— Вы это серьёзно мне предлагаете? — Галина Петровна пристально, почти недоверчиво уставилась на следователя. — Я не могу... Он же мой родной человек, я его так люблю.
— Именно поэтому я и советую вам всё как следует обдумать, — спокойно, но твёрдо ответил мужчина. — Я ни в коем случае не давлю. Решение остаётся за вами, вы — мать. Уверяю, однажды он сам скажет вам спасибо. Через мои руки прошло немало таких, как ваш сын. Результат всегда один. Что для вас сейчас важнее: причинить ему боль, чтобы спасти, или по-прежнему жалеть, окончательно его погубив?
— Что же мне делать? — женщина в отчаянии перебирала ремешок сумки. — Мне невероятно трудно.
— Я вас прекрасно понимаю. Но осознаёте ли вы, что с ним будет дальше? Ещё не поздно. Ему можно помочь, но без вас он не справится.
Галина не мигая смотрела на мужчину по другую сторону стола. Тот терпеливо ждал. Наконец, собравшись с духом, она тихо проговорила:
— Я согласна. — Она замолчала, губы задрожали. — Сажайте... Игоря за решётку. Я слишком дорожу им, чтобы позволить ему окончательно себя уничтожить. Уж лучше тюрьма, чем такая вот свобода.
— Вот и славно, — с облегчением вздохнул следователь и принялся за оформление документов.
Галина опустилась на стул, чтобы передохнуть, и устало положила голову на руки.
***
— Ты так себя раньше времени в могилу сгонишь, — сказала подруга, заглядывая в подсобку. — Нельзя столько работать, ты совсем себя не жалеешь.
— Ничего, — слабая улыбка коснулась её бледных губ. — Выдержу. Зато лишнюю копейку заработаю. Игорь ноутбук просит. У всех в классе уже есть, а я ему всё купить не могу. Вечно какие-то расходы появляются, приходится из копилки деньги брать. Неужто он хуже других?
— С твоим сыном ничего не случится, если ещё немного подождёт. Они ведь для чего эти ноутбуки просят? Играть. Он не играет, ему для учёбы. Пока что. Как только купишь компьютер, сразу в виртуальном мире пропадёт, вот увидишь.
— Нет-нет, мой мальчик не такой. Сейчас без компьютера никуда, ему хочется всё освоить. Лишь бы поскорее денег накопить.
— Ох, подруга, балуешь ты своего Игорька, — покачала головой Светлана. — А он только рад из матери деньги тянуть. Как они достаются, он и представления не имеет.
— Я не балую. Просто хочу, чтобы у него всё было, чтобы он не чувствовал себя ущемлённым. Ты не представляешь, каково это — донашивать вещи за старшими братьями, выслушивать насмешки одноклассников. Не знаешь, сколько я унижений вытерпела в детстве. Не хочу, чтобы мой сын через это прошёл.
— Немного трудностей никому не повредит, зато характер закалит. Ох, чувствую, намаешься ты с ним. Парень должен сам всего добиваться.
— А разве ты своим детям в чём-нибудь отказываешь?
— Стараюсь их хотелки удовлетворять, но в разумных пределах. А не так, как ты — ради своего сыночка днями и ночами работать. Это уже перебор.
— Ничего не перебор, — возразила Галина. — Чтобы никто моему мальчику в лицо не бросил обидное слово про нищету. А меня в детстве так дразнили... Семья была бедная, родители не могли нам дать всего, чего хотелось. А я могу позволить Игорю всё, и никто меня не переубедит, что я неправильно себя веду.
— Нельзя приносить себя в жертву сыну. Ты сумасшедшая мать.
— Да хоть кем считай меня. Я всё равно буду стараться для него. Кроме меня ему больше никто ничего не даст. Отца-то нет.
— Да и что за отец был Вова? Хорошо, что мальчик даже имени его не помнит. А я до сих пор содрогаюсь, вспоминая жизнь с мужем.
— Чего теперь его бояться? Он же за решёткой сидит.
— Сидит... Только однажды выйдет. Вряд ли нас в покое оставит. За сына я боюсь.
Она изо всех сил старалась забыть бывшего мужа, ту жизнь, что была с ним, начать всё заново. Но прошлое имело досадную привычку напоминать о себе.
— Галя! — услышала она однажды и оглянулась. — Смотрю, ты или не ты.
Ей улыбалась бывшая соседка по квартире, в которой они когда-то жили с Владимиром.
— Давно не виделись! Как поживаешь?
— Валентина Ивановна, здравствуйте, — сдержанно улыбнулась ей женщина. — Вы здесь какими судьбами? Живёте вроде на другом конце города, или тоже переехали?
— Нет, я тут в гостях была. Галя, ты слышала новость? — женщина вопросительно посмотрела на бывшую соседку. — Вова-то ведь в тюрьме умер.
— Не знаю уж, сам или... Но к нам приходил участковый, родственников искал. Ну, мы сказали, что вы развелись, а куда ты переехала, твой новый адрес мы же не знали. Неужели они тебя не нашли? Как странно. Я думала, ты уже в курсе.
— Вот как, — Галина не почувствовала ни огорчения, ни облегчения.
— Давно это было. Года два назад. А ты что же, вправду ничего о нём не слышала, не интересовалась его судьбой?
— Поначалу, конечно, навещала, — призналась Галина. — Но очень быстро поняла — менять в своей жизни он ничего не собирается. Думаю, мы бы всё равно развелись с ним когда-нибудь. Я не стала ждать. Спокойствие сына для меня дороже, чем верность сильно пьющему мужу. Да и зачем мальчику отец с такой биографией?
— Не жаль, что квартиру продала, что переехала?
— Может, и жаль. Но я сделала это ради сына. Что хорошего ждало его с таким отцом? Нет, лучше уж совсем без отца. Нам хорошо вдвоём, спокойно. Владимир последние годы был просто невыносим.
Галина рассталась с пожилой женщиной и чуть не бегом отправилась на работу. Ей не терпелось поделиться новостью с подругой.
— Свет, с порога выпалила она. — Вова, оказывается, в тюрьме умер. А я и не знала! Мне никто не сказал. Если бы соседку случайно не встретила, так бы от каждого звонка дрожала всю оставшуюся жизнь.
— И слава богу, — твёрдо заявила подруга. — Туда ему и дорога. Теперь ты получила настоящую свободу. Уверена, после отсидки он не дал бы вам спокойно жить.
— Света, как ты можешь такое говорить? Человека уже нет.
— Много ты от него хорошего видела, чтобы жалеть? Он дал тебе Игоря. Какой-никакой, а он его отец.
Светлана хмыкнула, но возражать не стала. В течение дня у Галины не было времени думать о бывшем муже, но вечером, дома, когда она, уставшая, присела выпить перед сном чай, мысли о нём долго не отпускали. Слишком много было пережито. И даже теперь, зная, что его больше нет, страх — пусть даже от одних воспоминаний — заставлял тревожно биться сердце и не давал забыться.
***
Сначала Галина и Владимир жили хорошо. Потом муж начал прикладываться к рюмке.
— Вов, — стыдила его жена, — у нас сын маленький, перестань пить. Опять денег до получки не хватит. Ты же обещал остановиться.
— Хочу и буду пить, — насупившись, отвечал Владимир, неуверенно шагая домой из бара, куда его разыскала жена. — Неужели я откажусь поднять рюмочку за здоровье друга? У Пашки сегодня день рождения. Ты хочешь, чтобы меня подкаблучником считали? Не удастся тебе меня к рукам прибрать. Друзья — это святое. А ты чего тут раскомандовалась? Забыла, где твоё место? И прекрати за мной таскаться, я сам дорогу домой найду.
В следующий раз он пришёл с работы совсем пьяный, даже сначала не узнал Галю. Владимир стоял в прихожей, щурясь от яркого света и глядя мутными глазами на жену. В них не было ни любви, ни радости — одна пустота.
— Вов, где был так долго? Я волновалась.
— А вы только посмотрите на неё, — мужчина покачнулся, но не упал, схватившись за вешалку. — Она ещё мне претензии предъявляет! Когда хочу, тогда и прихожу домой. Тебе какое дело?
— Говори тише, пожалуйста, Игорь спит.
— Я в своём доме! — заорал муж. — А ты, если что-то не нравится, собирай вещи и убирайся вместе со своим Игорькой.
— Вов... — заплакала Галя. — Как тебе не совестно? Тебя не узнать стало. Где мой любимый, дорогой муж? Пойдём, я тебя спать уложу.
— Вот значит как? Я тебе не нравлюсь? Может, ты ухажёра себе уже нашла? Ты чего мной командуешь? Никуда я не пойду, останусь здесь.
— Вов, прошу, пойдём в спальню. Сына испугаешь.
Она хотела подхватить мужа под руку, но он вдруг вырвался и ударил её по лицу. Галя от неожиданности вскрикнула, не удержалась на ногах и упала, больно стукнувшись головой о бетонную стену. От громких голосов проснулся Игорь и вышел в прихожую. Мать сидела на полу, держась за голову. По щекам текли слёзы. Над ней, покачиваясь, навис пьяный Владимир.
— Мама! — испуганно крикнул мальчик и заревел. Он бросился к матери, обнял её.
— Уйми его, — рыкнул Владимир, — иначе и ему прилетит.
— Не трогай ребёнка! — Галя прижала к себе сына, закрыв его своим телом.
— Как же вы мне надоели...
Мужчина, шатаясь, прошёл в спальню и, не раздеваясь, рухнул на кровать.
— Не плачь, маленький, — успокаивала Игоря мать. — Папа ничего нам не сделает, не бойся. Он устал, вот и сердится. Пойдём, я уложу тебя спать.
Утром Владимир даже не вспомнил, как ударил жену. Он собрался и вышел из дома.
— Вов! — Галина попыталась задержать мужа. — Погоди, мне нужны деньги заплатить за квартиру.
— Нет у меня денег, — недовольно ответил муж.
— Как же так? — изумилась женщина. — Ты же получил зарплату.
— Какое тебе дело до моей зарплаты? Мы с друзьями вчера в ресторане посидели.
— Вов, мы на что жить станем? У тебя семья, а ты своих друзей угощаешь?
— Имею право. Мои деньги. А у тебя своя зарплата есть? Её и трать. Ничего страшного, если потом за два месяца коммуналку оплатишь. Или займи у кого-нибудь. Игорю одежду нужно купить? Ничего, в старом походит. И вообще хватит. Пожили за мой счёт. Крутитесь, как хотите. Теперь вообще от меня ни копейки не получите.
Владимир любил жить на широкую ногу, бравируя перед друзьями тем, что жена ему не указ и зарплату он тратит как хочет. Он покупал самый дорогой алкоголь, не скупясь на угощение. Но деньги имеют свойство заканчиваться. До зарплаты было далеко. У жены он уже забрал всё, что мог. И тогда мужчина нашёл самый лёгкий путь: залез в ювелирный магазин и украл дневную выручку, прихватив заодно золотые украшения.
— Галина Семёновна? — у женщины от нехорошего предчувствия внутри всё похолодело. — Ваш муж задержан за кражу в магазине. Вы можете подъехать в отделение?
— Вова не мог украсть, — растерянно проговорила Галина, когда следователь рассказал ей суть дела.
— К сожалению, это правда. Его поймали с поличным, и он ещё оказал сопротивление при задержании.
— И сколько ему грозит?
— Это уже суд решит, но срок грозит реальный. Условным не обойдётся. Не поможет даже то, что он попался в первый раз и сразу начал сотрудничать со следствием.
— Я могу с ним увидеться?
— Да, вы можете передать ему вещи.
Следователь выдал женщине список того, что можно принести для мужа, и Галина пришла к нему на свидание.
— Что? — насупившись, спросил Владимир. — Пришла полюбоваться на меня? Злорадствуешь? Рада, что я за решёткой? Конечно, избавилась от мужа и довольна, руки развязаны.
— Ну зачем ты так? — жалобно ответила Галина. — Я за тебя очень переживаю. Мы с Игорьком тебя ждать будем.
— Ага, дождёшься ты. Вы все так говорите, а потом ухажёра себе заводите. Не успеет дверь камеры за мужем закрыться. На вас, баб, никакой надежды.
— О чём ты говоришь? Я же люблю тебя.
Продолжение: