Продолжение истории Лизы, Фильки и Марка.
Счастье кота Фильки. Воспоминания прошлых лет.
– Вот и прошли новогодние праздники. Как одно мгновение, – с грустью промолвила Лиза.
— Это были волшебные дни, — подметил Марк, отхлебывая из бокала ароматный чай, настоянный на лимоне с имбирем и медом.
Они сидели возле камина в гостиной комнате, а кот Филька дремал, развалившись на мягком ворсистом ковре. Одним ухом подслушивая разговор хозяев, он одобрительно мурлыкал. Он был счастлив, что в его жизни теперь появился Марк. Сейчас у него, как и у всех котов, есть полная семья: мама и папа.
Филька вспоминал прежние годы, когда они ютились с Лизой в тесной однушке, где ему негде было толком разогнаться, чтобы размять лапы. А теперь – воля вольная, простор для безудержного тыг-дыка, от которого дух захватывало.
Всплывали в памяти Фильки дни, когда Лиза, измотанная работой, возвращалась домой и без сил валилась на диван, погружаясь в тихую, щемящую меланхолию. Бесчисленными вечерами Филька исцелял её израненную душу ласковой «кототерапией» – тихим, умиротворяющим мурлыканьем, расплывающимся теплом на её груди.
Для прогулок на свежем воздухе у нее не оставалось ни сил, ни желания. «Ни глотка тебе свежего воздуха, – проворчал на своем кошачьем языке Филька, – ни загородных променадов, ни шелеста листвы в парке… Одна тоска зеленая. Единственная забава – невозмутимо восседая на подоконнике, созерцать пеструю вереницу прохожих и трепетную возню воробьев за окном или заглядывать в мерцающие «окна других измерений». Там хоть с котами из иных миров словом перемолвиться можно, – глубоко вздохнув, мурлыкнул кот. В янтарных глазах блеснула влага. – Эх… старею, видать. Все ворчу, да синементальничаю, как дед перед кончиной».
Сейчас, в глубине своей маленькой кошачьей души кот был счастлив. Он видел как Лиза, всегда немного замкнутая, расцвела рядом с Марком, а он, в свою очередь, обрел в ней ту самую искру, которой ему так не хватало после ухода жены. Их сердца, уставшие от одиночества, нашли друг в друге утешение и радость. Они были счастливы.
Вскоре Лиза совсем переехала к Марку, и их дом наполнился смехом, ароматом свежей выпечки и звуками классической музыки.
Тихими вечерами, когда снежный покров искрился под светом фонарей, они совершали паломничества в объятия зимнего парка, приютившегося неподалеку от дома. Морозный воздух звенел кристальной чистотой, а заснеженные виды ласкали взор, заставляя сердце замирать в предвкушении чуда.
Филька, словно пушистый ангел, неотступно следовал за ними, оставляя крохотные следы на искрящемся снегу.
Но прогулки по заснеженному парку не приносили радости Фильке. Несмотря на густую, согревающую шубку, лапки немели от пронизывающего мороза, а коварные комья снега, словно ледяные бубенцы, цепко облепляли плюшевые штанишки и белоснежное брюшко. Вся его кошачья сущность, превратившаяся в дрожащий снежный ком, выражала безмолвный протест: «Только не это! Отморозить свое мужское «альфа-достоинство» – худшее, что может случиться», – бормотал про себя кот. «Я – потомственный мейн-кун, в самом расцвете сил, и, поверьте, еще ого-го! Прерывать столь славную родословную никак нельзя».
И тогда Филька демонстративно замирал, переступая с лапки на лапку, и умоляюще заглядывал в глаза, словно молил о спасении. Марк, сдаваясь под этим взглядом, бережно поднимал замерзшего кота и прятал за пазухой теплого пуховика. Но, увы, восторг Марка быстро сменялся на едва скрываемое недовольство от мокрого, оттаявшего комка шерсти, который начинал жить своей жизнью под его одеждой. И тогда Марк, предвкушая комфортные прогулки, достал чудесный кошачий рюкзак-переноску, который остался от его любимца Маркиза. Это был мягкий зимний кокон с уютной меховой подкладкой и любопытным окошечком-иллюминатором, обещающим новые, пусть и ограниченные, горизонты.
Кот в иллюминаторе.
– Это тебе, мой пушистый купидон, чтобы не мерзнуть во время наших прогулок по парку, – провозгласил Марк, демонстрируя рюкзак.
Филька, припав носом к рюкзаку, долго втягивал в себя ускользающий запах хозяина этого рюкзака, давно покинувшего этот мир. Взгляд кота устремился к портрету. С холста на Фильку взирали изумрудные очи Маркиза, полные нежной снисходительности. Кажется, Маркиз едва заметно подмигнул зеленым глазом, словно давал согласие. В ответ, Филька повторил этот жест, и в мимолетном обмене взглядами проскользнуло нечто большее, чем просто кошачье понимание. Затем, с грацией потомственного аристократа, Филька нырнул в манящую теплоту давно обжитого рюкзака.
Устроившись поудобнее, он высунул мордочку в круглый иллюминатор и, прищурившись, хитро взглянул на Марка. «Для чего эта диковинная вещица с окошком?» – недоумевал кот. В янтарных омутах его глаз плескалось неподдельное удивление и любопытство, безмолвно адресованные Марку.
– Муррр, мяк, мяу, – заурчал протяжно Филька.
– Он что-то говорит? – Марк озадаченно взглянул на кота, который, казалось, томительно ожидал ответа. – А… Я кажется, понял! Он волнуется, как будет передвигаться в этом рюкзаке? Ведь отверстий для лап на нем нет, – догадался Марк. – Он, наверное, подумал, что это своего рода прогулочная одежда для кота!
Лиза рассыпалась смехом от внезапной догадливости Марка. Тот, кряхтя, поднял довольно упитанного кота в рюкзаке и ловко водрузил рюкзак-переноску на уровни груди Лизы. Лиза просунула руки в ремни, а затем, Марк защелкнул их сзади.
– Вот как это крепится, – оживленно проговорил Марк, в его голосе заиграли искры энтузиазма. – Его можно носить как обычный школьный рюкзак, за спиной или спереди. Спереди, конечно, Филе будет гораздо удобнее – весь мир как на ладони!
Филька уютно устроился в рюкзаке на груди хозяйки и, радостно мурлыча, с любопытством выглядывал из иллюминатора.
– Вот так ты будешь гулять с нами по парку! Теперь снежные поцелуи не будут липнуть к твоей роскошной шубке, а лапки забудут про зимний холод, – провозгласил Марк, лукаво подмигнув коту. – А если вдруг заскучаешь и душа запросит воли, рюкзак легко распахнется сверху, и ты сможешь выпрыгнуть навстречу пушистому снегу.
Казалось, кот все понял и был несказанно рад.
– Муррр, мяууу, мяу, – прозвучало вновь из уст Фильки, и его янтарные глаза устремились на хозяина.
– Никак не могу постичь кошачий язык, – проворчал Марк, пожимая плечами.
Лиза посмотрела на Марка.
– Он предсказывает обильный снегопад, но уверяет, что нашей прогулке это теперь точно не помеха, – с лучезарной улыбкой перевела Лиза.
«Ура! Прогулка!» – зазвенело весело в ушах Фильки, разбудив целую бурю предвкушений. И Филька замурлыкал так довольно, что превратился в маленький вибрирующий комочек чистой, неподдельной радости от предстоящей прогулки.
Марк и Лиза, одевшись потеплее, отправились в парк.
Казалось, Филька был в восторге от своего нового транспортного средства. Отныне он, словно знатный вельможа, восседал на груди хозяина, свысока обозревая зимнее великолепие парка.
В круглом иллюминаторе он ощущал себя то ли котом-космонавтом, готовым к полету в неизведанные звездные дали, то ли важным капитаном дальнего плавания, обозревающим морские просторы. Холод больше не кусал лапы, а пушистая мордочка с любопытством выглядывала в круглый, словно луна, окошко.
Загадочное поведение Фильки.
Жизнь Марка и Лизы струилась тихой рекой, предсказуемой и плавной. Утро пробуждалось ароматом крепкого кофе, мерцанием новостей на экране телевизора и конечно же неизменной беседой с Филькой. Филька, кажется, обрел в Марке не просто слушателя, а настоящего соратника. И пока Лиза хлопотала на кухне, кот мирно устроившись возле ног Марка делился с ним своими «космическими откровениями».
Усевшись напротив, гипнотизируя Марка оранжевым омутами глаз, Филька что-то мурчал, выплетая нить своих кошачьих мыслей. Марк, делая вид, что постигает вселенскую мудрость, внимательно слушал, хотя, в отличие от Лизы, не всегда расшифровывал это «муррр-мяу-мяу».
Конечно, ответы Фильки были не всегда понятны, даже самой Лизе, но, обладая тонкой душевной организацией и многолетним опытом общения с котом, прекрасно их интерпретировала.
«Муррр-мяк-мяу-муррр», – изрекал Филька, потягиваясь на подоконнике, и Лиза понимала: «Сегодня будет хороший день, Лиза. Чувствую прилив космической энергии».
И день действительно был наполнен космической энергией.
Но к вечеру что-то в поведении кота заставило Лизу насторожиться. Нечто необъяснимое витало в движениях Фили. То, забившись в темный угол, он издавал тихие, полные тоски звуки, то вдруг взлетал на подоконник и начинал яростно вылизывать себя, словно пытаясь смыть невидимую грязь. А порой, запрыгнув на колени к Лизе, принимался обрывисто и тревожно мурлыкать, будто предостерегая от неминуемой опасности. И постоянно, словно чуя неладное, подходил к двери и жадно втягивал воздух.
– Филя, с тобой все в порядке? – обеспокоенно спросил Марк, поглаживая вздыбленную шерсть кота, который прильнул своим носом в угол дверей.
В ответ лишь тихое мычание и испуганный взгляд, мечущийся по сторонам.
– Он что-то чувствует, – прошептала Лиза, вглядываясь в кошачьи глаза.
– Но что? – в голосе Марка звучала неприкрытая тревога.
– Не могу понять. Он слишком взволнован, его волнение словно затуманивает мое восприятие, – ответила Лиза, нахмурив брови.
Дорогие подписчики и гости, предлагаю вашему вниманию продолжение истории Лизы, кота Фильки и Марка.
Не смогла устоять перед янтарными глазами кота Фильки, которые вымаливали продолжить историю. 🤩😻😻😻
Что же за тень коснулась чутких усов кота, заставив его насторожиться? Разгадку этой тайны вы найдете в продолжении нашей истории.
Желаем вам увлекательного чтения.
Продолжение здесь 👇