Воскресным утром Нина успела проснуться до звонка будильника и встала с кровати с величайшей осторожностью, чтобы не разбудить Андрея. Он очень хотел сам отвезти Нину на работу, чтобы она не стояла долго на остановке, потому что в выходной день общественный транспорт по утрам реже ходит, но ей было неловко вынуждать мужа подниматься и садиться за руль после целого дня в машине накануне.
Предыдущая глава👇
Нина тихо выскользнула из дома, прекрасно понимая, что вечером Андрей отругает ее, а может, и на работу позвонит с упреками, но его спокойствие было дороже. Лика сказала бы, что Нина хочет быть удобной. Сама Нина считала, что обязана делать удобной жизнь Андрея. Она не подстраивалась под него и не приносила себя в жертву — она благодарила. За то, что взял, как шептали злые языки, с “прицепом”, за то, что не ушел, когда оказалось, что собственного ребенка от Нины не получит, за то, что терпит ее, такую заурядную, небольшого ума, средней внешности. Наверняка на Андрея при его привлекательности и остроумии многие заглядывались, а он ее почему-то выбрал. За пироги, наверное.
***
Они познакомились на работе у самой Нины, куда Андрей Шевцов десять лет назад пришел к руководству компании с рекламой электронной проходной. Коммерческое предложение большим начальникам понравилось, контракт заключили, и Андрей на несколько месяцев стал частым гостем в офисе, где Нина частенько угощала коллег выпечкой собственного производства. Пригласили как-то к столу и Шевцова. Отведав вполне обычного пирога с картошкой, он пришел в восторг и спросил, где такие продают. Ему со смехом указали на “изготовителя”.
Андрей утверждал, что был покорен Ниной с первого взгляда, но ей такое слышать было неловко. Чем могла она привлечь чернобрового спортивного красавца, сыплющего шутками направо и налево? И все же они начали встречаться, потом Андрей сделал ей предложение. Тут Нина порядком струхнула: она ведь не рассказывала кавалеру о своей шестнадцатилетней дочери Оленьке. С трудом сдерживая волнение, призналась и ожидала, что Шевцов обомлеет, стушуется, возьмет тайм-аут, после чего навсегда исчезнет, но он, не раздумывая ни секунды, повторил, что хочет жениться на Нине, а наличие у нее дочери его ничуть не смущает. У самого Андрея детей не было, бывшая жена осталась в другом городе и в жизнь его не вмешивалась, так что никаких препятствий для семейного счастья не усматривалось.
В восемнадцать, едва поступив в институт, Оленька забеременела от третьекурсника, в срочном порядке вышла за него замуж, родила Антошку и осела дома, так и не получив диплом. Тем не менее Нина посчитала жизнь дочери устроенной и задумалась о том, чтобы родить Андрею его родного ребенка. Увы, мечта не сбылась, однако Шевцов не бросил Нину и даже ни разу не упрекнул. Они пережили это, смирились, и жизнь их потекла дальше спокойно и размеренно.
***
От воспоминаний Нину отвлек звонок начальника.
— Вы в офисе? Работаете? — спросил Балаболов.
Она ответила, что, как и договаривались, сидит на месте и готовит отчет. Вообще, Нину удивил тот факт, что самого шефа здесь нет, но произнести это вслух она, разумеется, не решилась.
— Завтра, того… — запинаясь проговорил Валерий Анатольевич, и Нина поморщилась. Она и сама не блистала навыками оратора, но куцая косноязычная речь молодого карьериста коробила даже ее.
Гадая, что пытается сказать Валерий, Нина ожидала, что он предложит ей отгул за отработанный выходной или еще какое-то вознаграждение, но услышала совсем другое:
— Завтра на час раньше придите, пожалуйста. Аудиторы притащатся ровно в восемь, я хочу до их прихода успеть вникнуть.
Нина недоуменно молчала. Вникнуть за один час? В отчеты за несколько лет и в сопутствующие документы? Но тогда Балаболову точно следовало бы явиться в офис сегодня! Да и сумеет ли он приехать завтра к семи утра? Он, никогда не появляющийся на рабочем месте раньше девяти, а то и десяти!
Но и эти свои мысли Нина не озвучила, промямлив в трубку только одно: “Хорошо”.
С отчетами она просидела до вечера, хотя надеялась освободиться раньше. Ей, конечно, звонил муж, ожидаемо возмущенный тем, что она не разбудила его.
— Я заберу тебя, — настаивал он. — Скажи, во сколько соберешься домой?
Нина не знала, и Андрей сказал, что выдвигается прямо сейчас и будет ждать в машине на стоянке. Ей снова стало неловко, но сквозь эту неловкость и смущение пробивалось другое чувство — ощущение теплоты и заботы. Все-таки Андрей ее любит, как бы Нина ни сомневалась в том, что такую, как она, вообще можно любить.
— Может, посидим где-нибудь вдвоем? — предложил он, когда она наконец вышла. — Раз уж никуда не поехали, то отметим твой день рождения в ресторане?
Нина пожала плечами. Есть, конечно, хотелось, но ужинать она предпочитала дома — готовили в общепите, на ее вкус, не очень. Если и соглашаться, то только ради атмосферы, а где она приятная? Нина не знала. Они с Андреем почти нигде не бывали и уже довольно давно.
Раздался сигнал мобильника. Решив, что шеф снова интересуется, как дела у подчиненной, Нина вытащила телефон, но оказалось, что звонит дочь.
— Да, Оленька?
Андрей увидел, как Нина сдвинула брови, выслушивая то, что говорит Оля. Тараторила девушка без остановки, словно спеша выдать нечто такое, что собеседника не порадует. Нина отделывалась односложными ответами:
— …Поняла… ладно… хорошо…
— Что-то случилось? — спросил Андрей, когда супруга спрятала телефон назад.
Она подняла глаза и, секунду поколебавшись, ответила:
— Сегодня вечером к нам привезут Антошу. На неделю.
***
В отличие от молодой супруги, оставившей учебу из-за рождения сына, Вадим Осокин университет окончил, притом с красным дипломом. Словом он владел, казалось, от природы, и все преподаватели журфака, будучи от него без ума, прочили талантливому выпускнику блестящую карьеру.
Ожиданий Вадим не обманул, вот только воплотил их не на поприще журналистики, в которой быстро разочаровался, а в качестве писателя-романиста. Осокин начал с большой формы сразу, минуя рассказы, эссе и новеллы. Только романы и только серьезная литература, никакой беллетристики, псевдофилософии и иже с ними. Первая же книга Вадима вызвала шквал критики, но читающей аудиторией была замечена и принята на ура. Стиль Осокина быстро стал его визитной карточкой. Острейший сарказм, беспощадность, бесстрашие, с которыми высвечивались волнующие автора проблемы, нашли своих поклонников, и уже вторая книга принесла Вадиму огромный гонорар и обеспечила стабильный доход от продаж. В данный момент в работе находился уже третий роман, однако дата его завершения внезапно перешла в статус “не определено”.
Вадима покинула муза. Вдохновение. Он к ужасу своему потерял нить, смысл, идею. Проще говоря, перестал понимать, что, собственно, хотел сказать новой историей, а без этого понимания написать финал не представлялось возможным.
— Но у тебя же была идея, мы ее обсуждали! — бился в истерике редактор.
— Разочаровался я в ней, — долдонил свое Вадим. — Тупая она, проституточная какая-то.
— Чего?! — редактор впервые слышал такой эпитет по отношению к основе основ сюжета.
— На потребу публике выдана, — спокойно пояснила звезда. — Противно мне, чувствую, другое совсем нужно сказать.
— Так скажи! Скажи, Вадик, милый, у нас ведь дедлайн!
В ответ на мольбы Осокин лишь развел руками:
— Не могу сформулировать. Пустоту ощущаю. Шум.
— Что шумит? Соседи? Давай, убьем, раз мешают! — с готовностью откликнулся редактор, припомнив отличный рецепт борьбы с громкими звуками, подсказанный популярной некогда песней. — Или может, апельсинов тебе?
— Каких? — искренне удивился Вадим.
— Сладких…
— Ой! Да идите вы, — замахал руками автор. — Я ж серьезно. Шумно мне. Сосредоточиться не могу. Суета какая-то вокруг…
Редактор засучил рукава, подтянул штаны и слово за слово, но вытянул-таки из Осокина вероятную причину его творческой импотенции: извержению потоков желчи на бумагу мешал восьмилетний парнишка, капризное дитя поколения “альфа”, любитель компьютерных игр и громовых рыданий по поводу отрыва от оных. И эта помеха, к несчастью, была неустранима, ибо речь шла о сыне Осокина, Антоне.
Сроки сдачи рукописи горели. Горели так, что языки адского пламени профессионального позора лизали уже пятки самого редактора. Поломав голову, он задал Вадиму вопрос:
— За какое время ты все-таки закончишь книгу, если избавишься от докуки?
— Недели хватит, — прикинув что-то, ответил писатель.
— Поживи неделю на съемной хате или в гостинице.
— Нет, — Вадим выпятил нижнюю губу. — Ты что, я в чужеродной обстановке жить не могу.
— Дача есть? Вали туда.
— Нету дачи.
— Тогда избавься на хрен от мальчишки, но чтоб книга лежала на моем столе через семь дней! — взвыл редактор.
Так родилась идея временно удалить Антошку из дома. А куда его, если не к бабушке? Оленьку Вадим от себя не отпустил, ибо пишущий организм требовал ежедневной трехразовой подпитки и еженощной разрядки, сына же с рюкзачком за спиной вечером воскресенья оставили под дверью квартиры Нины и Андрея…
***
— Спать будешь здесь, Антоша, — Нина взбила подушку на разложенном в гостиной диване и придирчиво оглядела импровизированную постель, на которой внуку предстояло спать неделю.
Сейчас она очень жалела, что ни одно из кресел в их с Андреем квартире не превращалось в кровать, а диван, хоть и раздвигался, но не был оснащен специальной подкладкой, имитирующей матрас. Нина провела рукой по тонкому топперу, на который натянула простыню, и вздохнула: спать на этом нельзя, тем более ребенку. Что же она за бабушка, если в ее доме негде внука с комфортом разместить?
Антошку, впрочем, мало интересовало спальное место: его тянуло к компьютеру.
— А в “Майнкрафт” можно поиграть?
— Пока нет, там дедушка Андрей работает, — ответила Нина и тут же увидела, как сморщилось от горя личико Антона.
Мальчик надулся, оттопырил нижнюю губу, совсем как отец, и уселся на диван, обхватив себя руками.
— Антоша, завтра в школу, ты рюкзак собрал? — засуетилась Нина в попытке отвлечь мальчика от мыслей об игре.
— Я не хочу в школу, — капризно прогундосил он. — Я думал, раз к тебе отвели, то каникулы.
— Каникулы позже, лапочка. Давай-ка умываться, час поздний.
— Ну хоть немного поиграть можно? — проныл мальчик.
— Нет, — устало повторила Нина.
Она вдруг вспомнила, что завтра ей вставать на час раньше, и пошла к мужу в кабинет-библиотеку.
— Андрюш, мне завтра приказано в офис явиться к семи утра. Не хочу Тошеньку так рано будить — может, ты его в школу забросишь? А вечером после продленки заберу уже я.
Нине было ужасно неловко обращаться с просьбой к Андрею, ведь поездка до школы заставит сделать огромный крюк по пути на работу, но вариантов не было — не оставлять же ребенка у запертых дверей школы за час до начала занятий!
Андрей сидел за столом с мобильником в руках и не сразу отреагировал на слова жены. Когда он поднял голову, ей почудилось в его лице недовольство.
“Наверное, оторвала от важных дел”, — с сожалением подумала Нина и собралась было уйти, но Андрей ответил:
— Прости, пожалуйста, я задумался и не расслышал!
Она повторила свою просьбу, и он согласно кивнул, однако ей показалось, что мыслями Андрей был где-то далеко.
По полу зашлепали босые ноги, в дверь просунулась голова Антоши.
— Деда, можно я поиграю?
Нина не могла поверить: неужели у ребенка настоящая зависимость? Он даже заснуть не в состоянии без компьютера!
— Нет, Антон, спать. Завтра тебя ждет ранний подъем, — отчеканил Андрей и снова уставился в монитор. Нина взяла Антона за руку и вывела за дверь.
— Не будем мешать дедушке, — сказала она мальчику, но тот неожиданно возразил:
— Папа сказал, что он мне не настоящий дедушка. А зачем тогда его слушаться?
От неожиданности Нина подскочила. Таких слов она прежде не слышала от внука. Надо бы поговорить с Вадимом: чему он научит ребенка?! Андрей с самого рождения Антона участвовал в его жизни, играл с ним, нянчился, помогая Нине. Какой же он ненастоящий?!
— Глупости. Дед — самый настоящий. И слушаться его надо.
С трудом уговорив внука лечь в постель, Нина прочитала ему на ночь свою любимую сказку Уайльда о ласточке и счастливом принце, но Антоше она совсем не понравилась, и он весь иззевался. Нина было огорчилась, зато мальчик быстро уснул, и уже одним этим порадовал бабушку. Послушав для порядка его сладкое сопение, она снова заглянула к мужу:
— Ты еще долго?
Андрей пожал плечами. Нина застыла в нерешительности. Супруги часто сидели в кабинете вдвоем: Андрей доделывал какой-нибудь командировочный отчет, а Нина читала в кресле. Сегодня ей хотелось бы точно так же провести остаток вечера подле мужа, но атмосфера была не та. Что-то беспокоило Андрея, а Нина, чувствуя волны напряжения и тревоги, исходившие от него, не решалась спросить, что именно, потому что подозревала, что дело может оказаться во внезапном переселении к ним Антоши, и лучше не начинать разговор, который способен вылиться в скандал, какие нередко возникали между самой Ниной и ее первым мужем, отцом Оленьки. Именно после развода с ним Нина, во всем, разумеется, обвиняя себя, зареклась когда-либо спорить с мужчинами.
Поэтому она не перечила начальнику, поэтому всегда бросалась на помощь дочери, только бы не серчал Вадим, поэтому не осмелилась сейчас расспрашивать Андрея о причинах его внезапно испортившегося настроения.
— Тогда пойду ложиться, — робко сказала Нина.
Андрей кивнул, глядя попеременно то в телефон, то на экран компьютера, и она, расстроенная, побрела в спальню.
ПРОДОЛЖЕНИЕ 👇
А я просто напомню, что лайки 👍, комментарии 💬 и подписка ✍ничего вам не стоят, но приятны автору и помогают продвижению канала 🤗 🌹