- Шесть женщин захватили власть и друг друга передушить готовы? Ну, ничего себе! А кто победил?
- К сожалению, не самая умная.
- А её не Урсула зовут?
- Нет, конечно. Книга же про Россию.
- Реально? А я думал, что про Европу...
- Какую Европу?
- Объединённую, конечно...
(Разговор конца 2024 года)
История одного города
Салтыков-Щедрин круче Достоевского? Лично для меня этот вопрос всегда был предельно ясен: да, актуально, да, круче, почему? Предвижу скептически вопросы: уж не хотите ли вы, уважаемая Ирина Владимировна, нас заверить, что нынешнее европейское поколение читает писателя, творчество которого и на родине знакомо далеко не всем?
Нет, не хочу и не буду: и не читают и не знают, более того, в большинстве своём даже вовсе не догадываются о его существовании. За исключением тех, кто поддерживает связь с Русским Домом. Им мы всегда посоветуем, что почитать и где взять. То же и с нашими партнёрами и друзьями, которые довольно часто интересуются, почему нам нравится тот или иной писатель.
Творчество Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина не стало исключением, и я рада была рассказать, насколько оно мне нравится, и почему фигура самого автора вызывает огромный интерес.
Во-первых, в середине бурного и очень непростого XIX века он умудрялся успешно совмещать творчество и государственную службу. Скажу прямо: чтобы занимать пост вице-губернатора последовательно в двух разных губерниях в то время надо было обладать недюжинными способностями и мощной политической живучестью. Даже в наше время то и другое присуще далеко не каждому. А уж, чтобы при этом кто-то из начальников книжки писал, то разве что при помощи литературных рабов.
Во-вторых, для меня он прежде всего автор непревзойдённой "Истории одного города", до сих пор остающейся невероятно актуальной. Один лишь посыл ради всеобщего городского благоденствия переименовать город Глупов в Непреклонск - дорогого стоит. Или намерение градоначальника Угрюм-Бурчеева повернуть вспять реку, чтобы вписать своё имя в историю Глупова аршинными буквами. Естественно, ничего не получилось. Более того, стихия с лёгкостью разбивала всё, чем люди пытались перегородить русло (фактически разрушая собственный город и собственную жизнь в нём). В результате от города не осталось камня на камне, а река лишь стала стремительнее и глубже. Тут, как говорится, привет всем авторам проектов по переброске рек.
В-третьих, какой невероятный стиль и язык! Это же песня! Сколько после написания истории Глупова осталось с нами новых невероятных слов. Одни головотяпы чего стоят. Те самые ничего не умевшие предки глуповцев, которые вместо того, чтобы нормально делом заниматься, чуть что - головой обо что-нибудь тяпались. Вот что увидят, об то тяпать и начинают.
Или злопыхательство. Правда, у Михаила Евграфовича это было прилагательное - злопыхательное сердце бригадира Фердыщенко, того ещё кадра, между нами говоря. Не буду я о нём ничего писать, а то обвинят ещё в пропаганде абьюзерского поведения по отношению к женщинам. Бог с ним, с Фердыщенко, главное - слово какое ёмкое.
В-четвёртых, у меня со знакомством с творчеством писателя была отдельная личная история. Её, собственно, я и рассказывала своим приятелям, услышав от одного из них догадку про то, что "История одного города" на самом деле написана про современную Европу. Разговор этот состоялся в конце 2024 года, обсуждали мы в основном не Михаила Евграфовича, а моё с ним знакомство. С тех пор трое из четырёх участников, ранее даже не подозревавших о наличии выдающегося русского сатирика, прочитали "The Hostory of a Town".
Личная история
А тогда, три года назад, я поведала им, как на заре мэрской эпопеи мой покойный муж пригрозил, что если я не ... (ну, какие меры я должна принять, углубляться не будем, дело прошлое), то получу я под дых как Ираида Лукинишна Палеологова от какой-нибудь Клементинки де Бурбон.
Взглянув на моё вытянутое от изумления лицо, он в недоумении спросил:
- Ты что, Салтыкова-Щедрина не читала?
- Почему? Читала.
- И что же ты у него читала?
- Сказки.
- Сказки? - это повторение прозвучало с какой-то особой издёвкой, совершенно не свойственной Саше. Он повторил:
- Сказки? И это моя жена. Ладно, это МЭР города? Да, каждый уважающий себя муниципальный служащий, не говоря уже о мэре, должен Михаила Евграфовича не просто читать, НАИЗУСТЬ знать. Как, мне интересно, ты городом управлять собираешься? Щедрина она не читала! Срочно, слышишь, срочно! - что именно срочно, он не договорил.
Через пару дней, аккурат перед очередной командировкой в Москву мне был вручён диск с записью книги, только что озвученной неподражаемым Михаилом Ульяновым.
- Послушаешь, пока едешь. И не вздумай отлынивать!
Слушать я начала по дороге в Москву. Сначала нехотя, потом всё больше и больше втягиваясь, и наконец забыв обо всём. Будучи не в силах оторваться, я совсем не сразу заметила, что водитель и сопровождающий как-то странно посматривают на меня в зеркало заднего вида и время от времени переглядываются.
- Что?
- Ничего, ничего, всё нормально.
Ну, вот опять.
- Да, что такое? Что вы так на меня смотрите?
- Что вы слушаете, Ирина Владимировна?
- Это мне Саша на дорогу Салтыкова-Щедрина дал. А что?
- Да, ничего. Просто вы ТАК смеётесь, ТАК смеётесь. Я вообще не помню, когда вы в последний раз ТАК смеялись.
Конечно, ведь именно в этот момент я и дошла до главы «Сказание о шести градоначальницах», слушая которую начала не просто смеяться, а хохотать в голос, наконец осознав, почему именно муж назвал меня Ираидой Лукинишной, и кем же была роковая Клементинка де Бурбон.
История одного города = истории Европы?
Для тех, кто запамятовал, напоминаю про дамочек у власти, какими их описал Михаил Евграфович. Просто представьте характеры: бездетная вдова твёрдого характера, захватывающая власть при помощи шпаги и солдат Ираида Лукинишна; дочь уволенного за "фальшивую игру в карты" градоначальника непонятно какого города Клементинка; уроженка Ревеля, настаивающая на правах в связи с тем, что некогда проживала у градоначальника Амалия Карловна Штокфиш; содержательница заезжего дома, авантюристка Анеля Алоизиевна Лядоховская; обитательница пригородной солдатской слободы Дунька Толстопятая, отстреливавшаяся пушкой как ружьём; ну, и венец дамской многоходовки - Матрёнка Ноздря, о которой я лучше писать вообще не буду из-за её пакостного характера и ненормальных пристрастий.
Для нас тут более или менее всё понятно, кто есть кто. Те, кто "проходил" (меня чаша сия миновала, потому как среднюю школу я не заканчивала) произведение в школе, точно знают, что речь идёт об эпохе дворцовых переворотов, так что аналогии с характерами и действиями вполне просматриваются. А вот как воспринимают это иностранцы. Я по наивности думала, что как курьёз - ан, нет. У них, как ни странно, ассоциации есть, причём, весьма интересные.
Например, злобная Дунька Толстопятая, против которой встало всё городское население. Во время битвы с народным ополчением, осадившим её на большом клоповном заводе, она отправляла на противника полчища клопов, да так успешно, что горожане были вынуждены на время отступить. Однако, во время перерыва в боевых действиях, Дунька была почти полностью съедена своими же союзниками, которые не нашли в условиях осады другой пищи. Как по мне, так описание более чем фантастическое, не считая, что ещё и весьма неприятное. А вот одна из моих друзей при обмене мнениями вдруг сказала:
-Так это же про Украину. Реально, Сначала её науськали на вас, потом дали в руки пушки и снабдили союзниками, которые потом начали её пожирать изнутри.
Поверьте, мне нечего было ответить.
Ещё один поразивший меня пример экстраполирования истории города Глупова на современную европейскую - пример градоначальника Василиска (прошу не путать с Василием) Семёновича Бородавкина, который, хоть и вошёл в историю города как самый прогрессивный правитель, радетель "войн за просвещение", но при этом в тайне написал устав «О нестеснении градоначальников законами», единственный пункт которого состоял в том, что «ежели чувствуешь, что закон полагает тебе препятствие, то, сняв оный со стола, положи под себя". Вот так раз - и готово. Нам всегда объяснялось, что великий сатирик имел ввиду природу неограниченной власти, при которой даже самые благородные цели зачастую осуществляются страшными бесчеловечными методами (ну, как не вспомнить Россию молодую, мужавшую гением Петра).
Мои европейские ребята утверждают, что здесь речь явно о современной Европе, где начальники вообще забыли о том, что такое законы. Особенно когда речь идёт о российских денежных активах, которые так хочется пустить на "благое" дело".
Могу представить, что среди читателей непременно найдётся те, кто скажет: какую-то уж слишком фантастическую ситуацию вы описываете, уважаемая Ирина Владимировна. Вроде как вашим знакомым делать по жизни больше нечего, как Салтыкова-Щедрина читать и на современную Европу его опыт переносить. Не нафантазировали ли вы тут нам это всё случайно? Лично у меня при этом на ум приходит один известный разговор:
- Хотите сказать, что это правда?
- Нет. Это более, чем правда. Так оно и было на самом деле
И выражение отца истории Геродота: я обязан вам всё это пересказать, но не обязан всему этому верить. Разделим, пожалуй, эту фразу на две части. Я обязана вам всё это пересказать, хотя вы и не обязаны всему этому верить.
Ну, и теперь по поводу Достоевского. Все мои европейские знакомцы признали, что для них Салтыков-Щедрин гораздо интереснее Достоевского хотя бы потому, что пишет легче, ироничнее, и вообще после прочтения произведений Михаила Евграфовича на душе не остаётся чувства безнадёги, возникающего зачастую при знакомстве с произведениями Фёдора Михайловича.
Да, последний градоначальник Угрюм-Бурчеев разрушил Глупов своей бездарной вредоносной деятельностью, но ведь на его месте вырос Непреклонск. И хоть судьба его остаётся неизвестной, шансы на процветание очень даже имеются. Вот в этом я со своими друзьями согласна. Сейчас Европа однозначно напоминает Глупов времён шести градоначальниц, но ведь времена меняются...
По традиции ссылки. На этот раз про здешних нынешних, которые отчебучивают похлеще Глупова:
Ещё одна про то, какие изменения сейчас проходят в европейской дипломатии:
А здесь вообще ситуация абсурдная, а эти ничего, трут к носу:
Всем хороших выходных. Читаем Михаила Евграфовича!