Глава 17
После разговора с Настей, Стас долго сидел в своей старой комнате, уставившись в темноту за окном. В ушах ещё звучал её голос — взволнованный, сбивчивый, полный искренней тревоги. Не той тяжёлой, удушающей тревоги, которая была в голосе Майи в последнее время, а лёгкой, как дуновение ветра, но от этого не менее значимой. Кто-то переживал о нём. Не как о добытчике или отце семейства, а просто… о нём.
Он взял телефон, снова посмотрел на последний звонок. «Настя». Коротко, без фамилии. Просто имя, которое теперь казалось ему невероятно тёплым и живым. Он понимал, что этот звонок был границей, которую они перешли. Теперь всё будет иначе.
Его мучили два чувства. Первое — жгучий стыд. Он обсуждал свой разлад с женой с её младшей сестрой. Это было предательством по отношению к Майе, даже если они и находились в ссоре. Второе чувство было куда страшнее и слаще — облегчение. Наконец-то он смог сказать кому-то правду. Не родителям, которые смотрели на него с молчаливым укором, не друзьям, которые тут же начинали давать советы. А ей. Которая просто выслушала. И в её голосе не было осуждения.
Он провёл рукой по лицу, чувствувая щетину. Завтра нужно позвонить детям. Спросить что-то ещё, помимо обычных «как дела в школе». Но что? Как проникнуть через эту стену обиды и непонимания, которую он сам и возвёл?
---
Настя не спала почти всю ночь. Её разрывало на части. С одной стороны — острая, режущая боль за Майю. Теперь она понимала ледяной тон сестры, её уход в себя. Она представляла, как та одна тянет на себе всё: работу, детей, сломанную стиралку, своё горе. И ничего не говорит. Из гордости? Из страха? От этого становилось ещё больнее.
С другой стороны — его голос. «Спасибо, что позвонила. Честно». Эти слова горели в её памяти, как угольки. Он был благодарен ей. Ей, а не кому-то ещё. Эта мысль заставляла сердце биться чаще, несмотря на весь стыд.
Утром, на паре, она не слышала лектора. В её голове крутился один вопрос: что теперь? Звонить ещё? Спросить, как он? Но это было бы уже слишком. Навязчиво. С другой стороны, теперь она знала правду. Нельзя было просто сделать вид, что ничего не произошло. Она была вовлечена.
После пар она зашла в магазин у метро. Стоя у полки с чаем, её взгляд упал на пачку его любимого «Принц Уэльский», который он всегда пил у них дома. Рука сама потянулась взять её. Она положила пачку в корзину, потом, поколебавшись, вытащила обратно. Это было бы уже символом, жестом. Слишком личным. Вместо этого она купила большую плитку шоколада и коробку конфет «для поднятия настроения детям». Это было безопасно. Это был повод.
Вечером она набрала номер Майи. На этот раз её голос звучал иначе — не фальшиво-бодрым, а тихим и твёрдым.
— Май, я еду к тебе. Не отказывайся. Я уже выхожу.
— Насть, не надо, правда…
— Я уже в автобусе, — солгала Настя. — Через полчаса буду. И со мной тортик. Так что готовь чай.
Она положила трубку, не дав возразить. Так нужно было. Она больше не могла стоять в стороне.
---
Майя, услышав короткие гудки в трубке, опустила телефон. Она стояла на кухне, чистя картошку. Приезд Насти означал конец тишине. Придётся говорить. Объяснять. Видеть в её глазах жалость. Ей этого ужасно не хотелось, но в то же время в глубине души она чувствовала слабое облегчение. Нести этот груз одной становилось невыносимо.
Когда через сорок минут Настя действительно появилась на пороге с тортом и пакетом, дети встретили её с радостными криками. Но сама Настя, обняв их, посмотрела на Майю. Взгляд был прямым, полным боли и вопроса.
— Идите, поиграйте, — сказала Майя мальчикам. — Мы с тётей Настей поговорим.
Они остались на кухне. Настя, не раздеваясь, села за стол.
— Почему ты мне ничего не сказала? — спросила она без предисловий.
Майя вздохнула, вытерла руки полотенцем.
— Не знала, что говорить. Да и… стыдно как-то. Признаться, что твой брак, твоя семья, которую ты так выстраивала… рассыпалась.
— Ты думаешь, я буду осуждать? — голос Насти дрогнул. — Май, я же твоя сестра. Я видела, как вы смотрели друг на друга в последнее время. Как будто через стекло. Я просто… я надеялась, что ошибаюсь.
Майя кивнула, глядя в стол.
— Не ошиблась. Всё рассыпалось. Мы просто устали друг от друга. И теперь он у родителей, а я здесь. И не знаю, что будет дальше.
— А что ты хочешь? — тихо спросила Настя.
Этот простой вопрос, который задала накануне психолог, снова застал Майю врасплох. Но теперь у неё был хотя бы намёк на ответ.
— Хочу… перестать чувствовать себя виноватой. Хочу понимать, как жить дальше одной с детьми. Хочу… простить его. И себя. Но это не быстро.
Они говорили долго. Майя не плакала. Она просто рассказывала. О ссоре, о годах тихого отчаяния, о своей злости и беспомощности. Настя слушала, не перебивая, и в её глазах не было жалости. Было сострадание. И горечь. Когда Майя замолчала, Настя взяла её руку.
— Ты справишься. Я помогу. Чем смогу. С детьми, с бытом. И… если нужно будет поговорить с ним о чём-то, я могу быть посредником. Чтобы не так больно было.
Предложение повисло в воздухе. Майя посмотрела на сестру. В её словах была чистая, сестринская забота. Но почему-то внутри ёкнуло что-то тревожное. Слишком уж быстро Настя предложила себя в качестве связующего звена с ним. Но Майя отмахнулась от этой мысли. Усталость и благодарность были сильнее.
— Спасибо, Насть. Пока… пока не надо. Мне нужно самой во всём разобраться.
Проводив сестру, Майя вернулась на кухню. На столе остался нетронутый торт и та самая пачка шоколада «для детей». Она взяла шоколад, развернула. Это был его любимый, с миндалём. Совпадение? Или Настя помнила? Майя отломила дольку, положила в рот. Горьковатый вкус напомнил о тысячах совместных вечеров с чаем. Она резко выплюнула шоколад в раковину и включила воду, смывая коричневые следы. Ещё не время для сладкого. Ещё не время для воспоминаний.
А Настя, ехав в автобусе, смотрела в тёмное окно и думала о том, как похорошело лицо Майи, когда та говорила о своих желаниях. В нём появилась тень былой решимости. И Настя была рада за сестру. Искренне. Но параллельно, по другому, тайному каналу её сознания, текли другие мысли. Он сейчас один. Он, наверное, тоже ест какой-то безвкусный ужин. И думает о сегодняшнем разговоре. Думает о ней. И ей снова, преодолевая стыд, захотелось взять телефон и отправить ему простое сообщение: «Держись». Чтобы он знал, что она помнит. Что она — здесь.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶