КУКУШКИ. Глава 88
Утром к Нохриным пришла Мария. Молча зашла, привычно перекрестив лоб и также молча села у стола, бессильно опустив руки и уставившись глазами в земляной пол. В доме, где до этого было шумно, мгновенно стало тихо.
-Чего надобно? –неприязненно спросила её Емилия, всё ещё не простившая им то, что они сотворили с родителями и детьми, но её мягко остановила Манефа. Именно Мария, тайком от мужа, рискуя быть битой им приносила Нохриным продукты, немного, того, что удавалась ей утаить, но помощь эта была бесценной в те дни.
-Что привело тебя к нам, Маша? -спросила она гостью, та посмотрела на неё, взгляд был тяжелым, наполненный болью и сказала:
-Куды мужика моего дели? Работники сказывают, что увезли его в Шороховское и вы к тому причастны! От этих олухов и слова добиться не могла, расскажи тогда ты, Леонид, по какому такому праву я супруга своего лишилась? –говоря это Мария встала, выпрямилась и с ненавистью посмотрела на брата Емилии.
-А по такому праву, Мария, что муж твой вор и убийца! Табун он украл и продал! Стешку с мужиком её в болоте утопил! Да и наше имущество без зазрения совести прихватил! За то и отправился в места, не столь отдаленные! И тебе бы собирать надобно за ним след, ибо я молчать не стану и на сельском сходе своё, законное верну!
-Я в чем виноватая? -выкрикнула гостья, -а дети мои?
-Так и наши дети без вины пострадали, -ответил ей он.
-Погоди, Лёнечка, -это голос подала Феша с печи, помогите-ка мне вниз спуститься, -попросила она и когда её бережно усадили на скамью продолжила, глядя слепыми глазами куда-то в сторону:
-Не суди Марию, сын, одной с мужем радость, другой горе. Не оставила она нас в помощи своей, как могла поддерживала, ну и Тимофей хорош был, в черном теле держал жену свою. Разве ж она мельницы да пасеку забирала? Уж сколь она мужу говорила, выговаривала, одному Богу известно, но кто ж слушать её стал бы? Баба, в целом, она хорошая, от того и судить её не моги! У неё дитёв мал-мала меньше, об них она пеклась в первую очередь!
-Что же получается, матушка, -обратилась к ней возмущенная Емилия, -выходит простить ей надобно всё разом?
- А как же иначе? Об том сам Господь вещал. Как-то Апостол Петр спросил Иисуса Христа, сколько раз прощать брату, согрешающему против него и предложил прощать до семи раз, -ответила ей Феша.
-А что ответил Иисус Христос? -спросил её Леонид, подзабывший Писание.
-Он сказал, что прощать нужно до седмижды семидесяти раз, -тихо ответила ему мать.
-То есть без счета, -подытожила её слова Емилия, -что ж так тому и быть, только ты, Мария, на многое не рассчитывай, мы тебе благодарны, конечно, за помощь, но дом наш и мы себе его вернем, как только соберётся сельский сход! Чужого нам не надо, всё что нажили вы с Тимофеем за это время – ваше, пользуйся. А теперь не обессудь и иди с Богом. А мы будем ждать решения людей.
Велика сила общины в деревне, ни один вопрос не мог быть решён без её согласия. Состояла она как правило из одного населенного пункта, но могли в её состав входить и несколько маленьких, соседних деревень. Входило в неё всё мужское население те, что достигли совершеннолетия, очень редко право голоса получали женщины, если хотели они пожаловаться на своего обидчика.
Главным распорядительным органом в общине был мирской сход, когда собирались мужчины, возглавлявшие свои семьи. На сходе делили землю меж общинниками, решали вопросы, связанные со сбором податей, земских и мирских денежных сборов, исполнение натуральных государственных повинностей по содержанию дорог, мостов и разбирали мелкие дела, в том числе и судебные.
Обсуждали вопросы порядка в Кокушках, выносили наказание за маловажные проступки посредством штрафа, ареста или порки и иного наказания. Сход выбирал сельского старосту, сотских и десятских, сборщиков податей, рекрутских отдатчиков и других. Главное, что всегда выделяло общину –это круговая порука, когда она коллективно несла ответственность за уплату налогов и выкупных платежей всеми её членами.
Кроме того, в сельской общине всегда были взаимопомощь и сотрудничество, оказание продовольственной помощи односельчанам в случае неурожая, строительство новых домов в случае пожара и других стихийных бедствий, материальная поддержка бедных, забота о сиротах, больных и одиноких стариках, содержание церквей, школ.
В случаях надобности община направляла людей топить печи, готовить еду и ухаживать за детьми в тех дворах, где все рабочие члены семьи были, например, больны. Вдовам и сиротам община нередко оказывала помощь трудом: во время сева, жатвы, на покосе трудились общинники.
Особенно распространена была помощь общины погорельцам — и трудом, и деньгами. Сбор средств в пользу пострадавших начинался обычно сразу после пожара. Отводя участок леса для погорельца, община могла по решению схода и вырубить лес, и вывезти бревна на место стройки. Помощь общины отдельной семье оказывалась во время значительных семейных событий — похорон, свадьбы, — если семья в этом нуждалась. Иногда на средства общины даже готовили свадебный наряд невесты.
Хоть и не зовут женщин на сход, но Емилия пришла, есть что сказать ей, есть за что спросить с общинников. Шумно на поляне перед церковью, виданное ли дело саму общину обвинить Нохрины хотят. Вон, они, стоят в сторонке, слушают старосту, сжимая губы и кулаки от несправедливых его слов. Здесь и Семён, и Леонид и Парфений с Егором. Глядят мужики на их лица перешептываются, каторжане оне и есть каторжане, кто знает, что у них на душе?
Тяжкое преступление произошло в деревне, испокон веков лошадь-основная ценность крестьянина и лишиться её смерти подобно, а здесь целый табун общинный пропал. Враз осиротели Кокушки, затаились в страхе, как де урожай собирать станем без лошадей? Как на ярмарку ездить и дрова из леса возить? Горе, большое горе пришло в деревню, от того и злы были мужики на Нохриных, от того и попустительствовали, когда Тимофей начал своевольничать. Думали не вернутся боле ни Леонид, ни Егор, а родственникам ихним по делу достаётся, пусть на себе почувствуют каково это пустые щи хлебать.
-С этим понятно всё, -взял слово Леонид, когда староста закончил свою оправдательную речь, -как и понятны мне ваши обиды, но разве не мы с Егором помогли Луше Фалалеевой, когда её изба дымом изошла и сгорела? Разве не мы храм наш украшали, не жалея живота своего и монет? Разве не Егор цены за помол никогда не драл и входил в положение каждого из вас? А отец тятя мой, хоть одним худым словом запятнал себя? От того мы требуем, чтобы вернули нам всё, что было нашим трудом нажито и Тимошкой -конокрадом забрано! –громко сказал он. Зашумели мужики, словно лес на ветру.
-Станут тут ещё нами каторжане распоряжаться! –негромко выкрикнул кто-то из толпы, спрятавшись за спины других мужиков.
-Верно! –поддержали его другие, -дело говорит! Не быть каторжанам в нашей общине!
-А на то бумага имеется! – не выдержала и вмешалась в эти крики Емилия, не обращая внимания на недовольные взгляды в её сторону, -самим губернатором дадена и земским старостой подтверждена, напраслину на Леонида и Егора не наговаривайте, не виновны они вовсе! А вор, Тимофей, увезён на днях! Вот стою я перед вами и прошу, подумайте хорошо, не виноваты Нохрины в краже табуна, от того и вернуть им должны вы нажитое и помочи оказать чтобы привести мельницы в порядок и пасеку, Тимофеем разорённые!
-Без тебя решение принимать станем! –раздались всё те же голоса в толпе, -не хватало ещё, чтобы баба нам указания раздавала! Твоё дело кашу варить и неча в наши дела соваться! Гнать бабу с схода! –закричала толпа. Емилия растерялась от её напора и мощной волны недовольства, что почувствовала она от неё.
-Иди домой, -тихо шепнул ей Егор на ухо, быстро сориентировавшись в ситуации, -мы тут сами разберемся, жди нас, -подталкивая легонько жену в сторону от толпы. Ничего не поделаешь, не место женщине на мирском сходе, тут только мужики решают. Только было это решение в пользу Нохриных, вернул им сельский сход и землю, и пасеку и дома их. Приняли решение мужики и мельницы восстановить, собрать помочи, чтобы к осени можно было зерно молоть. Приняли с поклоном извинения схода Нохрины, пообещав никогда боле не вспоминать об этом деле. Быстро разошлись мужики по избам, разнося новости по Кокушкам, Нохрины снова в общине и могут жить среди них, как и прежде.
Со слезами на глазах зашли Семён и Феша в свой обветшалый дом. Не жил здесь Тимофей, от того и запах стоял соответствующий и печь развалилась вся. Зашли попрощаться, всё же столь времени здесь жили, детей пестовали, а пришла старость и избы не надо, будут они свой век в доме дочери доживать или к сыну жить пойдут. Славных детей воспитали они, не оставят стариков без помощи своей. Избу разберут, на её месте новую поставят, для Парфения придёт и его черёд гнездо своё семейное обустраивать.
В доме же Емилии и Егора шум стоит горой, пока мужики в поле, женщины отмывают всё, белят, чтобы духу Тимошкиного в избе не осталось. Манефа с Леонидом тут же живут, печальное зрелище представляет их изба при пасеке, пустой дом - чужой дом, бери, что хошь. Растащили кокушенцы избу по бревнышку, заросла пасека травой. Стоят пустыми улья. За всё брался Тимофей, только ничего из него не вышло. Не отчаиваются Нохрины, избу свою вот отмывают, планы строят, главное, что вместе они и все дети при них.
В один из вечеров прошлись по улицам Кокушек нохринские детишки, зовут односельчан на помочи.
-Пожалуйте к нам кушать хлеба-соли; винца и пивца для гостей будет довольно; только сделайте милость, не оставьте просьбы нашей: помогите нам сравняться с прочими православными в работах наших, -выводит слова Акилина, Степан при ней для солидности. Отправили их родители, дав поручение пригласить на помочи односельчан. Пришла пора и новую избу Манефе и Леониду ставить и за мельницы браться. Округлились личики ребятишек, забыли они, как с протянутой рукой по улицам ходить. Входят в избы важно, но уважительно, не заискивают, но требуют. Грех отказываться от помочи, сегодня ты не поможешь, завтра тебе не помогут. От того и собирается народ охотно, где ещё так поешь и выпьешь, как не там?
Рано утром помочане собрались у избы Егора. Емилия пригласила всех за стол, где их накормили и угостили пивом.
-Просим пожаловать на работу, -это уже Манефа склонилась в поклоне, приглашая людей на пасеку. Инструмент подвезли на подводе, люди дошли пешком, благо недалеко. Егор и Леонид без дела не сидели, работали наравне с помочанами, с которыми они были любезны и приветливы. Ни тот, ни другой не могли указывать кому и сколько работать, и принуждать к работе. Если среди помочан случался лодырь и отлыниватель, его больше на помочи не звали.
Весело на помочах, песни звучат, шутки, игры затеваются и шалости. Отдыхают душой хозяева, отогревают свои сердца от каторжной стужи. Здесь же и Мария трудится, помогает бабам готовить еду и детишки при ней. Наливает щедрой рукой Емилия им щей из котелка, ешьте, ребятня до пуза, помочи сегодня, можно. Вернулась Мария в свою старую избу, но не бросили её Нохрины на произвол судьбы с детишками, уж и печь перебрали и запас дров сделали. Крутится вокруг неё Парфений, будто бы подсобляет, хмыкает в ладошку Емилия видя напрасные его усилия. Непроста, ох непроста, Мария, блюдёт себя, как верная жена.
Семён, поддерживаемый внуками тут же скётся, жидковата стала его борода, да и глаза потускнели, но радость от помочей заставляет его бодро шагать и шуточно командовать помочанами. Поднимается сруб бревнышко по брёвнышку вверх, споро работа делается. К вечеру, как работу закончили и накормили всех, начались развлечения. Катаются девки с песнями по деревне на лошадях. Для такого дела пришлось хозяину раскошелиться и нанять соседских лошадей, своими пока Нохрины не обзавелись.
Те, что у новой избы остались хороводы завели да пляски, льются песни в высокое небо в знак благодарности хорошо угостившим хозяевам. Провожает до дома Марию и ребятишек Парфений. Идут быстро, молча, но уже решила за них всё судьба затейница. Гуляют помочане по деревне, заснул на печи под их песни Семён на печи, спокоен его сон, все дети при нём. Сопит рядом Феша, заслужила она этот сон праведными делами своими. Засыпает тихо деревня, что готовит новый день её жителям?
На этом месте можно и закончить, как вы считаете? или продолжим писать, ещё картошку не сажали и на самую большую ярмарку не ездили. Жду вас в комментариях