— Ты хоть понимаешь, что это катастрофа? — Аделина швырнула папку на стол так, что бумаги веером разлетелись по всей комнате.
Лана подняла один из листов, уже зная, что там увидит. Официальный бланк городской администрации, синяя печать, подпись заместителя главы района. Уведомление о прекращении договора аренды в связи с изменением категории земельного участка.
— Когда это пришло?
— Сегодня утром. Курьер принес, все как положено, с описью и актом. — Аделина упала в кресло и потерла виски. — Я проверила кадастровую карту. Участок уже переведен под коммерческую застройку. Все законно, все чисто, комар носа не подточит.
Лана молча смотрела на документ. Буквы расплывались перед глазами, но не от слез — от злости. Три года работы. Тысячи часов в архивах, сотни звонков реставраторам, бесконечные согласования с комитетом по охране памятников. Кинотеатр «Пионер» был ее одержимостью, ее любовью, ее проектом мечты.
— Кто покупатель? — спросила она, и собственный голос показался чужим, слишком спокойным.
Аделина протянула ей второй лист. Логотип в верхнем углу Лана узнала сразу — его невозможно было не узнать. «Гранд-Девелопмент» в последние годы застраивал полгорода. Жилые комплексы, бизнес-центры, торговые галереи — все безликое, все одинаковое, все из стекла и бетона.
— Они планируют снести здание и построить многофункциональный комплекс, — Аделина ткнула пальцем в абзац мелким шрифтом. — Подземная парковка, офисы, фитнес-центр. Стандартный набор для тех, кому плевать на историю.
Лана опустилась на подоконник. За окном мастерской виднелась крыша кинотеатра — полуразрушенная, с провалами, но все еще красивая. Лепнина на фасаде, которую она по кусочкам восстанавливала из архивных фотографий. Витражные окна, для которых нашла мастера аж в Ярославле. Чугунные ограды, отлитые по оригинальным чертежам.
— Я не отдам его, — сказала она тихо. — Слышишь? Не отдам.
Аделина подошла и села рядом.
— Лан, я понимаю. Но это же «Гранд-Девелопмент». У них армия юристов и связи везде, где только можно. Мы даже в суд не успеем подать, а они уже экскаваторы пригонят.
— Значит, пойду к ним сама.
— Куда? — Аделина уставилась на нее как на сумасшедшую. — В офис? И что скажешь? «Здравствуйте, я тут интерьерами занимаюсь, верните мне, пожалуйста, мой кинотеатр»?
Лана уже натягивала куртку.
— Примерно так. Только без «пожалуйста».
Офис «Гранд-Девелопмент» располагался в бывшем здании НИИ на Тверской — ирония, от которой сводило зубы. Они и его выпотрошили, оставив только фасад для приличия. Внутри все сверкало мрамором и хромом, пахло дорогим парфюмом и большими деньгами.
Лана пролетела мимо ресепшена, проигнорировав оклики девушки в строгом костюме, и вбежала в открывшийся лифт. Кнопка последнего этажа. Там всегда сидит начальство.
Двери уже закрывались, когда в кабину шагнул мужчина. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящем костюме цвета мокрого асфальта. Лана машинально отступила к стенке, потому что в маленьком пространстве лифта его присутствие ощущалось почти физически.
Он нажал ту же кнопку. Двадцать седьмой.
Лана скользнула взглядом по его профилю — резкие скулы, упрямая линия челюсти, чуть тронутые сединой виски — и что-то внутри нее замерло. Потом рухнуло. Потом снова замерло.
— Марк?
Он повернулся. Те же глаза — серые, холодные, с вкраплениями зелени у самого зрачка. Те же глаза, которые она старательно забывала восемь лет.
— Лана.
Не вопрос. Констатация факта. Он ее узнал. Он ее помнил.
Лифт полз вверх мучительно медленно. Пятый этаж. Шестой. Седьмой. Цифры сменялись на табло, а Лана все никак не могла вдохнуть нормально.
— Ты изменилась, — сказал он без всякой интонации.
— Восемь лет прошло. Люди меняются.
Он чуть склонил голову, разглядывая ее с тем самым выражением, которое она когда-то считала загадочным, а теперь понимала — просто расчетливым.
— Ты здесь по делу?
Лана вскинула подбородок.
— Хочу поговорить с владельцем этой конторы. У меня есть пара ласковых слов про ваши методы работы.
Уголок его рта дрогнул — почти улыбка, почти насмешка.
— Какое совпадение. Я как раз владелец этой конторы.
Двери лифта открылись. Марк вышел первым, потом обернулся.
— Ну что, поговорим?
В его кабинете на стене висела черно-белая фотография — тот самый кинотеатр «Пионер» в день открытия, 1927 год. Лана уставилась на нее и не смогла отвести взгляда.
— Зачем тебе он? — спросила она, не оборачиваясь. — Он убыточный, он разваливается, он никому не нужен, кроме... кроме людей вроде меня.
Марк стоял у панорамного окна, заложив руки за спину.
— Участок. Место. Транспортная доступность. Тебе перечислить все пункты из инвестиционного меморандума?
— Там лепнина ручной работы. Там потолок расписывал ученик Врубеля. Там...
— Я знаю. — Он развернулся. — Я все про него знаю. Я купил его именно поэтому.
Лана моргнула.
— Что?
Марк подошел к столу, вытащил из ящика толстую папку и бросил перед ней.
— Твой проект реставрации. Я следил за твоей работой. Ты хороший дизайнер, Лана. Очень хороший.
Она смотрела на папку, не решаясь открыть. Там были ее чертежи, ее эскизы, ее бессонные ночи.
— Тогда зачем сносить?
— Затем, что иначе я не смогу оправдать эту инвестицию перед советом директоров. — Он сел в кресло и сцепил пальцы. — Но есть вариант.
— Какой?
Марк смотрел на нее долго, изучающе, и в этом взгляде было что-то такое, от чего по спине пробегал холодок.
— У меня строится отель. Флагманский проект, самый дорогой в портфеле компании. Мне нужен дизайнер интерьеров, который умеет работать с историей, с деталями, с душой здания. Ты сделаешь мне этот отель за два месяца — я рассмотрю возможность сохранить кинотеатр.
Лана вскочила.
— Рассмотришь возможность? Это не гарантия!
— Это шанс. — Он не повысил голос, не двинулся с места. — Единственный шанс, который у тебя есть.
За окном садилось солнце, заливая кабинет рыжим светом. Марк сидел в этом свете, как в рамке — идеальная обложка делового журнала, ожившая картинка успеха. Но Лана помнила другое лицо. Помнила мальчишку в потертой куртке, который читал ей Бродского на крыше общаги и клялся, что они перевернут этот город вместе.
«Я не могу дать тебе ту жизнь, которую ты заслуживаешь», — написал он тогда. Просто сообщение. Даже не звонок. Она перечитывала эти буквы сотни раз, пока экран не стал расплываться от слез.
— Почему ты это делаешь? — спросила она тихо. — Почему именно я?
Марк встал, подошел ближе. Слишком близко. От него пахло незнакомым дорогим парфюмом и чем-то еще — чем-то, что она помнила. Чем-то, что невозможно было забыть.
— Потому что ты единственный человек, который любит этот город так же, как любил его я. — Он помолчал. — Когда-то.
Лана сжала кулаки. Ногти впились в ладони, но боль помогала держаться.
— Я ненав... — она осеклась, вспомнив, что не может произнести это слово. — Я презираю тебя. Ты это понимаешь?
Марк усмехнулся — криво, невесело.
— Прекрасно понимаю. Так что, сделка?
Лана посмотрела на папку со своим проектом. На фотографию кинотеатра. На человека, который когда-то был ее всем, а потом стал никем.
— Два месяца, — сказала она. — И если ты меня обманешь, клянусь богом, я тебя уничтожу.
— Договорились.
Он протянул руку. Лана пожала ее, и прикосновение обожгло — не кожу, что-то глубже, что-то, что она считала давно атрофировавшимся.
За окном догорал закат. Впереди было два месяца, один кинотеатр и целая жизнь непрожитых вопросов.
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍, ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔️✨, ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇️⬇️⬇️ И ОБЯЗАТЕЛЬНО ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ РАССКАЗЫ 📖💫