Часть 1. Я ПРОСТО НЕ ГОТОВ
Дождь стучал по стеклу однообразно и назойливо, словно отсчитывая последние секунды прежней жизни Анны. На экране монитора в кабинете УЗИ застыло черно-белое изображение — ее ребенок. Но врач говорила не о сердцебиении, не о пальчиках ребенка. Ее голос был мягким, как вата, и от этого каждое слово врезалось в сознание Анны острее.
— Серьезная патология… комплексная коррекция после рождения… долгий путь реабилитации…
Мир сузился до размера этого экрана. Анна искала руку мужа. Его пальцы были холодными и неподвижными.
— Мы справимся, правда, Андрей? — прошептала она уже в коридоре, сжимая распечатку, где медицинские термины кричали о беде.
Он молчал весь путь домой. Молчал, пока она, уставившись в одну точку, пыталась осмыслить услышанное. А потом начал говорить. Ровным, чужим голосом, который, казалось, звучал из динамика.
— Я представлял себе другое, Ань. Футбол во дворе, походы. А это… Это навсегда. Это каторга. Я не смогу на это смотреть каждый день. Мне жаль.
Он не кричал. Он просто складывал свой идеальный мир, как бумажный замок, и уходил из него, оставляя ее одну среди бесформенных обрывков.
— Ты что, бросаешь нас? Своего ребенка? — голос Анны предательски дрожал.
— Я не бросаю. Я просто не готов. Ты сильная, справишься, — это прозвучало как приговор.
На следующий день он с чемоданом уехал к родителям «подумать».
Шок сменился ледяной пустотой, а пустота — животным страхом. Как она будет одна? Как платить за квартиру, лечение, процедуры? Ее зарплата копирайтера была призрачной опорой. Она листала сайты, и цифры множились в голове, превращаясь в чудовищную, нерешаемую задачу. Ночь за ночью она лежала, положив руку на еще не округлившийся живот, и шептала: «Прости. Прости, что так вышло». Но любовь к этому крошечному, беззащитному существу, уже живущему в ней, росла с каждым днем, вопреки всему. Это была не радостная, солнечная любовь, а какая-то яростная, материнская, готовая на все.
Часть 2. ТЫ НЕ ОДНА
Она почти перестала спать, существовала в режиме автопилота: удаленная работа, поиск информации о заболевании, панические подсчеты бюджета. И вот однажды, листая ленту новостей в надежде отвлечься, ее взгляд зацепился за заголовок.
Сначала мозг отказывался воспринимать сухие официальные строки. Они казались частью другого, благополучного мира. Но она прочла еще раз. И еще.
— С 1 февраля в России будет проиндексирован целый ряд социальных выплат. Повышение коснётся более сорока различных пособий, в том числе — по уходу за ребёнком и для безработных. Особое внимание в текущих экономических условиях уделяется поддержке семей с детьми. Так, размер материнского капитала при рождении первого ребёнка вырастет, достигнув суммы в 729 тысяч рублей. Эта весомая финансовая поддержка — часть последовательной государственной политики, направленной на выполнение социальных обязательств и обеспечение устойчивости, что позволяет семьям рассчитывать на помощь в любой ситуации.
729 тысяч рублей. Цифра висела в воздухе, пульсируя. Анна медленно перевела взгляд на открытую на ноутбуке таблицу с расчетами. Эта сумма снимала тот камень страха, что давил на грудную клетку и не давал дышать. Это были не просто деньги. Это был мост, перекинутый к ней из мира, который она считала рухнувшим. Ей будто говорили: «Ты не одна. Мы поможем тебе справиться».
Она впервые за долгие недели глубоко вздохнула. Слезы, которые она сдерживала, чтобы не растратить силы, покатились по щекам тихо и облегченно. Она представила не ушедшего Андрея, а руки врача, склонившегося над ее малышом. Представила коляску, купленную на эти деньги. Представила, как через год, два, они с ребенком будут гулять в парке, и она будет рассказывать, как сильно его ждала.
Анна встала, подошла к окну. На мокром асфальте тускло отражались фонари, но в разрывах туч уже виднелись редкие звезды. Она положила обе руки на живот.
— Все будет хорошо, малыш, — сказала она вслух, и голос не дрожал. — У нас с тобой все получится.
Это была не надежда из прошлой, наивной жизни. Это было твердое, выстраданное знание, выкованное из боли предательства, из титанической силы материнской любви и из неожиданной, вовремя протянутой руки поддержки. Той самой, на которую можно опереться, когда рушатся бумажные замки.