К удивлению многих, главной на 124-ю бригаду сегодня поставили молодую девчонку. Она была не старше двадцати лет на вид, звали её Маша. Маленькая такая, худенькая. Вся подстанция в шутку звала её «карманным доктором». Чтобы подстраховать в первый ответственный день, в напарники к ней приставили опытного фельдшера Борю.
И вот поступил первый утренний вызов — в школу, к ребёнку с болями в животе. Но через минуту его отменили и придержали: прилетел более срочный.
За окном метель разошлась так, что света белого было не видно — настоящая пурга. Из-за непроглядного снегопада шофёр вёл машину медленно и осторожно. Что бы там ни случилось, своя жизнь и жизнь тех, за кого отвечаешь, всегда дороже.
Только минут через пятнадцать он сумел припарковаться возле одинокого подъезда старенького дома-общежития — такая «аля гостиница», то ли на одну, а то ли на все полторы звезды.
Путь бригады лежал на четвёртый этаж. Конечно же — на 11-м номере. В комнате стояла густая «аромагия бытия»: и от выпитого, и от пролитого. Последнее, понятное дело, как следствие первого.
На диване у давно не мытого окошка устроился «синий» мужичок лет пятидесяти на вид. По паспорту ему было всего 29. Как же так вышло?
Что же, позвольте представить: её величество «синька» она же «зелёный змий» — то, что люди называют злоупотреблением — вот что она с людьми вытворяет и до чего доводит.
Пациент был явно в состоянии выраженного опьянения. На лбу неприятность — глубокое рассечение. Кровь шла заметно, все лицо было залито. Осмотреть себя мужичок не горел особым желанием и упирался от этого всеми силами.
И можно было бы махнуть рукой: «подпиши отказ — и до свидания». Да только как такого горемыку оставишь?
– Дай хоть одним глазом тебя гляну, – пытался приблизиться Боря, но последовал ответ:
– Отвалите! Сам справлюсь!
Кровь упрямо сочилась со лба, лезла в глаза, и от этого он злился ещё больше.
Сосед — тот самый, кто вызвал скорую, – как мог пытался успокоить приятеля, но выходило так себе.
– Слушай, само это не пройдет, – фельдшер говорил как можно спокойнее, держа дистанцию. – Так же можно и жизнь спустить...
И он был прав: на голове сосудов много, и даже небольшая рана иногда даёт вполне приличную кровопотерю — а там уже и потеря давления, и шок да и до потери сознания не далеко. Лучше до этого конечно не доводить.
– Я вас сюда не звал! Уходите!
– Хорошо. Тогда подпишите отказ.
– Ничего не подпишу!
Тут не выдержал сосед:
– Как уедете?! А мне с ним что делать? Нет уж, ребята, так не пойдёт — помогайте, вы же обязаны!
Ну всё, приехали. Осмотреть себя не даёт, отказ подписывать не хочет да еще сосед напирает.
Робкая и ранее не очень уверенная в себе Маша переглянулась с напарником — в её глазах мелькнул не добрый огонёк. Похоже, в её жизни наступил момент сурового вступления во взрослую жизнь, а иначе это назвать сложно.
– Значит так, – жёстко сказала она, так что даже Боря, привыкший к её спокойному голосу, вздрогнул. – Либо даёте себя осмотреть, либо подписываете отказ, либо мы вызываем «02».
Удивительно, но эти магические цифры до сих пор будоражат нетрезвые умы. Одно дело лежать в больничке на мягкой койке, а другое пребывать в КПЗ на твердых нарах в сомнительной компании.
В общем, мужчина наконец-то угомонился и мутно посмотрел на Машу.
И тут такой же синий сосед, как самый настоящий доморощенный психолог, положил ему руку на плечо:
– Да перестань. Дай себя осмотреть, пока тут всё не заляпал. Мне потом это всё отмывать, ты вообще подумал?
Наступила «рекламная» пауза. Наконец пациент кивнул и буркнул:
– Только быстро и без глупостей.
Тут в дело вступил Боря — у Маши пока не было такой скорости реакций.
Осмотрел голову: источников беды оказалось три — на темени, на затылке и над правой бровью. Быстро обработал, наложил повязки. Но на этом история не заканчивалась: тут нужны швы, а это уже разговор о поездке в стационар.
Кое-как растолковали всё это мужику, потратив на него в общей сложности более часа.
За окном пурга успела рассеяться, оставив сугробы — ну, как минимум «почти Камчатка», если мерить коленями.
Усадив его в машине (ложиться он отказался), бригада повезла в стационар — на радость нейрохирургу, травматологу и всему прочему медперсоналу, которые и будут решать что с ним делать дальше, а что думаете вы?