Расследование ведёт Викентий Стоянов.
Москва встретила Викентия неласково. После тишины уральских лесов, где он провел последние две недели, столица казалась гигантским муравейником, в который кто-то плеснул кипятка. Шум, гам, бесконечное движение. Но пропустить это событие он не мог.
Аристарх Вольский, миллиардер и меценат, открывал выставку «За гранью: Доказательства». Билеты стоили как крыло самолета, но Викентию прислали именное приглашение. Вольский знал: если скептик Стоянов разнесет выставку в пух и прах — это хайп. Если подтвердит хоть один кадр — это сенсация.
Всё-таки 2 миллиона подписчиков давали веса в современном светском обществе.
Зал в центре современного искусства напоминал храм новой религии. Полумрак, точечная подсветка и огромные, в человеческий рост, принты фотографий. Снимки были разного качества: от зернистых черно-белых до четких «цифровых», но на каждом было запечатлено то, чего быть не должно. Снежный человек, призраки в коридорах старых усадеб, огни в небе.
Викентий включил камеру. Стабилизатор плавно выровнял горизонт.
— Привет, друзья. Я в логове безумия или истины — решать вам, — он навел объектив на фото полупрозрачной фигуры. — Вольский обещал нам оригиналы негативов и экспертизы. Пока я вижу только хороший фотошоп и игру теней. Но давайте спросим людей. Зачем они здесь?
Он подошел к паре, разглядывающей снимок Лох-Несского чудовища якобы сделанный в 2002 году жительницей Нью-Йорка.
— Простите, Викентий Стоянов, блог «Грань Реальности». Вы верите в то, что видите?
Девушка с бокалом шампанского хихикнула:
— Ну, это прикольно. Хочется верить, что мы не одни. Иначе как-то скучно жить, правда? Работа, ипотека, пробки… А тут — динозавр!
Ее спутник скривился:
— Да бред это. Я пришел, потому что билет подарили. Вон, смотрите, пиксели поплыли. Это же развод для богатых буратин. Нет никаких чудовищ и пришельцев. Это всё для отвлечения людей от реальных проблем.
Викентий кивнул и отошел. Ответы были предсказуемыми. Люди делились на два лагеря: те, кто хотел сбежать от серости будней в сказку, и те, кто самоутверждался за счет своего цинизма. И те, и другие на самом деле не искали истину. Они искали комфорт.
Викентий бродил по залам еще минут двадцать, пока не замер у дальнего стенда. Там было мало людей. На огромном полотне, распечатанном с невероятной детализацией, был изображен зимний лес. Снег, перепаханный чем-то тяжелым, поваленные ели и черный, дымящийся объект неправильной формы, наполовину ушедший в грунт.
Это не было похоже на «летающую тарелку» из кино. Это напоминало рваный кусок обсидиана, истекающий фиолетовой жижей.
Перед фотографией стоял человек. Немолодой, лет шестидесяти с хвостиком. Серый, ничем не примечательный пиджак, такие же брюки. Он стоял абсолютно неподвижно, заложив руки за спину, и смотрел на снимок с выражением… узнавания?
Викентий подошел ближе.
— Впечатляет работа художника, не так ли? — осторожно начал блогер, не поднимая камеру.
Человек медленно повернул голову. У него было обычное лицо: сетка морщин, чуть выцветшие голубые глаза. Только взгляд был странным. Тяжелым и спокойным, как у того, кто видел падение империй.
— Это не художник, — голос мужчины был тихим, без эмоциональной окраски. — Это фотокорреспондент окружной газеты. Его звали Миша. Пленку изъяли через два часа, а Мишу отправили в лечебно-трудовой профилакторий. Странно, что этот негатив уцелел.
— Вы говорите так уверенно. Знаете историю снимка?
— Я там был.
Викентий почувствовал тот самый охотничий азарт. Он незаметно проверил, пишет ли петличка-микрофон.
— Расскажете? Это же сенсация.
Мужчина усмехнулся. Улыбка коснулась только уголков губ.
— Сенсация живет три дня, молодой человек. А память — вечность. Это восемьдесят третий год. Карельская АССР, граница. Я служил тогда в погранотряде, был старшим лейтенантом. Нас подняли по тревоге ночью. Сказали — нарушение воздушного пространства, возможно, падение разведывательного зонда НАТО.
Он снова посмотрел на фото, словно проваливаясь туда, в холодный 1983-й.
— Мы оцепили район. Прибыли «комитетчики» и какие-то ученые в штатском. Они грузили этот объект на платформу тягача. Я видел, как его вытаскивали. Он фонил теплом. Снег вокруг таял, и цвели подснежники. В январе.
— Радиация? — предположил Викентий.
— Жизнь, — покачал головой незнакомец. — Чистая, концентрированная энергия жизни. У нас ведь как принято считать? Если пришельцы — то захватчики. Или исследователи, которые будут нас резать на столах. А мы мыслим своими, человеческими категориями. Ресурсы, власть, территория.
— А зачем им тогда сюда прилетать? — Викентий задал вопрос, который мучил его годами.
Незнакомец посмотрел прямо в глаза блогеру.
— Скажите, Викентий, зачем люди ходят в театр? Зачем слушают грустную музыку? Зачем пьют горькое вино?
— Чтобы… почувствовать эмоции? Катарсис?
— Именно. Развитие любой цивилизации — это путь к порядку. Мы побеждаем болезни, голод, войны. Мы стремимся к идеалу. Но идеал — это смерть. В совершенном мире нет места ошибке, нет места случаю, нет места боли. А значит, нет и счастья. Потому что счастье — это всего лишь передышка между страданиями.
Мужчина вздохнул, глядя на разбитый корабль.
— Представьте расу, которая достигла бессмертия и абсолютного знания. Они знают всё, что произойдет на миллион лет вперед. Их жизнь — скучная, предсказуемая схема. Они забыли, как дрожат руки перед первым поцелуем. Как сжимается сердце от страха потери. Они забыли вкус риска.
— То есть Земля для них — это…
— Парк аттракционов? Нет, это грубо, — перебил незнакомец. — Скорее, заповедник хаоса. Или реабилитационный центр. Они летят сюда не завоевывать. Они летят, чтобы стать смертными. Чтобы прожить короткую, яркую, полную ошибок и боли жизнь. Они меняют вечность на мгновение, но это мгновение — настоящее.
— Но если они такие «грандиозные», как они умудрились в аварию попасть?
Незнакомец улыбнулся.
— Даже боги совершают ошибки.
Викентий молчал. Теория звучала безумно, но при этом пугающе логично. Это объясняло, почему «они» не вступают в контакт. Им не нужен контакт с правительствами. Им нужно просто жить среди нас. Быть нами.
— Тот корабль, — мужчина кивнул на фото. — Вы не думали, что он не разбился. Пилот разбил его намеренно. Это билет в один конец. Сжечь мосты, чтобы нельзя было вернуться в стерильную вечность.
— И что стало с пилотом? — шепотом спросил Викентий. — Военные его нашли?
— Тело не нашли. В кабине было пусто. Военные решили, что он сгорел или выбросился где-то раньше. Но они искали «зеленого человечка» или монстра. А нужно было искать…
— Викентий! Дорогой мой!
Громкий, бархатный баритон разорвал атмосферу интимной беседы. К ним, раскинув руки, плыл сам Аристарх Вольский в ослепительно белом костюме.
— Ну как тебе? Пробрало? Скажи честно, даже твой скепсис дал трещину! — Вольский похлопал Викентия по плечу, разворачивая к себе. — Пойдем, я познакомлю тебя с прессой, они жаждут крови! Я тут создал свой личный канал и был бы очень рад, если ты упомянешь его в своём разгромном блоге! Мы...свободные художники должны помогать друг другу.
Викентий вежливо, но твердо убрал руку олигарха.
— Секунду, Аристарх Вениаминович. Я тут беседую с человеком, у которого потрясающая история по поводу этого снимка…
Он обернулся.
Рядом никого не было.
Викентий огляделся. Зал был огромен, но просматривался хорошо. До выхода было метров пятьдесят. Незнакомец не мог раствориться в воздухе или добежать до дверей за те три секунды, что Вольский отвлекал внимание.
— С кем беседуешь? — удивился Вольский. — Ты тут один стоял, пялился на эту железку. Я еще подумал — молишься ты на нее, что ли?
— Нет… Тут был мужчина. В сером костюме. Он рассказал мне историю этого снимка. Говорил, что был там.
— Викенька, ты переутомился, — с улыбкой заметил меценат. — Или это место так на тебя действует? Здесь никто не в сером. Принят дресс-код Black Tie, все в смокингах. Охранники бы не пропустили. Здесь собрались сливки светского общества Москвы. Взгляни, как они фотографируются на фоне изображения гномов. Какая фальш и гламур одновременно.
— Вы же знаете, что почти все снимки здесь это фальшивка.
— Знаю, но за каждым из них реально есть история. Я разыскивал не тех, кто сфотошопит мне фотографии йети или кентавра, а тех кто годами утверждают, что не врут. Этот снимок падения НЛО, кстати, пришел мне по почте.
Викентий почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он снова посмотрел на фотографию. На дату. 1983 год.
Сорок лет назад.
В голове всплыли слова незнакомца:
«Они летят, чтобы стать смертными… Сжечь мосты…»
— Аристарх, — хрипло спросил Викентий. — А пилота на этом фото… его точно не нашли?
— Да байки это всё, — отмахнулся Вольский, потеряв интерес. — Говорят, пустая капсула была. Ладно, пошли, там канапе с икрой стынут.
Викентий остался стоять. Он прокручивал в голове диалог. Странная осведомленность о деталях операции. Философия, оправдывающая отказ от бессмертия ради чувств. И этот взгляд. Взгляд существа, которое видело вечность и добровольно променяло её на старость, морщины и дешевый серый пиджак.
Он вспомнил, как мужчина сказал:
«Я служил тогда в погранотряде».
А служил ли? Или это была первая легенда, которую придумало существо, выбравшееся из горящих обломков посреди карельской зимы? Существо, которое научилось быть человеком лучше, чем сами люди.
Викентий поднял камеру. На маленьком экране он увидел запись последних минут. Вот он подходит к картине. Вот начинает говорить.
Он нажал «Play».
На видео он, Викентий, стоит перед фото и увлеченно кивает пустоте. Рядом с ним никого нет. Только легкое марево, похожее на дефект пленки, дрожит в воздухе там, где должен был стоять собеседник.
— Чертовщина… — выдохнул Викентий.
Он не стал показывать запись Вольскому. Он вообще решил не выпускать этот материал.
Выйдя на улицу, под холодный московский дождь, Викентий Стоянов впервые за долгое время не чувствовал себя одиноким. Он закурил, глядя на серые тучи, и улыбнулся. Мир был несовершенен, полон грязи, боли и лжи. И именно поэтому он был самым желанным местом во Вселенной. Настолько желанным, что ради него боги падали с небес.
— Добро пожаловать на Землю, — тихо сказал Викентий в пустоту ночного города. — Надеюсь, тебе здесь не скучно.
Спасибо за внимание! Лайк и подписка - лучшая награда для канала!
Ещё истории о расследованиях Викентия Стоянова: