178. Жаль
Тянем стандартный гарнизонный караул. Начальник караула старший лейтенант Гвоздев, потрепавшись по телефону с комендантом, выделил двух бойцов на усиление и в распоряжение…
«Счастливчики» – я и Костя Остриков. В списке караула мы числимся «выводными», а гауптвахта, практически, пуста. Нам делать откровенно нечего, поэтому поочередно торчим на калитке в караульном помещении, как два дурака, надоело, а куда деваться. Сходим в «распоряжение» – будет хоть какое, но разнообразие...
Получили оружие, потопали в комендатуру. Всё рядом: 60 шагов по дорожке. Краснопогонный полковник, старательно хмурясь и периодически то надевая, то снимая очки с толстыми стеклами, провел беглый, но незабываемо-убедительный инструктаж.
– Прибыл «автозак» из пересыльной тюрьмы. Привезли душегуба очень опасного – убийца-рецидивист. Прапорщик. Бывший, из наших. Кто бы подумал, мда?! В крови – не только по локоть, аж по самую голову. Сколько гражданских погубил. Маньяк, наверное?! Хотя в дурдом возили пару раз, выдали заключение, что вменяемый. И по службе характеризуется хорошо, тихоня безотказный. Вышка ему корячится. Очень опасен, очень! Заседаний будет много, сегодня первое. Ваша задача, бойцы, обеспечить «усиление» в зале, где будет проводиться судебное заседание.
Костик Остриков понимающе кивнул и вклинился в монолог комендантского полковника.
– Чтобы не сбежал?!
Комендант, в очередной раз, нацепил на нос очки и внимательно посмотрел на Костю. Тот мгновенно заткнулся и непроизвольно съежился под колючим взглядом угрюмого вояки.
– …Чтобы родственники убитых не порвали… Много людей на процесс приехало, почти со всей страны. Необходимо, в случае чего, упаси господи, сдержать толпу, пока конвой не эвакуирует подсудимого в безопасное место. Мда… на старости лет факт самосуда и суд Линча мне нахер не нужен, все понятно?!
Нам было все понятно. Пришли в зал суда, благо – в этом же здании, только вход с другой стороны. Людей, на удивление, много. Мужчины и женщины, предпочтительно, пожилого возраста. Мужики все мрачные, сидят с мраморными лицами. У женщин глаза на мокром месте. Есть и молодые женщины, не намного старше нас с Костей. Лица чернее черного, аж природная красота поблекла. В зале явно попахивает валерьянкой. Атмосфера тяжелая…
Тюремный конвой привел обвиняемого… Оп-па! После инструктажа у коменданта ожидал увидеть огромного монстра с внешностью брутального австралопитека, с кулаками, как пудовые гири, а в зал ввели маленького и сухонького парнишку. Шейка тоненькая, ушки оттопыренные, но спина ровная, взгляд прямой… спокойный, походка уверенная. Вот никогда бы не подумал… Маньяк-убийца?!
– Встать, суд идет!
…И началась занудная тягомотина. Начальник конвоя поставил нас с Костей у входной двери. Стоим недвижимыми столбами с «калашами» за спиной: не намного лучше, чем на калитке в караулке… там хоть на свежем воздухе.
От самого судебного заседания впечатлений фактически не осталось: гневные речи прокурора, сбивчивые показания свидетелей, эмоциональные реплики из зала, плач женщин, обмороки… короче, дурдом! Брррр! Спасибо юношеской психике, которая старательно подтерла память, удаляя особо негативные моменты...
Наконец судья объявил перерыв. Конвой вывел подсудимого в специальную комнату, мы пошли следом. Парня посадили на скамейку, намертво прикрученную к полу, и приковали к ней наручниками. Старший конвоя обратился к нам с Костиком.
– Пацаны, посмотрите за клиентом, мы хоть посс*ть сходим, да и покурить охота. Уши уже опухли.
– Лады.
– Вот вам «Ромашка» (убогая радиостанция). Если чего, шумнете. Ключ от наручников не оставим, от греха подальше. Не положено вас оставлять, да куда он, нахрен денется. Если что, мы рядом.
– А если он в туалет попросится?!
– Обойдется! Пусть в штаны сс*, ублюдок. Его проблемы. Мы вернемся тогда и выведем.
Конвой вышел из комнаты, закрыв входную дверь на ключ и заперев нас вместе с убийцей. Мы с Костиком непроизвольно напряглись. Я сел на подоконник у зарешеченного окна и положил автомат на колени, «Ромашку» кинул на подоконник. Костик подпер спиной входную дверь. Мало ли чего?! Молчим. Поскользив глазами по убогой комнатке, я уперся взглядом в преступника. Убийца?! А с виду и не скажешь, обычный заморыш, вот только глаза… глаза спокойные. Абсолютно!
– Ребята, вы с Бахаревки?
Не знаю, как Костик, а я от неожиданности непроизвольно вздрогнул. (Бахаревка – район, где располагается наше училище). Голос преступника звучал спокойно, без малейшего волнения. И хотя нам запретили разговаривать, вопрос был ничего не значащим и ответить на него можно было простым кивком головы. Промолчишь, решит, что мы его боимся… А мы не боимся! Бояться стыдно!
– С Бахаревки.
– Я тоже там учился.
– Ага! Конечно! Гонишь?! Сейчас что угодно скажешь, чтобы нам в уши нассать…
– Нет, кроме шуток. Во 2-м бате, в 11-й роте…
И «убивца» начал бегло перечислять фамилии офицером и преподавателей, чередуя с подробным описанием территории нашей «бурсы»… Оппаньки, а пацанчик-то нашенский…
– Ребята, у вас сигаретка есть? Курить хочется!
– Нет, мы не курим!
– Раньше и я не курил.
– …Слушай… не понял, а как же ты прапором стал?
– Отчислили на втором курсе. Из самоволки возвращался и уже через забор перелез… а под забором дебильный комендант Голдуров стоял. Я опять на забор и – дёру. А он за галифе меня ухватил и на себя тянет, здоровый кабан… я ногой его ткнул и перемахнул на сторону «железки» (железнодорожного полотна)… но мой сапог у Голдурова в руках остался… а внутри голенища маркировка моего «военника» (номер военного билета) хлоркой вытравлена. А дальше процедура опознания, педсовет… а говнюка комендантского вы сами прекрасно знаете …и я вылетаю из училища как пробка из бутылки шампанского.
«Убивец» потянул руку, прикованную наручниками к скамейке но, звякнув железом, грустно усмехнулся.
– Перешил погоны курсанты на СА и направили меня в роту охраны в «красные казармы»… и вот тут то попадаю «на обратную сторону Луны». То, что отфигачил в училище более года, «в армейке», оказывается, не считается. Там своя иерархия. Попал в роту, где была махровая дедовщина. *здец полный, парни! И долбили меня старики, как молодого …и даже хуже. Шинелка у меня курсантская, цвет другой, не солдатский… Дембеля гноили за само желание в офицеры податься. Смертным боем били. По ночам поднимали «духов» и приказывали мастичные полы натирать. Мною! Вместо «машки» (чушка, сукном обтянутая) меня использовали. «Духи» хватали меня за ноги и по полу елозили. Туда-сюда, туда-сюда… Живого места не осталось… очень быстро в доходяшку превратился. Еле ноги таскал и от малейшего шума вздрагивал, чуть ли не кровью ссался. И пропал бы нахрен, если не новый командир роты. Пришел мужик толковый и справедливый, узнал, что я из курсантов и назначил ротным писарем. Вот так и выжил …в канцелярии роты. И спал там же …по ночам дембеля и сержанты в металлическую дверь долбились, а я сожмусь в комочек, молюсь, чтобы дверь выдержала …и ночь длиннее жизни кажется…
Парень, явно, спешил высказаться до возвращения конвоя и начал говорить почти скороговоркой с короткими паузами на вдох и выдох.
– У ротного в столе нашел книгу с личными данными на призывников: состав семьи, адрес местожительства и т.д. Переписал адреса всех уродов, которые надо мной измывались. Когда они дембельнулись, стало гораздо легче… начал из канцелярии выходить не только днем, когда ротный был …ожил короче, откормился. А через полгода и сам на дембель ушел. Не рисовал альбомы дембельские, форму не вышивал, аксельбанты не плел. Шинель в бане не парил и шубу не начесывал, все думу думал, как бы нелюдей этих остановить. Не должны эти звери по земле ходить… недостойны! Твари они! Вернулся домой, выбитые зубы вставил на родительские деньги, покрутил башкой из стороны в сторону… и пошел опять в «красные казармы» на прапора устраиваться. А попутно думал, как бы говнюков тех достать?! И тут сама удача мне улыбнулась. Услышало небо мои мысли невеселые... В комендатуру бабулька позвонила, божий одуванчик… мол, потолок в ее доме на Мотовилихе обвалился и прямо на голову патроны посыпались. На Мотовилихе (район города, славный своим революционным прошлым) дома же старые, чего вам рассказывать… место известное, еще в 1905 году рабочий класс бузил… Короче, у бабульки вместе с ментами и комендантскими саперами нашли трехлинеек пару десятков, наганов целую кучу и патронов немерено. Пока описывали, то да се, заиграл я один наган и горсть патронов… прокатило… Сточил мушку, нарезал резьбу на конце ствола, методом проб и ошибок сотворил глушитель. С глушителем пришлось крепко потрахаться. Корпус глушителя дружок на токарке выточил, а с мембранами и с порошком алюминия долго подрюкался… Но сделал хорошо. Качественно!
В первый отпуск рванул в Прибалтику Латвия, Дубулты. Нашел нашего дорогого лабуса, говнюка уродского. Гинтас, викинг сраный, лютовал немеренно, сука фашистская. Короче, выпал моментик – один на один столкнуться. Здоровенный лабус… в два раза меня выше и шире… Окликнул его и когда он обернулся, сразу выстрелил в коленку. По земле сучонок ползает …узнал меня, сука. Руками вцепился в мои штаны, плачет, ублюдок …слезы текут огромные, ботинки мне целует и лопочет что-то не по-русски умоляет, наверное, чтобы не убивал… урод! А в казарме такой непробиваемый был, высокомерная тварь, смертным боем меня бил и шипел презрительно… а тут в пыли ползает, рот кривит, ботинки мне слюнявит и лопочет что-то жалобно… Видит, что я его не понимаю и давай по-русски бубнить.
– Доч-ка! Доч-ка! Два месяца… доч-ка…
Типа, дочка у него родилась, жить ему надо очень… ага, а он о своей дочке раньше думал? А о моих будущих детях он думал, когда сапогом мне по яйцам пинал?! Прямо в раскрытый рот две пули и всадил ему… он так и откинулся с головой запрокинутой назад и с открытым ртом… И так мне спокойно стало… радостно, что доброе дело сделал…
Через год поехал на Украину. Хорошее место, девки красивые, люди улыбаются... А я за отпуск – целое путешествие… прям турне совершил: Запорожье, Манькивка, Черкассы, Одесса, Мелитополь, Керчь, денег потратил целую кучу… но ничего, копил весь год, зато всех ублюдков нашел …не один не ушел. Каждому в глаза посмотрел!
Еще через год в Нижний Тагил съездил, совсем рядышком, бывшего каптера быстро нашел. Толстый стал, с молодой женой каждый вечер гуляет моцион, свежий воздух и все такое… Девка беременная, с «арбузом» огромным, вот-вот родит… постоянно вместе …не хотел при ней убивать. На втором этаже они жили … «в хрущобе». С улицы видно, как они на кухне ужинали …а потом он сигареты взял и к балкону пошел. Я на карниз у подъезда забрался, …еще разогнуться не успел, как балконная дверь хлопнула. Пока наган вытаскивал и курок взводил, услышал, как спичка чиркнула. Поднялся из-за балконного парапета …и нос к носу с ним встретился. Он даже дым сигареты выдохнуть не успел… ха-ха, в упор прямо в лобешник всадил. Спрыгнул с карниза и пошел спокойненько, а за спиной женщина закричала… страшно кричала, почти завыла… Слышала бы она, как я в свое время кричал! Ничего в моей душе не дрогнуло, верите?!
Еще через годик в Хабаровск поехал… к очередному «дорогому сослуживцу» … с поезда сходил, на вокзале меня и взяли… пистолетик в сумке, глушак, патроны… Следак из Хохляндии уж очень толковый попался, объединил всех жмуриков в одну команду и нашел единое и неделимое для всех и для каждого – армейское прошлое. Вот так! Второй год в тюряге сижу… по всей стране меня покатали, на эксперименты по местам преступлений… а мне только в кайф, с таким удовольствием вспоминаю, как этих зверей «гасил»! Только в казарму не возили, где эти твари меня убивали день за днем, ночь за ночью… а вот она, рядышком. Сейчас родственнички этих ублюдков меня упырем называют… смерти моей требуют… дебилы скотские! …знали бы, что их дорогие детишечки в казарме по ночам вытворяли?! Сами нарожали…
Костик Остриков, потрясенный услышанным, попытался что-то промямлить.
– Ты, это…
Парень улыбнулся от уха до уха и, торопясь выговориться до возвращения тюремных конвоиров, продолжил.
– Вышак мне светит, к бабке не ходи. Но о другом жалею: еще двух зверей оставил по земле ходить. А они недостойны! НЕДОСТОЙНЫ! Твари они без сердца! Уроды моральные! Нельзя им жить и детей рожать… Эх, еще двое…
Щелкнул ключ во входной двери – вернулся конвой. Судебное заседание продолжилось и быстро свернулось, т.к. опять упала в обморок молодая светловолосая женщина с прибалтийской фамилией. Вокруг нее засуетился дежурный врач, а судья перенес слушание на другой день.
Мы с Костиком тупо отсекали дверь, пока конвой уводил убийцу, а родственники жертв выкрикивали угрозы и проклятия на его голову…
Бывший прапорщик шел с гордо поднятой головой, развернутыми плечами и прямой спиной, а его губы беззвучно шептали.
– Еще двое… жаль…
Сменившись с гарнизонного караула и вернувшись в училище, мы с Костиком поделились впечатлением с остальными курсантами…
Никто из нас не осудил того парня, т.к. ни у кого из ребят не было уверенности, что именно сделал бы каждый из нас, оказавшись на его месте.
Что же за дурь такая, когда нормальные и вменяемые ребята превращаются в одуревших зверей и тупо отрываются на себе подобных, не только унижая их человеческое достоинство, но и калеча физически… не думая о возможных последствиях, включая такие страшные, как возмездие ценой жизни…
Что было дальше с этим парнем мы так и не узнали, т.к. в гарнизонный караул заступили только спустя пару месяцев, а на «усиление» никого из наших больше не направляли… а спрашивать у коменданта гарнизона язык не повернулся…
179. Прыжок
Курсант 45-го классного отделения Фахраддин Мирзалиев (в миру Федя) попался в самовольной отлучке. В разгар суровой уральской зимы к тоскующему по любовным ласкам парню из солнечного Азербайджана приехала молодая жена. И горячий бакинский мужчинка 20-ти лет отроду не устоял.
А бессердечный комбат Пиночет в очередной раз закрыл все увольнения в город. Закрыл наглухо и без исключений. Приезд жены – это не уважительная причина. Хрен вам, дорогие детишечки, пусть южная красавица Лейла летит обратно домой! Увольнений нет и не будет!
В отличие от «деревянного» полковника Серова, наряд по 4-й роте вошел в положение молодого мужа, изнывающего по прелестям черноокой красавицы. Рискуя гарантированно занять «уютную камеру» на училищной гауптвахте за содействие в побеге, дневальные курсанты, не скрывая завистливых взглядов, дружно благословили парня на самовольную отлучку.
– Федя! Будь молодцом! Давай, парень, удачи тебе!
Благодарный Федя клятвенно заверив, что ни при каких обстоятельствах «не сдаст» наряд на растерзание злобному и завистливому Пиночету. Но как говорится, «человек предполагает, а судьба располагает!» В эту ночь звезды на небе благоволили полковнику Серову, а не курсанту Фахраддину Мирзалиеву.
Абсолютно счастливый и опьяненный любовью Федя бездарно попался в тот самый момент, когда перелазил через бетонный забор с двумя объемными сумками в зубах. (именно в зубах, т.к., руками цеплялся за скользкую кромку заиндевевшего забора: зима на дворе.
Федя висел на заборе, отчаянно балансируя под тяжестью сумок, которые неумолимо влекли его тело на территорию училища ВВС, а огромные сапоги 48-50 размера предательски скользили по внешней стороне бетонного заграждения, стараясь максимально отсрочить факт неминуемого падения. Причем, именно лицом в сугроб. Но Федя – боец от природы! Намертво сомкнув челюсти, он крепко держал сумки. А как иначе?! Ведь в них покоились две трехлитровые банки с азербайджанским коньяком и вкуснейший закусон – изыски национальной кухни.
Когда Феденька был на грани позорного падения с забора, его и «принял» полковник Серов. Принял в нежные и цепкие объятья. Комбат любезно подстраховал курсанта Мирзалиева, чтобы тот не грохнулся «портретом вниз», и даже заботливо перехватил из «бультерьерских» челюстей курсанта две тяжеленные сумки с многочисленными гостинцами, которыми нагрузила заботливая жена.
Чувствуя ответственность перед товарищами, Федя, словно вьючный ишак, старательно волочил тяжелый груз – в качестве сердечной благодарности. А попался, фактически, на «финишной прямой»! Абидна, панымаеш, да?!
Поймав курсанта Мирзалиева с поличным, довольный Пиночет возгорелся желанием немедленно арестовать наряд по 4-й роте. Являясь страстным приверженцем методов «а-ля-Макаренко», комбат решил посадить всех парней в одну камеру, дабы переложить процесс воспитания самовольщика на их плечи. Типа, парни сами найдут «правильные слова» для курсанта, «подставившего» их «под раздачу» и уложившего на нары. Логично с одной стороны, а с другой: «за друга пострадать – святое дело!» Нас гауптвахтой не испугаешь!
Пока безбожно коверкая русский язык, Федя эмоционально доказывал абсолютную невиновность ребят из состава суточного наряда, пытаясь чуть ли не слезно убедить комбата, что покинул расположение роты незаметно для дневального «на тумбочке», комбат тащил тяжеленные сумки и ехидно улыбался. Он предвкушал знатное порево.
Добравшись до казармы, Пиночет отдал сумки Федору и приступил к допросам с применением интеллектуальных пыток типа «вынос мозга». Но дневальные сопротивлялись весьма достойно. С наивно-убедительными взглядами, ребята клялись, чем угодно, вплоть до Общевоинских Уставов, что курсант Мирзалиев мимо «тумбочки» не проходил и через дверь казарму не покидал. Такая вот мистика!
Не добившись чистосердечного признания от наряда по роте, упертый Пиночет расширил список подозреваемых:. 45-е отделение экстренно построилось в центральном коридоре.
Довольный собой и своей прозорливостью, аки Шерлок Холмс и миссис Хадсон одновременно, дотошный комбат проводил скрупулезное экспресс-расследование на предмет, кто из ребят в курсе происходящего и, более того, – способствовал осуществлению факта самовольной отлучки. Такое впечатление, что полковник Серов искренне наслаждался процессом «массового изнасилования» личного состава, попутно любуясь собой.
Наконец, частично стравив пар и завершая «монолог одного актера», гаденько улыбнувшись Пиночет обратился к Федору, который понуро стоял перед строем курсантов, не выпуская сумки из рук. Было заметно, что Мирзалиева терзают муки совести: подвел товарищей! Вай-вай-вай, как нехорошо!
– Ну и как же ты просочился мимо наряда? Ась, любезный! Каску-невидимку надел или в масхалат закутался?! А может, еще и портянки-скороходы намотал?! Хе-хе!
Сверкнув угольными глазами, Фахраддин убедительно рявкнул.
– В акно прыгнуль! Магу еще раз… и сколька нада прыгнуть!
Учитывая, что казарму строили пленные немцы и потолки были по пять метров, то второй этаж здания был достаточно высокий, поэтому прыгать из окна было опасно – независимо от времени года, включая снежную зиму.
Пиночет был опытный цербер, словам не верил, а верил своим глазам. Не переставая многообещающе улыбаться, комбат кивнул.
– Пойдем, покажешь!
Мирзалиев уверенно зашел в спальное помещение 45-го отделения. По пути к окну он оставил сумки на полу между кроватей. Комбат и командир роты проследовали следом, остальные курсанты – чуть сзади. Как только офицеры углубились в спальное помещение, сумки бесследно исчезли в необъятных недрах сушилки, от греха подальше. Вуа-ля!
Федя был абсолютно спокоен и сосредоточен. Более того, он – молодец, ибо не оставлял попытку вывести из под удара ребят из состава суточного наряда. Любовные утехи прошли на «ура», жена утром улетает в Баку и курсант Мирзалиев готов самолично сидеть в камере гауптвахты сколько угодно длительное время, хоть до выпуска из училища и золотых лейтенантских погон. А ребята тут совсем не причем, правда-правда!
Смуглое лицо крепкого азербайджанского парня озарилось бессовестной белозубой улыбкой. «Сейчас он подойдет к окну, заберется на широченный подоконник, откроет фрамугу и выбросится из казармы хоть десять раз подряд, не вопрос… хоть головой вниз! Хвала Всевышнему, сугробов предостаточно…».
По мере приближения к окну, улыбка Феди начала скукоживаться, на лицо опустилась тень задумчивости, а лоб прорезала глубокая морщина недоумения. Уперевшись лбом в закрытое окно, Фахраддин задумался. А повод задуматься был весьма основательный! Окно оказалось наглухо заклеено широкими полосками бумаги по всему периметру фрамуги. (как же иначе, зима на дворе?!) *здец! Приехали!
Гаденько хихикая, комбат мягко поинтересовался.
– Ну?! Сквозь стекло просочился, ХамСамДурак ибн Мирзалиев Фахраддин Хоттабович, да?!
Федя внимательно осмотрел окно и скрупулезно пощупал заклеенные щели, старательно почесал иссиня-черную шевелюру и уже, не столь уверенно, пробормотал.
– Я из другого акна прыгаль… из калидора… возле туалет-та.
Услышав эту фразу, сержант Гнедовский мгновенно и бесшумно испарился из-за спины капитана Хорошевского. Вскоре все, кто присутствовал на «следственном эксперименте», услышали характерный треск рвущейся бумаги: в коридоре у туалета открылось окно. Комбат «рэксом» поспешил на шум, следом побежали Володя Нахрен, Федя и остальные курсанты. Все, но не все! Лелик Пономарев побежал на улицу…
Ворвавшись в коридор, Пиночет обнаружил полуоткрытое окно возле двери туалета. Фахраддин же обрадовано воскликнул.
– Вот! Из этава акна пригнуль!
Комбат пробежал мимо окна… и сразу ринулся в туалет. Проведя обыск в лучших традициях царской охранки, в кабинке на крайнем очке, полковник Серов обнаружил сержанта Гнедовского, который мирно сидел со спущенными штанишками и увлеченно читал газету «Красная звезда» двухмесячной давности. Пиночет скрипнул зубами с досады и ничего не сказав, вышел из туалета, раздраженно хлопнув дверью.
В это время, стоя у полуоткрытого окошка, я выглянул вниз и увидел Лелика Пономарева, который энергично топтался и ползал, словно медведь-шатун в девственно-чистом сугробе прямо под стеной казармы, оставляя характерные следы и создавая иллюзию, что в снег кто-то прыгал …именно из этого окна.
Оттолкнув меня от окна, Пиночет высунулся по пояс и заметил лишь спину курсанта, который уже успел скрыться за углом здания. Полковник пришел бешенство.
– Так! За дурака меня держите, да?!
Густо покраснев, комбат понял, что его нагло на*бывают. Пытаясь сохранить лицо, он грозно рыкнул на Федора.
– Показывай, как прыгал!
Федя осторожно взгромоздился на подоконник и опасливо посмотрел вниз. Было заметно, что увалень-азербайджанец панически боится высоты и прыгать вниз ему совсем не хочется. Комбат это заметил и победно пробурчал.
– Все ясно! Не прыгал, т.к. ссышься в галифе! Все понятно, вышел через дверь перед носом дневального, наряд виновен…
…Зажмурив глаза Федя прыгнул. В последний момент Пиночет попытался поймать азербайджанца за поясной ремень, но не получилось. Курсант Мирзалиев глубоко зарылся в сугробе гораздо дальше следов, что пару минут назад создал киевлянин Лелик. Курсанты 4-й роты прилипли к окнам, тревожно вглядываясь в сугроб, в котором плашмя и лицом вниз, широко раскинув руки и ноги «а-ля-морская звезда» возлежал курсант Мирзалиев.
Капитан Хорошевский, не отрываясь смотрел в рот Пиночету, который тоже был взволнован. Полковник Серов не издал ни звука, внимательно всматриваясь в тело курсанта, неподвижно лежащего в рыхлом снегу под окнами казармы. Жив ли?
…И тут Федя зашевелился. Он медленно встал на ноги и, по пояс в сугробе, выплюнул снег изо рта. Миразиев победно вскинул правую руку вверх и издал гортанный клич.
Уффф! Мы выдохнули с облегчением и дружно заржали! Комбат был посрамлен! А Мирзалив – мужик!!!
Удостоверившись, что курсант жив, цел и невредим, Пиночет опять принял непроницаемо важный вид и, обращаясь к Хорошевскому, мрачно пробурчал.
– Оформи-ка на этого кузнечика-попрыгунчика записку об аресте на трое… нет, на пять суток.
Подобострастно прогнувшись и заглядывая в глазки комбату, капитан Хорошевский по-гусарски щелкнул каблуками.
– Есть! А на личный состав наряда?
Пиночет еще раз выглянул в окно и сплюнув с досады, сокрушенно вздохнул.
– На дневальных не надо. Алиби, хуле!
Выходя из помещения роты, комбат столкнулся с курсантом Мирзалиевым, который был весь в снегу, включая сапоги, плотно набитые по самые голенища. «Снеговик»-Федя гордо взглянул угольно-карими глазами прямо в колючие глаза сурового комбата.
– Я пригнуль! Наряд невиновен, товарищ полковник…
Пиночет остановился и глядя на сияющего курсанта, крепко пожал ему руку.
– Мужик, хуле… Больше не прыгай, сгною на гауптвахте…
В горячке событий и комбат, и капитан Хорошевский напрочь забыли про тяжеленные сумки, которые Федя старательно приволок из самоволки.
Содержимое этих сумок, частично, дождалось возвращения своего хозяина с гауптвахты. Разносолы и скоропортящиеся продукты пришлось быстро уничтожить, в смысле, съесть. А божественный нектар из двух трехлитровых банок 45-е к/о употребило под покровом ночи, когда Фахраддин Мирзалиев вернулся «из мест заключения».
180. Физиология
Физиологию не обманешь. Как ни старайся и чего не предпринимай! Особенно физиологию молодого растущего организма, у которого гормоны бурлят в крови. 17-22-летний здоровый мужчинка – кровь с молоком, надежно заперт внутри круглосуточно охраняемого периметра военного училища, обнесенного колючей проволокой. Да еще и в окружении себе подобных. Ужас!
А так хочется любви! Или …просто увидеть женщину. Хотя бы мельком… украдкой! Да-да, просто увидеть самую обычную женщину! А если еще и ГОЛУЮ?! Это гарантированный обморок! Причем, без вариантов! А чего хотели?! Физиология! Клапана срывает от переизбытка энергии, а перспектив для ее применения в любовных утехах… нет и не предвидится. Поневоле позавидуешь служивым из Израиля! Эх, лепота, девчонки служат практически бок о бок! Крути всевозможный «лямур-тужур-абажур», сколько душеньке твоей будет угодно.
Мде… только безнадежный импотент или неизлечимо-законченный извращенец с прогрессирующими гей-педерастическими наклонностями может запереть здоровенную ораву растущей молодежи мужского пола за решеткой в стенах военного училища. А потом еще с патологической жестокостью методично лишать всех и каждого, оптом и в розницу долгожданного права «увольнения в город» …за малейшие прегрешения, несущественные шалости и микроскопические отклонения от строгих требований воинской дисциплины. Типа, в воспитательных целях. Угу, верим…
Отсюда и «самоволки» – стремительные набеги на общежития всевозможных мед. пед. и культ.просвет.институтов, где томились в ожидании всевозможных прЫнцев, уральские (и не только) красавицы. Изнемогающие, в свою очередь, от дефицита крепких и красивых ребят... которые, в это время, все как один, подались в военные училища. Вот такой дурдом! Молодежь вроде как бы в стране и есть, но она разведена по разным учебным заведениям. И чтобы им встретится, надо преодолеть кучу всевозможных искусственно созданных преград.
В виду того, что СССР – страна перманентно воюющая на протяжении всего периода своего существования, то руководство государства, партии и правительства из-за постоянной убыли молодежи мужского пола, серьезно вроде как бы даже и озаботилось восстановлением численности генофонда сверенного ему населения.
А то кем же руководить будем, если всю молодежь на многочисленных войнах положим и повыбиваем?! Один Афган чего стоит?! Посему, долго и нудно посовещавшись в кулуарах, ответственные тавариСТЧи пришли к эпохальному решению: «в местах плотного скопления женского населения срочно разместить военные училища» и …периодически устраивать вечера встреч, танцы, дискотеки (слово буржуазное и политически опасное, но молодежное, модное). Надо всячески поощрять знакомства, включая тесные контакты, дабы создавались условия для образования новых ячеек общества.
И молодой офицер ехал к дальнейшему месту службы не один, а с законной женой!
Безусловно, это была гениальная и полезная идея, т.к.:
– свежеиспеченный и пока еще не обросший жирком цинизма офицер не сопьется от гарантированного «восторга», что по факту окончания альма-матер оказался в полной жоп… в несколько необжитом месте (мягкий вариант), где он никому нах не нужен, а ближайший очаг цивилизации – в 4-х часах лету на вертолете Ми-8;
– и молодая жена, кстати, не убежит, не сможет – по той же причине, что вертолет прилетает не каждый месяц и то… если погода летная, что тоже способствует укреплению семейных уз. А там дети пойдут …и вообще, все будет просто хорошо и расчудесно, но не сразу... надо потерпеть лет двадцать-тридцать;
– любвеобильный юноша не будет страдать в перерывах между службой, откровенно скучая в холостяцкой общаге;
– и разваливать чужие семьи не станет, совершая отчаянно-дерзкие набеги на представительниц прекрасной половины человечества, смущая страстным натиском вынуждено «холостякующую даму», пока ее законный муж на дежурстве или в длительной командировке;
– опытным путем доказано, что женатый офицер служит добросовестнее и скандалит меньше и управляем лучше, т.к. ему надо думать о семье, жене, детях, квартире, карьере …и об академии, зачастую: единственный шанс выбраться из медвежьего угла, чтобы не слушать длинными ночами горькие упреки дражайшей половинки, как правило, сдобренные обильными слезами, оторванной от мамы наивной девочки, увезенной хрен знает куда;
– а т.к. в отдаленных гарнизонах делать, откровенно, нечего, то молодожены активно возлюбят друг друга при каждом удобном случае и нарожают целую кучу новых строителей светлого будущего, что тоже очень даже неплохо;
– и т.д. и т.п.
Короче, нравится - не нравится, а проводить культурно-массовые мероприятия с привлечением женского населения ВУЗов города, командование училища ВВС было обязано – строгая указка сверху! И попробуй не исполни! ГЛАВПУР строго спросит! Ох, как спросит!
Посему, время от времени на потеху курсантской публике в училищном клубе проводились вечера встреч, танцы, дискотеки и т.д. и т.п. Не часто, но все же…
Данные «танцы-шманцы-обжиманцы» разбитная курсантская братия прозвала «случкой», ибо нет ничего хуже и отвратней, нежели организованно-запланированное мероприятие в масштабе военного училища, проводимое идейными политрабочими для целенаправленного выполнения распоряжения ГЛАВПУРА. Тем более, что данное мероприятие всем своим действом как нельзя лучше напоминало именно процесс «случки»: визуальный контакт в присутствии хозяев (офицеров училища), быстрое «обнюхивание» в процессе медленного танца ...и если возникала искорка взаимной симпатии...
Замполит училища, украдкой вытирая слезы умиления, считал свою миссию успешно выполненной.
– Уф, цель достигнута! Дальше вы уж сам, дети мои! Дальше конфетно-букетные отношения, трогательные письма со стихами годика на два-три… Совет да любовь вам! Аминь!
А чего стоят тематические вечера с заумным уклоном: «Интегралы и их применение в прикладной математике»?! Да еще и с привлечением студенток физ.мата?! Вот зачем нам разгибать эти долбанные интегралы и блистать глубочайшими познаниями в науке и технике, если аж до трясучки в мышцах и до скрежета зубовного, хочется сжать в крепких объятиях студентку-красотку и жадно вдыхая аромат ее духов, очертя голову, закружиться в танце, позабыв все на свете... включая интегралы, дифференциалы и прочую мутотень…
Загодя перед процедурой очередной «случки» по гражданским ВУЗам города и женским общежитиям лавинообразно прокатывался слух о предстоящих танцах в военном училище. В результате работы «сарафанного радио» у КПП собиралась такая живописная публика, мама не горюй!
Кого здесь только не было?!
И дамы «последний шанс»: неопределенного возраста, но с явным желанием заарканить «соколика». Принять голодного до ласки мужчинку в свое лоно и, окутав паутиной ответственности и всевозможных обязанностей, быстренько затащить в ЗАГС.
И откровенно-потасканные особи, которые ни в чем себе не отказывали. Ведь в полумраке зала и в толчее плотно упакованных тел, они вполне могли сойти за наивных и ни разу нецелованных «дюймовочек». И сходили. То же вариант: городские парни все про них знают. А мальчики из военного училища сидят себе безвылазно за колючкой и, следовательно, не в курсе о девяти абортах, маленьких детишках, находящихся на воспитании у бабушки в деревне (от разных и неизвестных отцов, естественно) и прочих «несущественных мелочах» типа годового абонемента в кожно-венерологическом диспансере.
Были и замужние «мадамы», искусно скрывающие возраст под слоем косметики, ищущие необременительных приключений на время длительного отсутствия законного мужа (тюрьма, например). Пока выпустят родимого, юный любовничек уже благополучно упорхнет в неизвестном направлении…
- А я любила только тебя и была верна! Не веришь?! Докажи обратное и предъяви на публику автора твоих ветвистых рогов! Не можешь?! Ну и нех терзать меня, красивую, напрасными сомнениями.
Были просто желающие выйти замуж за военного… любого… и после окончания учебы в ВУЗе, рвануть не домой в деревню, а за границу. (наш ВУЗ работал исключительно на обеспечение войск, дислоцированных в странах Варшавского Договора и ребята всегда считались потенциально-привлекательной добычей).
Приходили учебными группами или целыми курсами. А как иначе?! В пединституте с мальчонками дефицит, а тут кардинально обратная «ситуёвина», поэтому шансов на взаимную симпатию предостаточно, только успевай мило и застенчиво улыбаться и томно закатывать глазки.
Курсанты, которые уже встречались с девчонками, использовали планово-утвержденные мероприятия для гарантированного свидания и приглашали своих «половинок» в назначенное время.
Кстати, чтобы хоть как-то разнообразить откровенно убогое действо, на дискотеках, кроме обычных танцев под музыкальное сопровождение, утвержденное в политотделе училища, существовала неформальная игра «в крокодила».
Группа ребят тянула жребий, и кому выпадала обломанная спичка, приглашал на «медляк» (специально ставилась нереально длинная композиция минут на 8-12) самую страшную мадаму на танцполе. (дама выбиралась методом тайного голосования). Все фонари в зале поворачивались исключительно на танцующих, и… сладкая парочка оказывалась в заслуженном центре всеобщего внимания.
Потом, как правило, следовал «белый танец» и… обалдевшая от счастья «красотка» непременно приглашала на «бис» своего кавалера, по достоинству оценившего ее сногсшибательный облик и все богатство внутреннего мира. Отказаться или слинять из зала счастливчик не имел права, поэтому следовала вторая серия «мерлезонского балета», а толпа зубоскалила и веселилась.
Иногда прямо на танцульках вспыхивали мимолетные романы и экспресс-романчики. Те дамы, которые пришли за ничем не обязывающими молниеносными отношениями, как правило, их получали прямо здесь же в многочисленных закутках клуба, коих было предостаточно. И лишь замполит училища, лично возглавляя политактив и комсомольский авангард батальона, азартно рыскал по клубу, рьяно выявляя и пресекая «акты вопиющего разврата». Элементарная зависть, куда деваться?
Как правило, застуканного на «месте преступления» долго позорили на всех без исключения последующих построениях училища, наказывали по комсомольской или партийной линии, плюс еще накладывали дисциплинарное взыскание, гноили на гауптвахте и в нарядах, ставили гарантированный «банан» за ППР партполитработу и за «Историю КПСС», распределяли на Тугалым и т.д. и т.п.
Для любвеобильной дамы процедура выдворения проходила в более щадящем режиме. Перед тем, как выпроводить распутницу за пределы «островка пуританства и благочестия», училища ВВС, естественно, ее дотошно выспрашивали.
- По согласию происходил акт телесного контакта или нет?! Каковы впечатления от процесса тесного общения с воспитанником нашего ВУЗа?! Понравилось ли?! Что надо улучшить в процессе воспитания? Подтянуть физическую подготовку молодого поколения будущих офицеров? Не собираетесь ли связать себя узами законного брака с этим… товариСТЧем?! (вот тут самое страшное).
Если дама изъявляла такое желание, то парня, фактически, насильно женили, терроризируя не только возможным отчислением из училища, но и прочими доходчивыми методами убеждения… вплоть до угрозы реального срока за изнасилование весьма убедительный аргумент, поверьте на слово.
Честь и репутация училища поддерживалась любой ценой, даже такой! Особенно после ЧП на свинарнике.
А что творилось на выпуске?! Мама, дорогая, красивых девчонок было гораздо больше, чем самих выпускников, честное слово. У каждой мало-мальски смазливой «мадамы», заметно оформленной спереди и сзади, появлялся реальный шанс познакомиться с молодым лейтенантом с перспективой оформить отношения в экспресс-варианте:
– гульбище в ресторане по поводу выпуска;
– молниеносный роман;
– бесчувственное тело лейтенанта грузится в такси;
– затем волоком по лестнице домой и в койку…
– утром: «Мама, папа, знакомьтесь, мой …фактически, уже муж! Документы вчера поданы в ЗАГС, а скоро мы уезжаем в Германию (Польшу, Венгрию, Чехию, нужное подчеркнуть)… Короче, куда повезет… Как нет?! Что значит, я даже не знаю, как тебя зовут?! Папа, пригласи, пожалуйста, наряд милиции! Мама, принеси мое заявление об изнасиловании …и свидетелей самого процесса изнасилования тоже зови...» Беспроигрышный вариант, можете не сомневаться!
При похожих обстоятельствах, вернувшись с войсковой стажировки, курсант нашей роты, грустно вздыхая, продемонстрировал всем желающим свеженькую печать в военном билете: «женат».
– На ком?
– Стыдно признаться, парни, полковой спермоотстойник – повариха из местной столовки! Вот попал, бляха-муха! Хоть стреляйся! А у меня дома невеста. Еще со школы дружим… Пока я у этой шлюшки зависал и ошивался, она в мой военник через знакомого в сельсовете штампуху тиснула. А я по пьяни и подписал где надо… Во, дурак!!!
– Где был твой мозг?!
– Где, где?! Там... в *… сам зарифмуешь или помочь?!
Мде… Попадалово, врагу не пожелаешь. Не пропадать же парню?! И сердобольный курсант – ротный писарь при замене «Военного билета» на «Удостоверение офицера» перед получением лейтенантских погон, как-то неожиданно запамятовал перенести в графу «Особые отметки» сведения о молодой жене… с двумя детьми …причем, от разных отцов.
Парнишка благополучно выпустился из училища с чистыми документами и с безупречным прошлым, получив распределение в Венгрию. И женившись на бывшей однокласснице, абсолютно счастливый, укатил в южную группу войск Варшавского Договора.
Но счастье не бывает вечным, особенно в стране тотального учета гражданских актов, браков и прочих видов социальной отчетности… Где-то через полгода «первая жена», обеспокоенная долгим отсутствием законного мужа, прикатила в альма-матер. Предъявив обалдевшему от удивления генералу «Свидетельство о браке», поинтересовалась местонахождением любимого супруга.
Был жуткий скандал! Был развод со второй женой! Было обвинение в двоеженстве. Короче, был полный *здец! Парня вышибли из Венгрии в 24 часа и поломали всю дальнейшую судьбу. Хотя, чего тут говорить?! Сам виноват…
Наверное, на то человек и зовется гордо «homo sapiens», что способен разумом своим, пусть не всегда но все же, контролировать зов плоти, не поддаваясь искушению…
Эх, сейчас бы опять отмотать время на отметку курсантского возраста в 20 бессовестных лет, когда в молодецкой крови все бурлило и клокотало …когда сердце начинало биться синхронно и в унисон с задорным стуком женских каблучков идущей по улице красавицы, когда… ух … Физиология, куда деваться?!
181. 88-й
Проснулся посреди ночи от жуткой головной боли, с пересохшим горлом. Нос не дышит. Совсем не дышит. Это плохо… горло быстро пересыхает, даже спать невозможно. Попытался высморкаться, но не получилось. Аж глаза выпучил от усердия, а толку в никакого. Что за дрянь?!
Свесив ноги с кровати, решил прогуляться в туалет, раз не спится. Может, по пути в умывальник загляну и там просморкаюсь?! Хз, что-то с моей носоглоткой «не так» и мне это совсем не понравилось.
Наклонился к полу, разыскивая тапочки в тусклом свете дежурного освещения. Оп-па, резкая боль прошила лоб прямо по надбровным дугам! Мде… непонятно?! Аж испарина выступила от неожиданной боли. Дотянуть бы до утра, а там в медсанчасть к «Пилюлькину». Пусть разбирается. Может капли какие выдаст или таблетки.
Симптомы полностью «убитого» носа, откровенно, не радовали. Нам нос надо беречь в исправном состоянии при любом раскладе, а то дорога в небо будет закрыта. А так мы не договаривались! Я летать хочу!
Дежурный врач, осмотрев мой нос и полазив в его недрах длинной палочкой с клоком ваты на конце, начал выписывать направление в госпиталь.
– Доктор, что-то серьезное?!
– Угу! Гайморит, сынок.
– Что это за дрянь такая?! Разновидность насморка, да?
– Почти… вот тебе направление в ЛОР-отделение. Через час пойдет дежурная машина в госпиталь и тебя прихватит.
– Типа, на консультацию?
– Нет, на госпитализацию. И возможно на операцию прокол в носовых пазухах делать.
– Мне нельзя проколы в черепушке делать! Я же ВЛК (врачебно-летная комиссия) потом не пройду. Может, здесь полечимся?! А, товарищ доктор?!
– Поздно, парень, у тебя температура больше 38 и воспаление в лобовые пазухи продвигается. Надо срочно предпринимать радикальные меры. Чего раньше не пришел? Так и до «хроники» недалеко.
– Думал, обычный насморк, посморкаюсь пару дней и само пройдет. Доктор, поймите…
– Все понимаю, но разговор закончен. В госпитале с ЛОРом разговаривай. Там доктора опытные, может что-то и придумают. Следующий!
Твою мать, вот засада! Это же надо?! Учиться в авиационном училище, мечтать о летной работе и срезаться на каком-то занюханном гайморите?! Где справедливость? Так, спокойно, не все потеряно. Будем госпитального ЛОРа «ломать на таблетки», порошки, капли и всевозможные примочки. Никаких операций и проколов черепа, нах* мне такое сомнительное счастье.
УАЗ-452-«буханка» привез всех болезных в окружной госпиталь. Быстро оформился в приемном покое. Сбросил вещи в хранилище, сменив военную форму на полосатую пижаму. Бесполезно шмыгая наглухо забитым носом, побежал на прием к начальнику ЛОР-отделения.
Пока бежал по длиннющим коридорам госпиталя, репетировал проникновенную речь, прикидывая в лицах и красках, как буду «давить на жалость» какой-нибудь очкастенькой бабульке-докторше с умным и добрым взглядом.
– Разрешите?
Потянув дверь с табличкой «Отоларинголог», я вдруг осознал, что наивные мечты на душевное понимание со стороны милой докторши и трогательный напор на жалость, сострадание и милосердие, фактически, безнадежны.
– Заходи, голуба!
В кресле за столом сидела огромная туша: свиноподобный мужик килограммов на двести. Белый халат едва сходился на внушительном пузе военврача с внешним обликом палача.
– Доктор, я…
– Садись в кресло, сынок, я сам все увижу.
– Мне летать надо…
– Рот закрой и хватит гундосить. Не мешай, я разберусь, поверь уж на слово.
– Только проколов не надо…
– Так! Кто тут врач?! Ты или я?! Ваше звание молодой человек?
– Рядовой… курсант.
– Обалдеть?! Вот наглость?! Курсант вздумал качать права в кабинете у подполковника! Я всегда знал, что в авиации все сплошь как один – распутные диссиденты и беспросветные разгильдяи!
Тщательно полазив у меня в носу, в ушах и в горле, подполковник многообещающе улыбнулся и оценивающе прищурился, как людоед перед обедом.
– Носовым платком пользоваться умеешь, рядовой?
– Ну…
– Так почему не пользуешься?! Наверное, втягивал в себя сопли, чтобы потом красиво сплюнуть на асфальт, так?!
– Нет…
– Не ври! Все вы так делаете! Значит так, будем прокалывать пазухи, и промывать фурацилином…
– Тащподполковник мне…
– Молчать и слушать! У тебя там, голуба сизокрылый, гной! Самый настоящий. И его много! Очень много! Все носовые пазухи забиты наглухо. А дальше воспаление пойдет наверх в лобные, а там мозги. Хотя у «летунов» мозга нет – научно установленный факт. Вы же все безбашенные, живете на примитивных инстинктах и на эмоциях, мде. Также возможны осложнения на уши. Хочешь отит получить?
– Не хочу…
– А еще возможно загнивание корней верхних зубов и прочие сомнительные удовольствия. Без зубов остаться хочешь? Да еще и глухим, да?! Глухой, беззубый, но болтаемся в небе, аки Икар с пером в жо*?! Так?! Вот уж, фиг тебе, будешь здоровый и красивый. Значит, вот что, посиди в коридоре пяток минут, сейчас вызову ассистирующего врача и медсестру. В операционной быстренько и качественно сделаем проколы в хрящах. Не ты первый, не ты последний. Не бойся, это не больно! Я уже наловчился и вся процедура много времени не займет… Промоем твою «гнилушку» и будешь, как новенький, засопишь в две дырочки, как компрессор. Это я тебе гарантирую! И на земле хорошей работы навалом. Будешь в теплом штабе сидеть в мягком кресле… Что это еще за дела?!
От «приговора» доктора у меня неожиданно потекли непроизвольные слезы. Да-да, самые настоящие слезы. Вот ведь, дела непонятные?! Не помню, когда в детстве в последний раз плакал, а тут раскис. Мечту отбирают. Мечту детства о небе! Обидно! Столько вынести, столько выстрадать и запороться на каком-то насморке?! Зачем мне все это, если небо закроют…
Док неожиданно замолчал и задумался. Затем тяжело встал с кресла и сунув мне в руки марлевую салфетку, брезгливо пробурчал.
– Так, воин, ну-ка утри мокроту. Развел тут розовые сопли словно манерная девочка-старшеклассница на третьем месяце беременности… Хрен с тобой, давай пойдем иным путем, но предупреждаю, если улучшение не наступит, лично всю физиономию располосую. И все хрящи в твоей черепушке выдолблю, как самый трудолюбивый дятел. Договорились?!
– Угу.
– Желудок крепкий?
– Нормальный был… вроде… до бигуса…
– Понятно. Выпишу тебе 40 уколов бицелина. Вещь болезненная и колется по специальной схеме. Дрочи жопу, летун, сидеть долго не сможешь, даже с грелкой. Хе-хе! А еще и желудок попортим радикально: флору повыжигаем, но это твой выбор. Сам решил, вот и получи … гастрит тебе обеспечен, голуба.
– Я согласен…
– Он, видите ли, согласен! Я еще не совсем согласен. Согласен он! Это будет пробный курс. Слезы то вытри, воин… Попутно физиотерапия: УВЧ, КУФ и прочая электродрянь. Но мы лишь заглушим воспаление, а не вылечим его, понял?! А вот в летний отпуск, чтобы не загубить все, что мы тут наворотим, поедешь на море… ох, знахарщина средневековая, прости Господи… Итак, летом едешь на море. Слышишь меня, курсант? На море!
– Ага, на море.
– Берешь в прокат лодочку и отплываешь как можно дальше от берега. Там подальше от берега… но тоже, смотри не увлекайся. Отплывай без фанатизма, а то пограничники арестуют или в Турцию уплывешь… а на допросе скажешь, что дядя доктор научил! Итак, далеко-далеко от берега, набирая морскую воду в ладони, втягиваешь ее в носоглотку, промывая воспаленные пазухи. Процедура очень противная, предупреждаю. Будешь и чихать и плакать и возможно, блевать… все может быть. Но пазухи промоешь знатно. Столько дерьма вылезет, сам удивишься. Соль, йод и прочие микроэлементы морской воды – вещь весьма пользительная. Однако не вздумай эту процедуру проводить у берега или на пляже, где все отдыхающие ссутся в море, аки в туалет общественный. У берега вода соленая исключительно от человеческой мочи, гы-гы, усек?! А то такое воспаление с моря привезешь, черепушку придется высверливать и распиливать вдоль и поперек, все понял?!
– Понял.
– Фиг с тобой, иди в палату, готовься. Через час первый укол. Гы-гы, извращенец. Я давно знал, что авиаторы – все как один, мазохисты. Мде… Летать ему видите ли…
Пока я выходил из кабинета ЛОРа, огромный подполковник улыбаясь в усы, мурлыкал песенку.
– Бабочка крылышками бяк-бяк-бяк, а за ней воробушек прыг-прыг-прыг… Он ее голубушку, шмяк-шмяк-шмяк да и шмыг-шмыг-шмыг…
Только устроился в палате, познакомился в соседями, как пришла симпатичная медсестричка с очаровательной улыбкой и задорной хитринкой в карих глазках. Пока я снимал штаны и блистал остроумием, мне всадили первый укол. Мама дорогая, как же больно?! А впереди еще 39! Кошмар и ужас!
Разовых шприцев тогда еще не было. Иголки тупые – многоразовые, гнутые. Иголки кипятились минут по 40 вместе со стеклянными шприцами. Сами уколы, как битое стекло. Я скрипел зубами, стонал и лез на стены. Грелки и «сетки» из йода не помогали.
А еще, несомненно, незабываемо-приятная вещь – уколы из этой серии ставились строго по схеме с интервалом в 6 часов – по четыре укола в сутки. И неважно, день это или глубокая ночь. Время, динь-динь! Пришла сестричка со шприцем в руках, толкнула в плечо. Ты, полусонный, откинул одеяло, стянул трусы фактически на автопилоте и не приходя в сознание… а через мгновение, закусив подушку, стараешься не выть на луну от нестерпимой боли, раздирающей исколотую задницу, позабыв про сон и комплимент в адрес красивой медички...
И так все 10 дней. Полный восторг, а куда деваться?! Иначе проколы носовых пазух и фото персональной черепушки в рентгеновских лучах – надежный шлагбаум для летной работы.
Десять дней непрерывной экзекуции наконец-то закончились и меня выписали из госпиталя с абсолютно чистым носом и со строгим напутствием держать ноги в сухости и в тепле, а также носить кучу носовых платков. Плюс, навсегда забыть как втягивать воздух вовнутрь носа при любом насморке. Только наружу и никак иначе.
– И на море, на море, касатик, на море при первой же возможности…
Вернувшись в казарму, попал на «чистый четверг», рота пошла в баню. Раздевшись в предбаннике, услышал гомерический смех охламонов из родного 45-го классного отделения. Парни просто катались, глядя на мою задницу, при этом отпуская шуточки далеко за гранью приличия.
Вывернув тело и вытянув шею, увидел на двух «булочках» характерные точечки - следы от уколов, которые… выстроены в виде двух «восьмерок».
Понятно! Лежал в госпитале в канун 8-го марта, а медсестрички из ЛОР-отделения развлекались, передавая меня по смене. Опять же, на дворе 1988-й год... И в результате, девчонки накололи на моей заднице своеобразную татуировку в виде двух цифр «8»! Мде, одно радует, что уколы рассосутся и следы исчезнут. Вот, блин, проказницы!
Тем не менее, пару месяцев меня усердно дразнили.
– 88-й!
Дразнили, пока из госпиталя после воспаления легких не вернулся наш сокурсник с «фирменной татуировкой» на волосатой попке в виде забавного солнышка. Естественно, у меня сразу же появилась достойная замена, гы-гы. Ой, девочки! Ну, шутницы!
В текущий летний отпуск съездил в Одессу к Лешке Чернухину, который добросовестно протаскал по наиболее чистым пляжам города и его ближайших окрестностей, где я скрупулезно выполнил все рекомендации звероподобного ЛОРа. Выполнил в точности и со всей тщательностью.
Было противно, аж жуть! Наревелся вдоволь, наплевался, насморкался от души, но результат превзошел все ожидания. На протяжении долгих лет ни одна строгая мед.комиссия никогда не имела претензий к рентгеновскому снимку моей черепушки, в целом, и к носовым пазухам, в частности.
А на встрече с сокурсниками, нет-нет, а проскочит шутливая реплика.
– 88-й, гы-гы!
182. Спиртосодержащее
– Сань, вставай, спирт будешь?
Нехотя разлепив веки, , в темноте спального помещения, различил курсанта Копыто с его фирменной лошадиной улыбкой в 32 зуба и глазами навыкат, что у лягушки-путешественницы в момент взлета.
Витя энергично тряс мою койку с такой впечатляющей амплитудой, что спящий на верхнем ярусе Петрович болтался под потолком казармы, рискуя вылететь в открытое окно с простыней вместо парашюта.
Воистину, если Копыто что-то делает, то делает это от всего сердца и с подкупающим энтузиазмом. Не переставая трясти двуярусную кровать на манер фруктового дерева, Витя еще и шептал…
Как шептал курсант Копыто – отдельная песня. От его «шепота» проснулись не только все 144 курсанта нашей доблестной роты, но и соседи снизу: 5-я рота и соседи сверху: 16-я. Ибо «шепот» Витеньки сильно смахивал на душераздирающий рев сирены оружейной комнаты в момент тревоги.
– Сань, я спирт надыбал! Пить будешь? восторженно орал Витя Копыто, брызгая в мое лицо слюной.
– Твою …дивизию, Витя, заткнись. Дай поспать!
С соседней койки спустил ноги на пол угрюмый Лелик Пономарев. В свете дежурного освещения спального помещения было заметно, что киевлянин, явно, «не в духах». Оно и понятно, сон в военном училище – дефицит. Громада Лелик подошел к Вите и рывком оторвав его руку от моей кровати, раздраженно прошипел.
– Тсссс! Витя, даже у стен есть уши, придурок. Еще солнце не взойдет, а ты уже будешь в кабинете Пиночета. А после, в свете горбачевской борьбы с пьянством и алкоголизмом сам понимаешь… педсовет и в армейку, дебила кусок. Причем, бОльшая половина… Спиртяшка откуда?!
Витя сначала сделал вид, что разделяет опасения курсанта Пономарева, а потом – что радикально понизил громкость и самозабвенно забубнил.
– Маринка в гости приехала, я в «увал» сбегал, а вечером еще и в «самоход» метнулся. Короче, из «самохода» возвращаюсь, а вдоль забора на ж.д. путях состав стоит… наверное в разгрузку на «Сортировочную» подают. Ну… я же не полезу под вагоны, ХБшку пачкать и все такое… и вдруг поезд поедет, задавит еще?! Полез через платформу… а на ней бочки стоят с огромными надписями по бокам: «Спирт» и «Яд». Гы-гы! Прикиньте?! Типа, слово «яд» = «спирт»?! Совсем Горбатый страну замордовал, придурок. А у меня в зобу дыханье сперло и под ложечкой екнуло от такой удачи. Я флягу с пояса снял и ножиком перочинным крышку с бочки сковырнул. Понюхал! Спирт! Аж в нос шибануло! Давай бочку набок заваливать… а она тяжелая, литров на двести. Короче… упала та бочка набок… и потекло из горловины прям рекой. Ну, я фляжку набрал доверху и деру оттуда, пока не поймали. Вот! Классный спирт! Яблочный!
– Почему яблочный?
– Я когда бочку открыл, яблоками запахло. Аромат сногсшибательный, аж слюнки потекли!
– Спирт не может быть яблочным. Он виноградный …для коньяка или… пшеничный для водки… или технический – из опилок. Гидролизный, во! В школе на химии изучали.
– Мамка самогон из яблок делает, значит, может быть и яблочный. Этот яблоками пахнет. Надо водой разбавить, а то так тяжело пить. И закусить нечем.
Лелик взял флягу из руки Виктора и несколько раз понюхал.
– Витя, ты уже пил?
– Нет! Все для вас, ребята! О друзьях же радею…
Огромный киевлянин молча двинулся из спального помещения. Витя, громыхая сапогами) поспешил следом. Я решил не отставать от ребят и укутавшись одеялом на манер пончо, последовал в коридор. Первая мысль, посетившая мой сонный мозг: Лелик пошел в умывальник, чтобы глотнуть халявного спиртика и запить водой из под крана.
Но курсант Пономарев прошел мимо умывальника и свернул в туалет, где, особо не задумываясь и не колеблясь, вылил содержимое фляги в крайнее очко. Видя столь немыслимое зрелище, оскорбленный в лучших чувствах Витя, истошно взревел.
– Ты… что ж… делаешь?! Сссссцццууууукккккккк…аааааааааа…
Лелька рукой зажал Витьке рот и мощным рывком прислонил его костлявую тушку к стене.
– Точно, не пил?!
Лишенный возможности даже пискнуть, Копыто выпучил глаза, всем видом показывая, что не пил.
Лелька отпустил Витю на пол и сунул ему в руки пустую флягу.
– Метил!
– Что?
– Метиловый спирт пахнет яблоками! Что на бочках было написано?! Какой спирт?! Метиловый или этиловый!?
Витя недоуменно похлопал глазенками и обиженно вытянул губы в трубочку.
– А какая разница? Спирт, он и в Африке спирт…
И тут Лелика прорвало, он заговорил резко и отрывисто.
– Кретин, твою… потравить нас решил, идиот?!
Будучи по природе очень сильным человеком, а значит, и непомерно добрым, курсант Пономарев мгновенно успокоился, и его речь постепенно вошла в привычный ритм.
– Этиловый спирт – единственный из бесконечной цепочки спиртов, который усваивается живым организмом и не является для него смертельным ядом! Тот же метиловый спирт – страшнейшая отрава! 50 мл – слепота, 100 мл – смерть, причем, без вариантов! Примерно тоже самое можно сказать и о бутиле, пентиле и т.д. и т.п. По утверждению разных умников, проводивших опыты над живыми существами, именно этиловый спирт воспроизводится клетками организма, потому как участвует в роли растворителя в процессе выделения кислорода из воздуха, в человеческих легких и передачи его (кислорода в смысле) в кровь для последующего разноса к различным органам. То есть, вся гениальность этого эпохального открытия состоит в том, что раскрыт механизм воздействия спиртосодержащих жидкостей на организм здорового человека. Махнул испытуемый экземпляр рюмашку-другую, и концентрация спиртяшки в его крови резко возросла. А, следовательно, и количество кислорода, добытого в альвеолах легких, так же значительно возросло. И побежала кровушка, насыщенная кислородам по его венам и капиллярам, питая всевозможные органы живительным О2 и форсируя метаболизм в клетках. И испытал данный человечище необычайный подъем внутренних сил и жизненную энергию! Мол, ух, какой я сильный?! Горы свернуть готов! И опять за рюмашечку. А там уже обалдевший от избытка «внешнего» спирта мозг дает экстренную команду всем клеткам организма на аварийное прекращение выработки «собственного» спирта. А на фига он, действительно, нужен, если извне его заливается немеренно, даже печень не успевает его разлагать и в почки отработку выбрасывать. Много спирта в организме плещется, ой много! Не нужно столько! И организм идет в разнос! На подвиги тянет и все такое…А наутро картина прямо скажу, неприглядная!
«Внешнего» спирта НЕТ! Кончилась пьянка! Новый еще не заливался в хавальник, т.к. хозяин пока еще не опохмелился, а воспроизводство «внутреннего» спирта заблокировано офигевшим от «вчерашней гулянки» мозгом. А питать органы кислородом надо?! А его-то и недостаточно! Нету кислорода в тканях! Тю-тю! Легкие засасывают воздух из атмосферы, альвеолы его подержат-подержат, а растворителя в виде этилового спиртика в организме не хватает! Беда, прямо! На лицо прогрессирующее кислородное голодание, гипоксия по научному! Хреновато по утрам организму после обильной пьян… пардон, научного эксперимента по определению роли спиртосодержащих смесей в метаболизме клеток. Вот и мается наш персонаж по утрам похмельным синдромом: подташнивает, голова кружится, во рту, будто стадо кошек переночевало, мешки под глазами, рожа опухшая, кожа синюшного оттенка… оно и понятно банальное удушье при дефиците кислорода. Беда, ой беда! Что делать?! А два пути, Витенька: залить порцию спиртяшки извне и дать организму возможность добывать кислород из воздуха НЕМЕДЛЕННО. Или продолжать медленно умирать, и мучиться, пока организм не обратится к парализованному мозгу с требованием выдать немедленную команду клеткам на выработку СОБСТВЕННОГО спирта, что …ближе к вечеру и будет непременно сделано. Мозг – вещество серое и достаточно инертное, поймите правильно! Тем более, по утрам подтормаживает! Особливо после пьянок. Но не в этом суть, а в том, что кроме ЭТИЛА, все остальное ЯД! ЯД и СМЕРТЬ! Ты понял, дубина пилопедрищенская…
Честно говоря, Лелька и выдал! Шутки шутками, а киевлянин только что продемонстрировал глубочайшие познания в области спирта и его разновидностей. Обалдеть! Не знаю, как Витя, а я был потрясен услышанным. Как будто на лекции в химико-технологическом или медицинском институте побывал.
Ошалевший от обилия умной информации, Витя недоверчиво пробурчал.
– А ты откуда все это знаешь?!
Неожиданно помрачневший Лелик, понижая громкость голоса, заговорил почти неслышно.
– От деда… Немцы, зная слабость русских к спиртосодержащим смесям, частенько оставляли метиловый спирт целыми цистернами и с огромными надписями на борту: «Спирт». А наши солдаты, дорвавшись до халявки, жрали отраву прямо здесь же и подыхали …целыми ротами…
– Да ладно, дед же твой тоже выпил, наверное, и ничего…
– Выпил… чуть-чуть… потому и живой остался, но очки носил… толще телескопа… про все разновидности спиртов, что можно, выучил наизусть и талдычил, как заведенный, что метил пахнет яблоком… Все, ликбез закончен, пошли спать…
183. Экскурсия в «дисбат»
45-е классное отделение заступило в гарнизонный караул. Начкар лейтенант Зайчик после беседы с комендантом вызвал Лелика Пономарева и меня на незапланированный инструктаж.
– Парни, придется поработать конвойными.
Мы с Леликом недоуменно переглянулись. Выводными работали, часовыми в карауле были уже столько раз, что и не сосчитать, на калитке во дворе гауптвахте стояли, шлагбаум в комендатуре подпирали, тюремные палаты в окружном госпитале охраняли, в выездной караул сопровождения крупногабаритных грузов ездили, в гарнизонном суде в качестве усиления охраны торчали… А вот конвойными бывать еще не приходилось!
– Короче, курсанта училища РВСН (ракетных войск стратегического назначения) гарнизонный суд приговорил к одному году дисциплинарного батальона за драку с телесными повреждениями: сокурснику нос сломал. Надо его сопроводить в «дисбат» для отбытия установленного срока наказания. Комендант затребовал двоих ребят, чтоб покрепче …для конвоя. Сейчас дадут дежурную машину, и с вами поедет местный прапорщик с документами на сидельца. Все просто до безобразия. Комендантский прапорщик старший машины и вам начальник на текущую поездку. Вы сажаете бывшего курсанта в кузов грузовика возле кабины и обеспечиваете его конвоирование. Один из вас садится у противоположного борта, напротив осужденного, и не спускает с него глаз. Второй занимает место у заднего борта машины. Второй садится так, чтобы контролировать и осужденного и первого конвойного. Он же отвечает за выход из машины и подстраховывает, чтобы осужденный не набросился на первого конвойного с целью завладеть оружием или совершить побег… Все понятно?
– Тащлейтенант, наверное, парень все же не полный кретин, чтобы к одному году «дисбата» еще пяток приплюсовывать за побег и все такое… Тем более, дисциплинарный батальон это не тюрьма. Санаторий, фактически… та же армейка, но с решетками и Уставщиной день и ночь.
– Ага, санаторий, как же?! Казематы и решетки - везде казематы… темница… она темница и есть! Вопросов нет?! Вот и ладненько. Получайте оружие, сейчас поедете.
Взяли из пирамиды АК-74, вышли во двор гауптвахты, ждем. Вскоре подкатил армейский вездеход ГАЗ-66-«шишига», из кабины вылез молодой прапорщик, чуть старше нас. Из камеры вывели осужденного. Обычный парень такой же, как и мы. Бывший курсант-ракетчик явно бравирует и натужно рисуется, стараясь показать, что ему уже все пох* и совсем не страшно. Типа, срок уже бежит, часы тикают, а «дисбат» тем и хорош, что судимость в документах не фиксируется. Отсидел и опять чистенький.
Из вещей у осужденного ракетчика только тощий вещмешок. Шинелка курсантская из темного сукна, но уже без погон и без знаков отличия.
Взгромоздились в кузов «шишиги», едем. Я сел у кабины напротив осужденного, Лелик подпирает внешний борт, попутно посылая ослепительные улыбки и томные взгляды всем красивым девчонкам, прогуливающимся по улочкам уральского города. Машину ощутимо потряхивает, в кузове сквозняк, т.к. брезентовый тент уже штопанный-перештопанный. Прохладно, осень, мы с Леликом подняли воротники шинелей – вольность, Общевоинскими Уставами не допустимая, но пока никто не видит, прокатит. Осужденный тоже поднял воротник шинели и опустил клапаны у шапки. Естественно, делаю вид, что так и надо. Мы же люди, а не звери. Всем одинаково холодно – и конвою и сидельцу…
– Курить можно?!
– - Кури, пока едем. Если остановимся, бычок в дырку в брезенте выбрось, чтобы прапор не засек, нам проблемы не нужны.
– Не вопрос, пацаны, своих не подвожу…
– Ага, верю, то-то своему нос сломал.
– Да какой там свой? Это стукачок курсовой был, а я не сдержался… Он рапорт подал… официальный. Ну и понеслось…
– Стукачки обычно мстят иначе… тихо и без рекламы, неофициально и чужими руками.
– А вот в моем случае был образцово-показательный суд и нате вам – отчисление и срок! Один год! А, фиг с ним… год быстро пролетит. Жаль, что со второго курса отчислили, диплом не получу …и золотые погоны тоже ёкнулись. Хотя, в принципе, отсижу свое, может еще восстановлюсь в родном училище с потерей года?! Судимость в «дисбате» ведь не считается?
– Вроде как.
Едем, ракетчик курит не переставая, следующую сигарету прикуривает от предыдущей, и травит анекдоты один за одним… Заметно, что нервничает.
«Шишигу» трясет все сильнее, уже едем за городом по разбитому асфальту. Чтобы не вылететь из кузова на очередной колдобине, приходится одной рукой держаться за скамейку, другой постоянно придерживать летающий автомат АК-74. Надрывно ревет движок машины, и ощутимо гудят мосты, а солдатик-водила давит на гашетку со всей дури, выжимая из ГАЗ-66 предельную скорость. Слева и справа по обочинам узкой дороги мелькает стена из корабельных сосен. Красота неимоверная. Армейский грузовик на фоне лесных исполинов кажется детской игрушкой, а люди – крошечными лилипутами. А какой воздух в сосновом лесу?! Пахнет смолой и …
Бац, визг тормозов и «шишига» резко встала. От неожиданности и под действием силы инерции, я чуть не впечатался в борт машины, а мой АК-74 едва не вылетел из кузова. Лелик Пономарев, уцепившись за скамейку двумя руками и уперевшись ногами в пол кузова, умудрился сохранить равновесие. А курсант-ракетчик, болтавший без умолку всю дорогу, прикусил язык и чуть не проглотил горящую сигарету.
Мде, что ни говори, а военный водитель – это нечто! Всевозможные Шумахеры и лихачи-джигиты позорно отползают на обочину!
Хлопнула дверца в кабине. Подошел прапор. Стараясь не смотреть на осужденного, он тяжело вздохнул и тихо промолвил.
– Выгружайтесь. Приехали.
Попрыгали из кузова. Стоим. Осматриваемся. Рядом шлагбаум. Возле него стоит ефрейтор. Вернее, не просто ефрейтор, а образцовый ефрейтор! Отглажен, отутюжен. Коротко подстрижен. Выбрит до синевы и еще на два миллиметра под кожей. На левом рукаве шинели – чисто выстиранная и старательно-отглаженная повязка с надписью «Дневальный». Кирзовые сапоги ефрейтора начищены до зеркального блеска и кажутся лакированными.
Сам шлагбаум свежепокрашен, красно-белые полоски одинаковой ширины нанесены с точностью до миллиметра. Бордюры у дорожек побелены, стекла в здании КПП отполированы не хуже хрустальных стаканов на праздничном столе. Деревья и кустарник ровно подстрижены, травка на газоне имеет строго одинаковую высоту, нет ни одного сорняка или какого-либо «неуставного растения». Урна возле крыльца КПП напоминает мраморный вазон из Эрмитажа. Везде сияет поразительная чистота, оставляя е ощущение нереального порядка и Уставной гармонии. Такое впечатление, что даже воробьи пролетают мимо нас исключительно строем, держа равнение и синхронно взмахивая крыльями…
Завидев комендантского прапорщика, ефрейтор поправил головной убор и врубил образцовым строевым шагом, задирая ноги с идеально оттянутыми носками кирзовых сапог чуть ли не выше своей головы, словно прима-балерина из Большого театра. Четко отмахивая руками, ефрейтор подошел к нам и выдал рубленно-отточенный рапорт.
– Товарищ прапорщик, дневальный по КПП ефрейтор Новичков и т.д. и т.п. Разрешите узнать цель вашего прибытия и все такое…
Мы с Леликом опять удивленно переглянулись. Многое видали, сами числились в парадном расчете училища ВВС (как громилы ростом под 190 см). На плацу не один десяток километров намотали, но такой идеальной строевой выправки никогда не видали. Мде?! Ефрейтор из Кремлевского полка что ли?! Талант, не иначе?!
Прапорщик, объяснившись с ефрейтором и коротко переговорив с кем-то по телефону, пошел к штабу дисбата с документами на осужденного, а мы остались по внешнюю сторону шлагбаума. Стоим, разминаемся. Наш подопечный ракетчик, тем временем, подошел к ефрейтору.
– Слышь, зёма, как тут делишки, обстановка, в целом, и вообще?! Жить можно?! За что сам сидишь?! Давно?! Как с харчами?! Посылки из дома можно получать?
Ефрейтор, чуть прищурив глаза, неожиданно резко врубил с правой руки в челюсть бывшему курсанту, стирая с его лица заискивающую улыбку… А пока тот падал, запрокинув голову назад, дневальный по КПП идеально чищенным сапогом добавил еще и в живот, чуть выше паха.
– Ты как обращаешься к ефрейтору, сука?! Ась?! Устава не знаешь?
Мы с Леликом обалдели от такого расклада. Лично я стоял в полном ступоре, недоуменно хлопая глазенками от удивления. Ибо ожидал увидеть в дисбате чего угодно, но только не это.
Так как. Пономарев до училища был боксером и весьма успешным, то среагировал на происходящее гораздо быстрее меня. Киевлянин рывком сорвал автомат с плеча и сняв его с предохранителя, взялся оттягивать затворную раму. Но ефрейтор спокойно одернул шинель, разглаживая образовавшиеся складки, мягко промолвил.
– Спокойно, товарищи курсанты! Ваша власть по ту сторону шлагбаума. А тут дисциплинарный батальон. И я здесь «товарищ ефрейтор», а не какой-то там сраный «зёма». Понятно?! Все в строгом соответствии с требованиями Строевого Устава. Военнослужащие обязаны обращаться друг к другу исключительно по воинскому званию. Не дергайтесь, господа будущие офицеры, здесь свои порядки… Попадете сюда, все сами узнаете...
Мы с Леликом, осознав весомость слов дневального по КПП, инстинктивно сплюнули через левое плечо.
– Тьфу-тьфу-тьфу, упаси Господи прочувствовать на себе здешние порядки… Санаторий, етить твою мать!
Вскоре вернулся наш прапор с местным прапорщиком. Комендантский прапор молча посмотрел на помятую физиономию осужденного, испуганный взгляд и запачканную форму. Укоризненно покачал головой, но ничего не сказал ефрейтору, который, в очередной раз, молодцевато вскинул руку в воинском приветствии, и снова резанув идеальным строевым шагом, громко и внятно проорал рапорт дисбатовскому прапору о положении дел на КПП.
«Дисбатовский» прапорщик, внимательно оглядев бывшего курсанта-ракетчика, который стоял, словно нашкодивший школьник, понурив голову и нервно теребил в руках лямки своего вещмешка, неожиданно рявкнул.
– Почему не приветствуем старшего по воинскому званию?!
Рявкнул настолько громко и сочно, что мы с Леликом непроизвольно вздрогнули, а я чуть не выронил автомат из рук. Шутки шутками, но так угрожающе реветь нормальный человек, наверное, все же не может …мммммм… это было похоже на рык предельно раздраженного льва или на угрожающий рев огромного бурого медведя, не иначе.
Осужденный курсант испуганно вскинул правую руку в воинском приветствии и начал, глотая слова и жалко заикаясь, скомкано и нечленораздельно бубнить рапорт. Дисбатовский прапор брезгливо скривился и многообещающе улыбнулся.
– Понятно… Ничего, сынок, здесь тебя быстро научат жить по Уставу и Родину любить. И рапорт научишься докладывать без запинки. И строевым шагом ходить. Пойдем, сиделец…
Бывший курсант-ракетчик закинул вещмешок на плечо и понурив голову, поплелся вслед за прапорщиком.
– Прощайте, ребята…
Мы с Леликом шустро запрыгнули в кузов «шишиги» с единственным желанием: как можно быстрее убраться отсюда, т.к. впечатления от увиденного были весьма отвратные.
На обратном пути нам попалась колонна военнослужащих, которые были без знаков отличия и без погон. Этакая толпа военнопленных из черно-белой кинохроники времен Великой Отечественной войны. «Пленные» шли четким строевым шагом, синхронно задирая ноги чуть ли не до уровня бровей. Шли, чеканя шаг и впечатывая подошвы своих идеально-начищенных сапог в асфальт. Шли с отточенной отмашкой рук и громко орали строевую песню. При этом, даже не пытаясь повернуть голову или хотя бы скосить глаза, чтобы украдкой бросить взгляд в нашу сторону. Во как?! Шли, словно затравленные роботы! Шли с механическими движениями и полным отсутствием каких-либо эмоций на лицах. И только затравленные глаза выдавали их душевное состояние.
А по периметру данного строя устало брели обычные солдаты с автоматами наперевес. Некоторые солдаты вели злобных псов, которые тянули прочные поводки из парашютных строп и громко лаяли с пеной у рта на «солдат» внутри строя …на тех, кто шагал в шинелях без знаков отличия.
Не сговариваясь, мы, в очередной раз, переглянулись в Леликом. На душе было откровенно погано. Тьфу-тьфу, упаси, Господи, от такой дурости и опрометчивого шага, чтобы в результате этого оказаться в подобном строю. В строю …среди чеканящих шаг, без знаков различия …с затравленным взглядом…
Мде… а ведь когда-то все эти парни, мои ровесники или чуть старше, были обычными военнослужащими. Считали дни до «дембеля», получали письма из дома, от любимой девушки, мечтали о жизни на гражданке… но им этого оказалось недостаточно, и кто-то из них стал жестоким «дедушкой», кто-то украл и пропил казенное имущество, кто-то самовольно оставил свою воинскую часть и подался в бега, кто-то натворил еще что-то противозаконное, мало ли… Неужели сиюминутная выгода, соблазн или персональная дурость соизмерима с последующим наказанием?
Эх, если бы в «дисбат» обязательные экскурсии для всех новобранцев проводили? Уверен, что этот строй в окружении солдат с оружием и злобных собак был бы гораздо меньше.
А сейчас над этим многочисленным строем, шагающих полулюдей-полуроботов неслась песня.
Россия любимая земля!
Россия березки, тополя!
Как дорога ты для солдата!
Родная, русская земля…
184. Перекур
– Парни, пять минут перекур!
Сержант Валера Гнедовский вытер пот со лба рукавом грязной телогрейки и на ходу снимая мокрые брезентовые рукавицы, двинулся к выходу из овощехранилища. Следом за своим кумиром заковылял вездесущий Витя Копыто, комично выписывая кривыми ногами немыслимые крендебубели. На выходе из бокса, желая угодить уставшему Валерке и взбодрить остальных ребят, Витя бросил через плечо дежурную шутку.
– Кто не курит, тот продолжает работать! Гыгыгыгы!
– Ага! Сейчас! Только «упор лежа» приму, чтобы разгон был получше! Размечтался!
В военном училище любая возможность перевести дух и просто посидеть без движения, вытянув ноги, использовалась мгновенно и под любым предлогом.
Перекур?! Говно, вопрос! Перекурим! Все, даже некурящие.
Курсанты 45-го отделения, привлеченные на переборку капусты в училищном овощехранилище, побросав кочаны на том месте, где застала долгожданная команда сержанта, лениво потянулись к выходу из влажного полуподвального помещения, используя даже кратковременную возможность покинуть мрачные казематы с кисло-дурманящем запахом разлагающихся овощей.
Курить, так курить! Главное, чтобы легкие провентилировать от спертого и влажного воздуха, которому более подошло бы название: «смрад». Бля, слов нет, вот, на хрена выращивать богатый урожай овощей, чтобы потом почти 100-процентно сгноить в убогих и непроветриваемых хранилищах с вечно текущей крышей?! И что за удовольствие – перебирать склизкую и заплесневелую капусту, чтобы выбросить больше половины всех запасов на легендарную училищную свалку?! Непонятно! Не проще ли ремонт крыши сделать и провести в помещение хотя бы символическую вентиляцию?! Короче, патологический идиотизм, помноженный на бесхозяйственность. А курсантов потом кормят всю бессовестно-длиннющую уральскую зиму отвратным бигусом, брррррр!
Одетые в древние и вонючие телогрейки, перемазанные склизкой плесенью, мы скучковались в тесный кружок у входа в овощехранилище с махровым грибком на некогда окрашенных стенах и пустили по рукам початую пачку «общественных» сигарет «Ява». Кому не хватило персональной сигаретки, мгновенно «падал на хвост» более удачливому соратнику, с применением стандартной фразы, сродни секретному паролю тайного общества. Причем эта фраза произносилась с вопросительно-утвердительной интонацией и не подразумевала даже намека на отказ.
– Оставишь?!
– Не вопрос.
Будучи категорически некурящим, я присел на «плавающий» в луже ветхий ящик из почерневших шершавых досок. Разместившись с подветренной стороны от ребят, попытался с характерным скрипом и скрежетом позвонков, разогнуть уставшую спину. Честно говоря, загнали нас сегодня. Уморились все, перелопачивая бесконечное количество кочанов полусгнившей капусты и сортируя их по внешнему состоянию на «полный *здец» и еще «не совсем полный *здец», но в пищу нормальным людям, категорически, не годную.
Тем не менее, по авторитетному мнению зам.потылу полковника гАдика Скотиновича (Васильевича) сВолченко: «Курсанты училища ВВС к нормальным людям имеют весьма относительное отношение, поэтому подобную дрянь, как сгнившая капуста им в пищу класть можно. И даже нужно! Витамины там и все такое… Сожрут, соколики, за милую душу, еще за ушами трещать будет! А не сожрут, так все равно на свалку выбрасывать, ибо это дерьмо даже свиньи с подсобного хозяйства употреблять отказываются, рыло воротят!»
Могу поспорить, что «высококалорийный» продукт типа «капуста белокочанная» по всем накладным и финансовым отчетам давно проведен и списан с баланса. А его витаминная ценность в пересчете на поголовье личного состава училища ВВС уже во всех отчетах в вышестоящие инстанции давно подсчитана и отослана «куда следоват». Все чин-чинарем, никакая инспекция и ревизия не подкопается!
Восседая на удобном ящике на краю огромной лужи, я обратил внимание, что Лелик Пономарев вальяжно потянулся всем телом и глубоко затянувшись сигаретой, выпустил замысловатый клубок дыма одновременно из ноздрей и уголков рта, создавая витиеватый образ в виде «дракончика». Томно закрыв глаза и не выпуская сигарету изо рта, киевлянин блаженно улыбался каким-то потаенным мыслям, никак не связанным с текущей работой в отвратном овощехранилище. Со стороны было отчетливо заметно, что Лелька «ушел в себя» и активно релаксирует...
Все ребята устали и молча курили, пытаясь немного расслабиться и восстановить силы на предстоящий фронт работ необъятного масштаба. Тратить дефицитную энергию на пустой треп никому не хотелось. Но в любом правиле есть исключение: незабвенному Вите Копыто было совершенно невозможно удержать рот в закрытом положении хотя бы на перекуре. Это ж самая страшная пытка, поймите правильно! Стоять и молчать?! Оно и понятно, язык у Виктора без костей и острое шило постоянно торчит в костлявой заднице. Как тут удержаться?! Лично мне было бы удивительно, если Витя Копыто помолчал бы минут пять. У него вскипел бы мозг, и мгновенно разорвало черепушку от перенапряжения.
Помусолив сигарету, курсант Копыто, с видом утонченного эстета, смачно сплюнул под ноги, едва не попав себе же на идеально-грязные сапоги и авторитетно заявил тоном, не терпящем возражения.
– А табачок-то – гавно! «Ява», одним словом. И вообще, лично я предпочитаю сигары! И желательно, кубинские…
На пустой треп «знатной балалайки» никто из ребят не обратил никакого внимания, если бы гигант Лелик неожиданно не открыл глаза, черные, как уголь-антрацит. Окинув «ценителя сигар» пренебрежительно-скептическим взглядом, Пономарев озвучил следующее. Причем, озвучил исключительно вежливо, ласково, с убаюкивающе-мурлыкающими нотками в голосе с почти неуловимым киевским акцентом.
– Вить, а какие именно сигары ты предпочитаешь?
– А в принципе монопенисно! Главное, чем толще, тем лучше… Как затянулся, так чтоб аж глаза повылазили от удовольствия!
Слегка усмехнувшись, Лелик затянулся сигаретой и на выдохе неторопливо продолжил.
– Витенька, учитывая твое пристрастие к сигарам исключительно большого диаметра, нежели к банальным сигаретам стандартной толщины, не мудрствуя лукаво, можно нарисовать твой психологический портрет, включая сексуальные наклонности, вкусы, желания и прочие скрытые влечения…
Копыто старательно состряпал на живописном лице недоуменное выражение, вытянул мясистые губы в трубочку и отмахнувших от Лелика рукой, недоверчиво промямлил.
– Да ладно…
– Не веришь?! Тогда давай рассуждать логически. Посмотри внимательно на фильтр сигареты, что у тебя в руках. Старательно посмотри. Оцени его диаметр. Помни сигарету между пальцев, покрути ее в руках, сожми губами… Ничего не напоминает?
Витя проделал все возможные манипуляции с дымящейся сигаретой, включая надкусывание фильтра «лошадиными» зубами.
– Не а…
– Ладно. Зайдем с другой стороны. Когда куришь, какие ощущения испытываешь? А, Витенька?! И вообще, какого рожна ты сигарету себе в рот суешь? Зачем ты ее пихаешь в свой хавальник? С какой целью? Объясни, пожалуйста!
Курсант Копыто сдвинул откровено замызганную зимнюю шапку с давно свалявшимся «мехом убитого Чебурашки» на затылок и многозначительно наморщил «дерматин на лбу», изображая бурный мыслительный процесс.
– Нууууу… типа, успокаивает, когда покуришь. Ааааа! Голод еще притупляет, вот! Или время убить надо. И вообще…
– Вот, уже теплее. А тебе не кажется, друг сердечный, что разработчики сигареты были весьма толковые ребята?! И такой диаметр сигареты выбрали совсем не случайно, а взяв за основу диаметр соска с груди среднестатистической женщины. Не было таких ассоциаций? Ведь каждого из нас еще из глубокого детства сопровождают ощущения голода, нервозности, неуютности… Вспомни себя маленьким! Захотел пожрать – заорал во все горло! Сразу прибежала маманька, вытащила сиську и сунула ее вместо затычки в твое громогласное «орало». Ты пососал титьку, поел так сказать, подкрепился и заткнулся на некоторое время! Красота! А если вдруг испугался чего-то там или просто заскучал, то недолго думая, опять «варежку» свою раззявил и давай визжать на всю улицу! Мамка на твой душераздирающий ор стремительно прилетела и опять … сиську тебе в рот! Ты почмокал, успокоился и баиньки. Разве не так?! На кряйняк, к груди своей прижала, у тебя рефлекс сработал, ты «калитку» свою захлопнул и опять – давай радоваться жизни. А в школьные годы на уроках перед получением законной двойки, ты упоительно совал в детский ротик вкусную шариковую ручку или грифельный карандаш, не так ли?!
– Так то оно так, не поспорить, но нам на занятии по тактике говорили, что макаронные, карандашные и сигаретные заводы, в случае войны, сразу же переходят на выпуск патронов. И поэтому у сигареты калибр 7,62 мм., вот!
– А ты не думал, любезный, что изобретатель патрона, перед тем как встать за чертежный кульман и нарисовать гильзу, за пару часов до этого эпохального момента в домашней спальне был с законной женушкой или с соблазнительной горничной. И при этом страстно накручивал ей всевозможные прелести, включая торчащие соски на сочной груди… Никогда не ловил себя, что абсолютно непроизвольно и спонтанно крутишь в руках патрон и не можешь остановиться?! Или перед тем, как закурить, мнешь пальцами сигарету и абсолютно не задумываясь, постепенно проваливаешься в нирвану, теряя ход времени?! Ась?! Короче, курсант Копыто, читайте Зигмунда Фрейда на сон грядущий, а не замусоленный «Плейбой» 12-летней давности!
– Кого читать?
– Зинаиду Федоровну Зильбершухер, епёноть! Фрейда читай, неуч!
– А сигары-то причем?
– Да все при том же, дорогой Витенька, что нормальные мужики довольствуются обычными сигаретами! И в процессе пагубного курения неосознанно тянутся к женскому соску своей матери или к груди любимой женщины. Вот я, например, сейчас с удовольствием зарылся бы в роскошных грудях гарной украинской дивчины и… эх! А вместо этого приходится тупо сосать вонючую цигарку, рискуя получить рак легких… Но суть не в этом. Теперь о сигарах. Основываясь на аналогии между соском женщины и сигаретой, тот же Зигмунд Фред утверждает, что сигара, в свою очередь, наглядная модель мужского полового органа! Во как! Следовательно, их любители и страстные почитатели все как один, латентные педерасты…Что сигару сосать, что... сам понимаешь. Вот так ...моя прелесть!
Под дружный хохот курсантских глоток, выпучив глаза Витя Копыто, изумленно прошептал.
- Не может быть.
Но его запоздалые визгливые реплики уже никто не слушал, т.к. просветительская лекция о психологии неосознанных процессов и физиологии спонтанного сексуального влечения, с точки зрения Зигмунда Фрейда на процесс курения, уже закончилась.
Добровольный лектор Лелик Пономарев, эротично почмокав фильтр догорающей сигареты, опять глубоко затянулся и мечтательно закрыл глаза с антрацитовыми зрачками, скрывая за длинными ресницами искорки озорного веселья.
https://proza.ru/2009/11/03/1319
Предыдущая часть:
Продолжение: