычка подсмотрел на собачьей площадке замечательную игру. Хозяин зашвырнёт палку, а собака стремглав мчится за ней, подхватывает и несёт хозяину. Иной раз палка ещё и до земли не долетит, а собака её прямо на лету подхватит. Тут уж ей особенная от хозяина похвала и поощрение. Эту игру больше всего любил Тычка и чаще всего именно в неё и играл. Швырнёт сам себя изо всех сил и пулей несётся сам себя ловить. Здорово наловчился!.. Прекрасная игра и, главное, вреда от нее никому.
Так нет же — не понравилась Вороне. Какой-то она здесь злой и обидный для себя умысел усмотрела. Долго наблюдала Ворона за игрой, сидя на заборе. А потом улучила миг и подхватила летящего Тычку. Подло так подхватила, прямо за пятку. Тычка орет, кулаками машет, а достать Ворону не может.
Котофей Иванович услыхал крик, выскочил во двор, да поздно уж… Сидит Ворона на фонарном столбе, а в клюве у нее Тычка вниз головушкой висит, ругается.
— Ну-ка, — кричит, — отпусти меня, дрянь подзаборная! Вот я тебя сейчас по морде!..
«Это вр-ряд ли, — думает Ворона. — Р-руки кор-ротки».
— Погоди, Тычка, — говорит снизу Котофей. — Не дрыгайся зря. Силой тут не возьмёшь. Надо миром дело уладить…
А сам фонарный столб трогает лапой. Нет, не вкарабкаешься — бетон. Да и Ворона, поди, на месте сидеть не будет, поджидать… Тут хитро надо… По-умному… Как там, в басне-то знаменитой?.. Ага…
— Послушайте, любезная, — обратился Котофей к Вороне. — Давно слыхал я, что вы птица певчая. И голос у вас просто замечательный…
«Спой, светик, не стыдись… Сыр выпал…» — думает Ворона. — Старая штучка. С бородой. Дедушка Крылов ещё написал…»
Надо сказать, что Ворона эта была птицей довольно образованной, поскольку несколько лет прожила на тополе прямо под окнами библиотеки имени Лермонтова в Сокольниках. Она и не то ещё знала. «Дискр-риминант квадратного ур-равнения!» — не хотите ли? «Кр-риминальная хроника!» Вот так-то…
— Спой, светик, не стыдись… — увещевает её ни о чём таком не подозревающий Котофей Иванович, а Ворона поглядывает на него сверху вниз презрительно, высокомерно. Ещё крепче клюв сжимает… Молчит в ответ.
Походил-походил Котофей Иванович под фонарем, да и заново начал басню читать. С выражением… В конце ещё ласковей взывает:
— Спой, светик, не стыдись…
Молчит Ворона, хоть тресни.
«Ишь ты, — думает, — дуру нашёл. Крыловым хочет меня пронять. Дурашка этакая…»
А Тычке совсем невмоготу вниз головой висеть. Во-первых, неудобно, а во-вторых, позорище. Все ведь смотрят.
— Ты погромче читай, Котофей, — просит Тычка. — Может, ворона эта глуховатая. Вишь, облезла вся…
«В трубу брошу, — думает Ворона. — Найду какую-нибудь котельную и сверху прямо в трубу…»
Котофей Иванович в третий раз басню прочёл и громким голосом кричит в конце:
— Спой, светик! Не стыдись!…
Молчит Ворона.
— Нет,— говорит Тычка. — Совсем оглохла… Дрянь старая…
«Ну, пора, — думает Ворона. — И ни в какую котельную… Прямо в крематорий понесу, за город…»
Взмахнула крыльями, встрепенулась…
— Эх, Котофей Иванович! — горестно кричит Тычка. — Зря ты старался! Разве поймёт она стихи Пушкина?! Куда ей…
— Да уж, — махнул лапой и Котофей Иванович. — Она, поди, и не слыхала про Пушкина. Дура дурой…
—Кр-р-ретины! —заорала образованная Ворона. —Кр-ры-лов!..
Пришли домой Котофей Иванович с Тычкой, первым делом в книжке справились. Вот чудеса! Действительно — Крылов!
А они-то всю жизнь думали, что всё, что ни написано в книжках — написал Александр Сергеевич Пушкин.
Автор: Олеся Артемова
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.