В комнате, в которой был допрос, повисла тишина.
Графиня Офольская спокойно ждала того, что будет дальше. Внешне она была величественно уверенна. Но внутри все дрожало. Она знала о судьбе многих придворных. Об их печальной судьбе. И не чаяла надежды спасти себя. только одно её мучило:
«Только бы детей не тронули».
Скоро перед графиней положили листы бумаги с напечатанным текстом.
- Ознакомьтесь и подпишите. – сказал Крамов.
Графиня взяла листки и начала читать то, что там напечатали. После поставила свою подпись. И положила руки на колени.
Крамов посмотрел на подпись и кивнул.
- Вашу повозку не распрягали. Вы можете возвращаться домой. В свой замок. – сказал он.
- Благодарю вас. – сказала графиня.
Она взяла со стола свои перчатки и стала неспешно их надевать. Ей хотелось на самом деле схватить свои вещи и убежать. Но она спокойно собиралась, чем вызывала удивление чекистов. Поведение графини было немного раздражающим, но вызвало уважение.
- Вы забыли кольцо. – сказал Крамов.
- Я уже сказала все о кольце. – ответила графиня.
Крамов кивнул.
- Полагаю, к вам еще могут возникнуть вопросы. – сказал он. – Вы же не собираетесь делать такую глупость и уезжать?
Графиня прекрасно понимала, что под «уезжать» чекист имел ввиду «бежать».
- Если бы я хотела уехать, то давно бы сделала это. – спокойно ответила графиня. – Это мой дом, и уезжать я не собираюсь. И я всегда рада гостям. Приятного вам дня, господа.
Графиня, гордо подняв голову, расправив плечи покинула комнату для допросов. Она вышла на улицу, провожаемая удивленными взглядами. Устроилась в экипаже на месте кучера и взяла поводья. Взмахнув поводья, двинулась назад, в поместье Кленовое.
Воздух ей казался невероятно свежим, день очень светлым. И на улице было так хорошо, не смотря на холодную погоду.
По городу она не гнала лошадей, словно не спешила. Но когда она покинула город, то пустила лошадей галопом.
Быстрее, к Кленовому.
Новая часть города встретила графиню ровными рядами улиц и каменных домов на них. Но до них графине не было и дела. Она мчала к мосту, под защиту, которая была там.
Крепкая брусчатка моста стучала под подковами лошадей. И графиня пустила лошадей рысью. Крестьяне выходили, что бы посмотреть, кто в экипаже. И, видя графиню улыбались и махали ей. Все знали, насколько спокойные сейчас времена.
Графиня остановилась у одного из домов, откуда вышла нянечка её детей Глафира.
- Вернулись! – сказала она и перекрестилась. – Ох, счастье-то какое! Мы уж молились все, что бы беда миновала вас!
Из дома высунулись головы детей графини.
- И вам здравствуйте. – сказала графиня. – Отпустили. Можно и домой возвращаться.
Из дома вышел муж Глафиры. Он был местным кузнецом.
- Мне кольцо нужно. Из латуни. Вместо обручального. – сказала она ему.
- Отобрали, ироды! – воскликнула Глафира.
Графиня недовольно посмотрела на няню. Та стушевалась.
- Все после. – сказала графиня.
Скоро экипаж был уже во дворе замка графини. Работники подхватили поводья. На пароге графиню уже ждал управляющий. Он покланялся.
- Савелий Игнатьевич! – осуждающе сказала графиня. – Уж прекратите это. Иль вы смерти моей хотите?
- Простите старика сударыня…
- И не сударыня я, а гражданка Офольская. – тяжело вздохнула она. – Провести беседу нужно с крестьянами. Я как мост пересекла, люди выходили кланялись. Год уже как нет титулов.
- Да мы ж от чистого сердца. Без умысла злого. – сказал управляющий.
- Я без вашего злого умысла в камере окажусь. – тихо сказала графиня.
Они зашли в дом.
Графиня посмотрела на портрет Екатерины Офольской, что висел на стене.
- Отчего не убрали до сих пор? – спросила она.
- да все в бальном зале занимаются. Работа оказалась сложнее, чем казалось. Но почти управились. – сказал управляющий.
Графиня прошла в бальный зал. На полу сидели мужчины и женщины. Уже были подняты новые простые люстры, а старые с хрустальными висюльками разобранные лежали на полу. Каждую деталь бережно закутывали в ткань и слаживали в деревянные ящики.
- Как стемнеет, все сховаем. – сказал мужик. – А так, как видите, управились.
Графиня посмотрела на разоренный по её же приказу зал. Шторы все были убраны. Даже карнизы сняты. Ни одной статуи, кроме массивных горгулий. Картины убраны. Не было больше элегантных светильников и подсвечников. Но зал все равно был величественен, даже с нелепыми простыми люстрами и без лишнего дорого убранства. Графиня дотронулась до тканевых обои на стене.
- Снять? – спросил управляющий.
- Уж выцвели они. А без штор быстро поблекнут. – сказала графиня.
- Все накладные детали мы снимем. Это уж быстро.
Графиня посмотрела на резные детали на стенах и на лестницах. И отрицательно покачала головой.
- Уж сильно в глаза бросится. – сказала она. – Возьмите краску и закрасьте. Цвет только нужен неброский. И да… все закрасьте. Снимите обои эти тканевые. Срежьте. И все пусть будет одного цвета. И изразцы на печах тоже красьте. Не жалейте. И полы. Полы тоже.
- такая красота пропадет… - сказал управляющий.
- Красота останется. Под краской. А коли жалеть начнем, то ничего не будет. – сказала графиня. – И окна пусть будут открытыми. Что бы запах быстро ушел.
Графиня направилась в свой кабинет. Управляющий шел следом. Уже там он стал отчитываться.
- Уже по всем комнатам прошлись. Все, что ценного или вид ценный имеет убрали. В комнатах ваших и детских все оставили как есть. Все подсвечники. Вся мебель резная, вазы, картины… ох… все спрятали. Рамы уж везде сменили на скромные. Слегка потерли, что бы не было видно, что новье все. Книги старые спрятали. Как только мыши не добрались до них.
- Не переживайте, Савелий Игнатьевич. – устало сказала графиня. – Придет час, начнем все потихоньку доставать.
Управляющий кивнул.
- за ночь нужно все сделать. – сказала графиня. – Нету времени больше. Совсем нету. Явятся они.
- да знаю я, сударыня. Знаю. Уже и опрашивают люд. Про вас спрашивают. Да никто ж и слова дурного не скажет. Вы ж знаете сами, что с соседними помещиками сталось. А вы тут.
- Мы все тут.
- Пока не было вас, посетители были странные. – сказал управляющий.
- Что за посетители? – спросила графиня.
- первые приходили с такими словами, что землю купить хотят. Что бы дом строить, да хозяйство вести.
- По эту сторону моста или по ту7 – спросила графиня.
- По эту.
- Узнай цены на земельные участки. Хотят жить в Кленовом, запрещать не буду. Но по ту сторону моста. – сказала графиня. – Коли явятся, сама говорить с ними буду.
- И еще был гость. Нанятся на работу хотел сюда.
- Кем же хотел?
- так в помощь в управлении.
- и все в управление хотят. – усмехнулась графиня.
- Так и приехали аккурат друг за другом. Ясно дело, что одна шайка это. И вернуться они и требовать вас будут. Любым путем вас хотят под беду подвести.
- Документы у нас все справные. Препятствий мы никому не чиним. До этого справлялись и сейчас должны.
- И Лиса приходила. Серебра просила, двор да соломы.
- Дай ей сколько просит. И говорила я сразу ей выдавать по первому требованию.
- Да дрова и сена ей дали и даже больше чем просила она. А вот серебро от вас хочет получить. Видно говорить с вами хочет.
Графиня кивнула. Она потерла виски.
- Вели что б позвали. Да проследи что бы дети ничего не видели. Рано им про дела такие знать.
Управляющий встал и хотел поклониться, да спохватился.
- тьфу ты… как же теперь-то. – тихо проворчал он себе под нос. – Пойду я… распоряжения дам.
Графиня Офольская, что теперь была просто гражданкой, без титула, без влияния, смотрела в окно. И тоска владела ею. Знала она, что родители ее, да братья сбежали сразу после революции. Да не знала. как живут теперь они. Только одну весточку от них получила через проверенных лиц. И больше вестей не было. Или были, да до нее не доходили. А она с детьми остались здесь. И не видела она никакой возможности покинуть эти места. теперь уж это было сделать невозможно, знала что наблюдают за ней.
Вспомнила она как бумаги подписывала сегодня. Хотела уж титул поставить сразу. По старому. По привычке. Уж и букву «Г» начертала. Да остановилась и написала «Гражданка Офольская». И почувствовала она, что совершила этим будто бы предательства. И почувствовала, что не измениться больше ничего в обратную сторону.