Алина сидела напротив меня в ресторане «Бочка» на Таганке, крутила в руках бокал с просекко и улыбалась той улыбкой, которая одновременно обещает и предупреждает. Двадцать восемь лет, длинные ноги, идеальный маникюр цвета «пыльная роза», платье, которое стоит явно больше, чем моя куртка.
Мы познакомились неделю назад на дне рождения общего знакомого, переписывались пару дней, и вот — первое свидание. Разговор шёл легко: о работе, о кино, о том, что зима в этом году какая-то неправильная. А потом она, будто невзначай, обронила фразу, от которой у меня внутри что-то щёлкнуло:
— Знаешь, Игорь, я для себя давно решила — меньше двухсот тысяч в месяц мне даже смотреть не стоит на мужчину. Не из-за денег, просто это показатель того, что человек состоялся.
Я отпил вина. Посмотрел на неё внимательнее. Она сказала это спокойно, без вызова, как констатацию факта. Не «хочу богатого», не «ищу спонсора» — просто планка, ниже которой начинается зона незаинтересованности.
Мне сорок шесть лет, я зарабатываю чуть больше ста пятидесяти, работаю инженером-конструктором, живу в своей двушке, плачу алименты бывшей жене. Не нищий, но и не олигарх. Обычный мужчина средних лет со средними доходами. И вот передо мной девушка, которая сходу отсекает меня по финансовому цензу.
Я мог бы обидеться. Мог бы встать и уйти. Но вместо этого я решил задать вопрос, который меня действительно интересовал:
— Алина, а давай чисто теоретически — на что бы ты тратила эти двести тысяч? Прямо вот по пунктам, если не секрет.
Она удивилась, подняла бровь:
— Серьёзно хочешь знать?
— Очень, — ответил я. — Мне правда интересно, что для тебя значит эта сумма.
Она подумала секунду, потом достала из сумочки маленький блокнот в кожаной обложке, щёлкнула ручкой и начала писать. Вот это меня и зацепило — она не просто перечисляла, она буквально составляла смету прямо при мне.
- Пункт первый — аренда квартиры. Восемьдесят тысяч рублей
— Во-первых, жильё, — начала Алина, не поднимая глаз от блокнота. — Я снимаю однушку за восемьдесят тысяч. Да, дорого, но это центр, метро рядом, приличный дом, консьерж. Я не могу жить на окраине в панельке. Мне важна атмосфера района.
Я кивнул. Восемьдесят тысяч за аренду. Это больше половины моей зарплаты. Уже интересно.
— То есть восемьдесят сразу уходит на крышу над головой?
— Ну да, — ответила она, как будто это само собой разумеется. — А что не так?
— Ничего, — сказал я. — Продолжай.
- Пункт второй — уход за собой. Тридцать пять тысяч рублей
— Дальше — уход, — Алина продолжала писать. — Салон красоты раз в неделю — маникюр, педикюр, это примерно восемь тысяч в месяц. Окрашивание раз в полтора месяца — десять тысяч, но если разбить, то семь тысяч в месяц. Ботокс раз в полгода — двадцать тысяч, в месяц это три с копейками. Массаж лица — пять тысяч. Эпиляция — четыре тысячи. Косметолог — ещё пять. Итого около тридцати пяти тысяч.
Она загнула пальцы на руке, считая, и я смотрел на эти пальцы с идеальным маникюром, стоимостью две тысячи за один сеанс.
— Ботокс? — переспросил я. — Тебе двадцать восемь.
— Ну и что? — она посмотрела на меня удивлённо. — Профилактика лучше, чем потом морщины убирать. Ты же не хочешь, чтобы твоя девушка выглядела уставшей?
Я промолчал. Она говорила «твоя девушка», будто мы уже пара, а я просто ещё не в курсе.
- Пункт третий — одежда и обувь. Двадцать пять тысяч рублей
— Одежда, — Алина продолжала. — Я не покупаю каждый месяц по десять платьев, но обновлять гардероб надо. Хорошие вещи стоят дорого. Платье нормальное — от десяти тысяч. Туфли приличные — от пятнадцати. Сумка — от двадцати. Белье качественное — три-четыре тысячи комплект. Если усреднить, тысяч двадцать пять в месяц точно уходит.
Я посчитал в уме: восемьдесят плюс тридцать пять плюс двадцать пять — уже сто сорок тысяч. И это только три пункта.
— Дальше что? — спросил я, уже предчувствуя.
- Пункт четвёртый — фитнес, здоровье, еда. Тридцать тысяч рублей
— Спортзал — семь тысяч, хожу в хороший, с бассейном и тренером, — Алина писала быстро, явно эти цифры она знала наизусть. — Еда — тысяч пятнадцать, я не ем фастфуд, покупаю органику, хожу во «Вкусвилл» и на рынок. Анализы, врачи, витамины — ещё тысяч восемь в месяц минимум. Итого тридцать тысяч.
Восемьдесят плюс тридцать пять плюс двадцать пять плюс тридцать — уже сто семьдесят. До двухсот оставалось тридцать тысяч.
— И последнее, — сказала она, закрывая блокнот, — это жизнь. Кафе, кино, такси, подарки подругам, книги, курсы, путешествия хотя бы раз в три месяца. На это уходит всё остальное — тысяч тридцать. Вот и получается ровно двести тысяч. Никакой роскоши, просто нормальная жизнь.
Она отложила блокнот, посмотрела на меня и спросила:
— Ну что, удивила?
Я сидел и понимал — мы с другой планеты
Удивила. Но не тем, чем она ожидала. Я не был шокирован цифрами — я был шокирован тем, что для неё это норма. Что восемьдесят тысяч за аренду однушки в центре — это не роскошь, а «приличное жильё». Что ботокс в двадцать восемь — это «профилактика». Что двадцать пять тысяч в месяц на одежду — это «обновление гардероба».
Я живу в своей квартире, которую выплатил десять лет назад. Не хожу в салоны красоты, стригусь в обычной парикмахерской за пятьсот рублей. Покупаю одежду в «Спортмастере» и на маркетплейсах. Мой бюджет на «жизнь» — это её бюджет на маникюр.
— Знаешь, Алина, — сказал я, допивая вино, — я понял одну вещь. Ты не меркантильная. Ты просто живёшь в системе координат, где двести тысяч — это минимум для комфорта. А я живу в системе, где сто пятьдесят — это нормальный достаток.
Она кивнула:
— Вот именно. Я не прошу купить мне «Порше». Я просто хочу жить так, как считаю правильным. И мне нужен мужчина, который обеспечит себе такой же уровень. Не мне — себе. Потому что если он зарабатывает меньше, он просто не поймёт мой образ жизни.
И тут я осознал самое главное
Она не хотела, чтобы я её содержал. Она хотела, чтобы мы были из одного социального слоя. Чтобы для меня восемьдесят тысяч за аренду тоже было нормой. Чтобы я тоже ходил в спортзал за семь тысяч и покупал рубашки за десять. Чтобы мы могли вместе слетать на выходные в Стамбул и не считать, сколько это стоит.
Проблема была не в том, что она хотела моих денег. Проблема была в том, что она не хотела опускаться до моего уровня жизни. А я не хотел и не мог подняться до её.
Мы допили вино, поболтали ещё минут двадцать ни о чём, потом я расплатился за ужин — четыре тысячи рублей, треть её месячного бюджета на еду — и мы разошлись. Без обид, без претензий, просто как два человека, которые поняли: нам не по пути.
Я шёл до метро и думал: может, она права? Может, дело не в меркантильности, а в том, что у каждого свой уровень комфорта? И искать партнёра надо среди тех, кто живёт в том же финансовом диапазоне?
Но с другой стороны — разве любовь измеряется суммой в платёжке? Разве не бывает так, что два человека с разными доходами находят общий язык, общие ценности, общее счастье?
Или я просто романтик, а мир стал слишком прагматичным?
А вы считаете правильным выбирать партнёра по уровню дохода или это убивает настоящие чувства?
Может ли мужчина с зарплатой 150К быть счастлив с женщиной, которая тратит 200К в месяц на себя?
Или Алина права — и лучше сразу искать "своего" по финансам, чем потом страдать от разницы в образе жизни?