Мы учили батальонную песню прямо в строю. Слова песни чеканились и
штамповались в наших мыслях, в наших мышцах, в спинном мозге. Мы даже не знали, что пели эту песню в этом городке наши предки, служившие до нас здесь и пятнадцать и двадцать лет тому назад. Придумал ее кто-то из солдат, а может и прапорщиков. Тогда в каждой роте было как минимум пять, может десять курсантов с гитарами, сейчас дай то Бог, один или два и то не особо хотели трубить о своих талантах.
Через полчаса сержанты нам дали команду: "Вольно, разойдись!" Не теряться, не болтаться, через десять минут построение в казарме. Потом пришел сам
командир третьей учебной роты, гвардии майор. К нему так все обращались, хотя напомню, что часть наша учебная и в то время гвардейской не была.
Про приказу старшины, это не прапорщика, а все того же из срочников. Получается он заместитель старшины прапорщика, но среди сержантов старшой и самый грозный. Вся третья рота расселась на табуретах посреди центрального прохода нашей длинной казармы. Кроме нескольких наших духов заступивших в наряд по роте, им еще такие здоровые ножики выдали, видимо отбиваться от бандитов, ночью, но они же ничего не умеют. Мне было смешно на них смотреть, но в то же время спокойно и радостно на душе, мы все вместе, сытые, умытые, в новеньких тельняшках и уже в выданных твердых тапочках. А ведь скоро спать. Сержанты ходят тихо, с ними провел беседу командир роты. Рядом с ним ходит пожилой офицер, подполковник в очках, больше похожий на профессора с исторического факультета Уральского университета, чем на бывалого офицера ВДВ, на кителе у него разные знаки, колодки медалей и самый главный знак: "Парашютист инструктор" с цифрой 300. У ротного майора тоже есть такой знак с цифрой 500. Меня это здорово подстегивает, наши офицеры имеют такое огромное количество прыжков с парашютом: "Братцы, это же наши командиры, они как космонавты и даже круче. У Юрия Гагарина и то было меньше прыжков из самолетов и вертолетов. И я в такой компании, даже не вериться. Я улыбаюсь как оглашенный, я у которого нет в помине прыжков с парашютом и даже с табуретки.
Первым слово взял подполковник в очках. "Ну что братцы, вот вы и десантники, не так ли, может кто против? Я заместитель комбата по политической части. Вижу, что нет таких, вот и хорошо. Вы се приказом командира нашей части с сегодняшнего дня зачислены в штат Воздушно-Десантных войск и стали курсантами... Курсантами между прочим секретной части, поэтому не надо никому говорить, что вы учитесь на связистов ВДВ и не просто связистами, а курсантами третьей роты, будущими командирами командно-штабной машины, радиостанции на базе автомобиля "Газ - 66". Вот так, между прочим деcантируемой машины с самолетов ВТА - "Ил-76!".
Мы слушали офицера и потихоньку засыпали, кто-то начал падать со своей табуретки, но его вовремя подхватили товарищи. Стоящие за нами сержанты, внимательно следили за нами и улыбались, что-то примечая про каждого из молодых духов. Искали наши слабые места. А что их искать, мы как дети, мягкие, податливые, доверчивые, не способные противостоять грубой силе и коварству непосредственного начальника, который успел уже за полтора года оборzеть и отрастить усы. Мы зимние цветы, будущие матерые солдаты - Советского десанта.
Потом, уже в Афганистане, я часто думал, что пять, шесть месяцев, это слишком малое время, для того, чтобы молодому человеку присоединиться к экспедиционному корпусу в чужой, жаркой стране. Нужен хотя бы год. А еще нам не стали платить там ничего за ежедневный риск, болезни, жажду, страх, психоз, мандраж, до и после боевых выходов. Но это всё потом, через "пятьсот тысяч лет". Сейчас мы слушали очень внимательно отцов командиров.
Поэтому самое главное в вашем обучении, продолжал подполковник, это сдать на отлично предметы по технике связи и так далее. Всем вам я желаю, хорошей учебы, железной дисциплины и отличного здоровья. Ну и еще конечно воин - десантник должен грамотно ориентироваться в военно-политической обстановке в мире. Об этом вам всё расскажу. До свидания товарищи курсанты.
Подполковник ушел, а с нами остался наш командир роты, гвардии майор Падалко. Он присел на табурет и рассказал о нашей службе в несколько другом ключе. От которого мы все призадумались.
Сейчас, главная задача офицеров и сержантов третьей роты, это подготовить вас к прыжку с парашютом из самолета АН-2. Это наиглавнейшая задача. Всё остальное уходит на второй план. Если рота прыгнет плохо, если на прыжках кто-то откажется или не приведи Боже переломается, то грош нам всем цена курсанты. Это вам не пехота, где можно два года бегать по лесам за БМП и рыть окопы и потихоньку прослужить, нет. Мы с вами воздушный десант, небо ошибок не прощает никому, ни мне, ни командиру дивизии, ни одному из вас. В небе, в корабле у нас одинаковые парашюты, небо одно на всех, и дин на всех счет, 501, 502, 503... Ладно, чего я вас учу, у вас же почти у всех прыжки с парашютом? Что притихли бойцы, вопрос я задал рота? Что то я не слышу дружного Так точно..?
Ночью мы спали тихо, нас никто не потревожил. В голове звучали слова и
словосочетания: Каунас, город на Немане реке, парашют, самолет, прыжок, 501, десантники, ВДВ, тельняшка, 502, сержант Цибуля, 503, спать... Мне снился снег, серое ночное небо, которое вдруг стало голубым и высоким...
© Александр Елизарэ
Скидка на Роман >>> "РЯДОВОЙ для АФГАНИСТАНА"
Все мои книги >>> На Литрес
Благодарю за 👍 ! Подписывайтесь на канал Елизарэ-Фильм