Глава 16
На следующий день Майя проснулась с непривычным ощущением. Не с надеждой — её было ещё рано ждать. Скорее с лёгким, едва уловимым любопытством к самой себе. Слова психолога витали в голове: «Пять минут в день для себя». Абсурдная, невозможная в её текущем графике задача. Но вызов брошен.
Пока дети завтракали, она стояла у плиты и смотрела не на кипящее молоко, а в окно. За стеклом был пасмурный ноябрьский день, голые ветки деревьев. Она вдруг вспомнила, как в юности любила такие дни — они казались ей таинственными, предназначенными для чтения под пледом. Когда она последний раз просто читала книгу, не засыпая на третьей странице? Она не могла вспомнить.
— Мам, молоко! — крикнул Макар.
Она вздрогнула, сняла кастрюлю. Действовала на автомате, но внутри что-то шевельнулось. Маленький, спавший годами зверёк по имени «мое».
После работы она, вместо того чтобы мчаться в магазин со списком, свернула в небольшой цветочный павильон у метро. Запах земли, зелени и влаги ударил в нос, вызвав давно забытые ассоциации. Она выбрала не цветущее растение, а простой, неприхотливый хлорофитум в пластиковом горшке.
— Для офиса? — спросила продавщица.
— Нет, — сказала Майя твёрдо. — Для дома. Для кухни.
Она поставила горшок на подоконник, на то самое место, где был сухой стебель. Полила его отстоявшейся водой. Простой, бытовой жест. Но когда она выпрямилась и посмотрела на яркую зелень на фоне серого неба, в груди что-то едва слышно щёлкнуло. Как будто она поставила на карту мира первый, крошечный флажок со своей личной территорией.
Вечером, когда дети были заняты, она не бросилась сразу мыть посуду. Стояла пять минут у этого окна, просто глядя на свой хлорофитум и тёмный двор. Ни о чём не думая. Просто дыша. Это и были её обещанные пять минут. Они не принесли счастья. Но в них была тишина. Не вражеская, пугающая тишина одиночества, а мирная, принадлежащая ей.
Макар, проходя мимо, спросил:
— Мам, а зачем цветок?
— Чтобы было красиво, — ответила она.
— А папе понравится?
Вопрос застал её врасплох. Раньше она бы внутренне сжалась. Сейчас же она просто покачала головой.
— Это не для папы, Мак. Это для нас с вами. Чтобы нам нравилось.
Он посмотрел на растение с сомнением, пожал плечами и убежал. Но её ответ, прозвучавший вслух, отозвался внутри неё самой. Да. Не для него. Не для того, чтобы ему понравилось или чтобы доказать что-то. Просто для них. Для неё. В этом была новая, очень хрупкая правда.
---
Тем временем в своей комнате Настя проигрывала в голове вчерашние мысли снова и снова. Тень в его глазах на фото. Тишина в доме сестры. Собственное сердце, стучавшее как сумасшедшее, когда она думала о нём. Она больше не могла этого выносить. Ей нужна была правда. Хоть какая-то зацепка.
Она взяла телефон. Руки дрожали. Она нашла его номер не в адресной книге — она знала его наизусть, сама не поняв, когда это случилось. Палец завис над кнопкой вызова. «Я позвоню и спрошу… как дела у мамы с папой. Скажу, что Майя что-то беспокоит, вот я и решила узнать, всё ли в порядке у них на даче». Лживое, нелепое оправдание.
Она набрала номер. Сердце колотилось так, что звенело в ушах. Гудок. Раз. Два.
— Алло? — его голос прозвучал в трубке. Низкий, спокойный, чуть усталый. Настоящий.
У неё перехватило дыхание.
— Стас? Привет, это… Настя.
Короткая пауза. Она представила, как он смотрит на экран, удивлённо хмурясь.
— Настя? Здравствуй. Что-то случилось? — в его голосе немедленно появилась тревога. О детях. О Майе.
— Нет! Нет, всё в порядке… — она заторопилась, чувствуя, как горит лицо. — Просто… я тут думала. Майя в последнее время какая-то… очень уставшая. Не в духе. Я переживаю. И подумала… может, у вас там на даче какие-то проблемы, она волнуется, но не показывает вида? — она выпалила заранее придуманную фразу, и она прозвучала неестественно и глупо.
На другом конце провода наступила тишина. Долгая. Она слышала его ровное дыхание.
— На даче? — наконец переспросил он, и в его голосе послышалась какая-то странная, горькая интонация. — Насть… Майя тебе не сказала?
— Что не сказала? — сердце Насти упало.
Он тяжело вздохнул. Этот вздох был красноречивее любых слов.
— Мы с Майей… мы разъехались. Временно. Я живу у родителей. Не на даче. Мы… нам нужно время подумать.
Мир вокруг Насти поплыл. Так вот оно что. Вся её тревога, все догадки обрели ужасающую форму. Он ушёл. Они расстались. И Майя, её сестра, носит это в себе одна.
— О боже… Стас, я… я не знала. Она ничего не сказала, — прошептала она.
— Не сказала, — повторил он. Голос его стал тише, безжизненнее. — Наверное, не хочет волновать. Или стыдно. Не знаю. Сам не очень понимаю, что происходит.
— Как же… как же дети? — спросила Настя, и голос её дрогнул.
— Не знаю, — честно ответил он, и в этой честности была такая бездна боли, что Настя невольно прижала руку к груди. — Звонил им вчера, говорил с мальчишками. Говорили о школе, о мультиках… Как будто ничего не случилось. А в голосах… пустота.
Они молчали. Тишина в трубке была наполнена всем невысказанным: его растерянностью, её шоком, общим страхом перед тем, что будет дальше.
— Прости, что впутал тебя в это, — наконец сказал он. — Ты не должна была об этом знать.
— Не извиняйся, — быстро сказала она, и её собственный голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Я… я просто хотела узнать. Переживаю.
— Спасибо, — он произнёс это так тихо, что она едва расслышала. — Спасибо, что позвонила. Честно.
Они поговорили ещё пару минут. Он не вдавался в подробности, она не спрашивала. Говорили о детях, о том, что Анфиса, наверное, скучает. Потом попрощались.
Настя положила телефон. В комнате было темно. Она сидела, обхватив колени руками, и чувствовала, как её мир раскалывается надвое. С одной стороны — жгучая боль за сестру, чувство вины, что она не догадалась, не помогла. С другой — странное, предательское облегчение. Теперь он был не абстрактным «мужем сестры где-то на даче». Он был реальным человеком, который страдал, который был одинок, который сказал ей «спасибо» таким тоном, от которого сжалось сердце. И этот человек теперь знал, что она о нём думает. Что она позвонила. Между ними была прорвана тишина. И Настя, сидя в темноте, с ужасом понимала, что не хочет, чтобы эта связь снова рвалась. Что этот тихий, усталый голос в трубке стал для неё важнее всех правил и запретов.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶