Дарья сидела на подоконнике, наблюдая, как Оскар лениво наблюдает за её утренними сборами. В третий раз за утро она перебирала гардероб — одно платье за другим. Чёрное строгое платье полетело на кровать. Бежевое с глубоким вырезом показалось ей слишком откровенным для встречи с отцом. Серая модель вообще выглядела так, будто она собиралась на траурную церемонию, хотя предстоял всего лишь семейный обед. Тишину разорвала назойливая вибрация телефона на тумбочке. Пришло очередное сообщение от Михаила Александровича. «Лариса заказала твоё любимое. Не опаздывай». Дарья горько усмехнулась. Мачеха, конечно, не имела ни малейшего понятия о её настоящих вкусах — за двадцать два года так и не удосужилась поинтересоваться. В конце концов она остановила выбор на синем платье — своеобразном компромиссе между статусом дочери успешного бизнесмена и образом самостоятельной девушки, которая сама зарабатывает на жизнь. Оскар, свернувшись калачиком на подоконнике, тихо мурлыкнул, словно осуждая её выбор. Этот кот всегда тонко чувствовал, когда Дарья начинала обманывать самое себя.
Ресторан встретил её привычной ледяной прохладой кондиционеров и мгновенно узнающими взглядами официантов. Отец уже сидел за столиком у окна, просматривая что-то на планшете. Рядом, вся в жемчугах, с улыбкой, от которой пахло дешёвым нафталином, восседала Лариса. Михаил Александрович поднялся, обнял дочь, и она уловила знакомый аромат дорогого одеколона с нотками сигар.
— Похудела, — констатировал он, деловито отодвигая для неё стул. — Много работаешь?
— Много работала в последнее время, — ответила Дарья, садясь и кладя сумку на соседний стул.
Отец тут же придвинул к ней бокал и, без лишних слов, перешёл к сути встречи. У него было деловое предложение. Он открывал новое направление — пиар и маркетинг для строительных проектов — и искал руководителя для отдела. Зарплата обещала быть втрое выше текущей, полный социальный пакет, служебный автомобиль. Дарья отпила вина, и его кисловатый вкус сразу разочаровал. Отец снова заказал не то. Она отказалась, даже не став вникать в детали предложения. Лариса тут же изобразила живейший интерес, но Дарья прекрасно видела: мачеха уже была в курсе всего. Конечно, была. Михаил Александрович никогда не принимал серьёзных решений без её одобрения.
В голосе отца прозвучало явное раздражение.
— Почему отказываешься? Это же отличный шанс.
— Потому что в этой должности все будут видеть только твоё решение. А где же тогда моя заслуга?
— Какие глупости. Половина Москвы работает по родственным связям, и прекрасно себя чувствует.
— А я — не «половина Москвы». Я — твоя дочь, — твёрдо парировала Дарья.
Лариса вмешалась с напускной мягкостью.
— Дашенька, отец просто переживает за тебя. Ты же снимаешь маленькую квартиру на окраине, трудишься за скромные деньги…
— Зато эти скромные деньги я зарабатываю сама, — холодно возразила Дарья.
Михаил Александрович положил ладонь на стол.
— И что это доказывает? Что ты упряма? Я и так это знаю. Я предлагаю нормальную должность, не синекуру. Будешь трудиться наравне со всеми.
Дарья понимала, что сейчас стоит вежливо поблагодарить, отказаться и сменить тему. Но вместо этого из неё вырвалось то, что она не планировала произносить вслух.
— Ты хочешь меня просто купить. Как когда-то «купил» себе удобную жену в лице Ларисы.
В воздухе повисла гробовая тишина. Мачеха резко побледнела. Михаил Александрович медленно откинулся на спинку стула, его лицо стало каменным. Дарья, извинившись, сказала, что ей пора. Она встала и почти выбежала из ресторана. Только на улице, судорожно глотая тёплый воздух, Дарья осознала, что её тело предательски дрожит с головы до пят. Телефон разрывался от звонков отца. Она сбросила вызов, отправила короткое сообщение с извинениями и просьбой дать ей время. По дороге домой зашла в аптеку за каплями валерианы. Руки тряслись так сильно, что ей с трудом удалось расплатиться. Кассирша смотрела с участием, но Дарья отвернулась. Чужой жалости ей сейчас не хватало. Дома она налила воды, приняла капли и опустилась на диван. Оскар тут же материализовался из-под стола и устроился у неё на коленях. Дарья гладила кота, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Телефон продолжал вибрировать. Она отключила звук.
Спустя полчаса пришло сообщение от отца, короткое и неожиданное: «Понял. Дам тебе время. Но знай — я всегда на твоей стороне. Всегда». Дарья уставилась в экран. Михаил Александрович никогда не извинялся. Никогда не признавал свою неправоту. Это было странно. Подозрительно странно. Чтобы отвлечься, она открыла социальные сети, механически листая ленту, и вдруг наткнулась на фотографию, от которой у неё перехватило дыхание. Никита Волков. Прошло три года, но она узнала его мгновенно. На снимке он стоял на церемонии вручения какой-то архитектурной премии. Он повзрослел, стал более собранным и, как ей показалось, ещё более притягательным, чем в их единственную встречу. Дарья зажмурилась, прогоняя нахлынувшие воспоминания. То свидание закончилось настоящей катастрофой.
Они познакомились на выставке современного искусства. Никита подошёл первым, пошутил над инсталляцией из консервных банок, и Дарья рассмеялась. Он был дерзким, остроумным, совершенно непохожим на приглаженных сынков из круга общения её отца. Они проговорили два часа. Он пригласил её в кафе на следующий вечер. Всё шло хорошо ровно до того момента, когда Никита заказал одно блюдо на двоих. Он улыбнулся и сказал, что цены здесь высоковаты, и спросил, не против ли она разделить порцию. Дарья, растерявшись, кивнула. Потом он выбрал самое дешёвое вино, а когда принесли счёт, предложил оплатить пополам. И тут она поняла: он специально выбрал недорогое место, тщательно рассчитывая бюджет. Он заметил её замешательство, смутился, извинился. Объяснил, что переживает непростой период, но обязательно пригласит её в хороший ресторан, когда дела наладятся. Желая сгладить неловкость, Дарья поспешно достала банковскую карту и предложила оплатить счёт самой.
И тогда его лицо изменилось. Он горько усмехнулся.
— Богатенькая папина дочка решила оплатить счёт бедному архитектору?
— Нет, я просто… — попыталась она объяснить, но он её перебил.
— Мне не нужны спонсоры. Если ты привыкла к заведениям, где официанты пляшут вокруг столика, это твои проблемы. Мне такие неинтересны.
Щёки Даши пылали. Люди за соседними столами начали оборачиваться. Она попыталась что-то возразить, но Никита продолжал, его голос звучал жёстко и обиженно.
— Я всё понял. Ты хотела показать, какая ты независимая и современная. А на самом деле все твои капризы оплачивает папочка. Я прав?
Она встала. Её голос дрожал, когда она произнесла:
— Ты ничего обо мне не знаешь.
— И знать не хочу, — бросил он ей вслед.
Дарья ушла. Разрыдалась уже в такси. А через час раздался звонок отца — взволнованного, встревоженного. Оказалось, администратор кафе, узнав фамилию Савельевой, счёл своим долгом доложить Михаилу Александровичу о «неприятном инциденте». Отец пообещал разобраться. На следующий день Никита Волков уволился из компании, где тогда работал. Ходили слухи, что ему деликатно «посоветовали» это сделать после пары звонков сверху. Дарья не знала, правда ли это, но все три года жила с тяжёлым чувством вины. И теперь, глядя на его фотографию, она ощутила не желание отомстить, а что-то другое — потребность доказать. Показать ему. Себе. Она сама не могла понять что. Оскар мурлыкнул и лапой нечаянно задел экран телефона. Фотография увеличилась. В описании говорилось, что Никита Волков теперь является ведущим архитектором бюро «Горизонт» и лауреатом нескольких престижных премий. Дарья открыла сайт бюро, рассматривала проекты, читала интервью. Никита говорил о социальной архитектуре, о том, что жильё должно быть доступным, критиковал застройщиков-спекулянтов, гоняющихся только за прибылью. Критиковал таких, как её отец. Она закрыла браузер и попыталась заснуть, но сон не шёл. В голове крутились обрывки той ссоры, смешанные с сожалениями и сегодняшней скандальной сценой с отцом.
Утром Дарья пришла на работу раньше всех, заварила кофе, включила компьютер. В почте её ждало письмо от директора, Елены Владимировны: срочное совещание в десять утра по поводу нового крупного клиента. На совещании выяснилось, что агентство получило заказ от бюро «Горизонт». Требовалась разработка пиар-кампании для нового проекта доступного жилья. Бюджет был солидным, сроки сжатыми, клиент — требовательным. Елена Владимировна спросила, кто готов взять проект. Дарья подняла руку, даже не успев обдумать своё решение. Директор удивлённо приподняла бровь, но кивнула.
— Хорошо. Курировать проект будет Савельева.
Дарья вернулась за свой стол и уставилась в монитор. Что она только что наделала? Зачем? Оскар, будь он здесь, наверняка посмотрел бы на неё с немым укором. Но отступать было уже поздно.
Никита Волков появился в их офисе в понедельник ровно в десять утра. Дарья наблюдала за ним через стеклянную стену переговорки. Он разговаривал с Еленой Владимировной, что-то оживлённо объяснял, показывая на макет. Он действительно повзрослел, в нём появилась жёсткая деловая хватка. Костюм сидел безупречно, но во взгляде читалась всё та же старая насторожённость. Елена Владимировна поманила её. Дарья взяла планшет и вошла в переговорку. Директор представила её как лучшего пиар-менеджера, который будет вести проект.
Никита обернулся. Их взгляды встретились. Он нахмурился.
— Савельева? Михаил Александрович Савельев, застройщик. Это ваш отец?
— Да, — спокойно подтвердила Дарья. — Но к его бизнесу я не имею никакого отношения.
— Папочка, видимо, так и не смог устроить дочку к себе на тёплое место? — бросил он, отворачиваясь к макету.
Елена Владимировна растерянно заморгала. Дарья почувствовала, как внутри всё сжимается от холода и одновременно закипает.
— Если у вас есть предубеждения насчёт моей фамилии, я могу передать проект другому менеджеру, — предложила она, стараясь говорить ровно.
— Не надо, — отрезал он. — Просто хочу убедиться, что вы понимаете специфику. Мы строим жильё для обычных людей. Доступное, качественное. Это не про люксовые апартаменты вашего отца.
— Я понимаю, — сказала Дарья, открывая планшет. — Именно поэтому я и взялась за этот проект. У меня уже есть несколько идей, как привлечь целевую аудиторию.
Следующий час они обсуждали стратегию. Никита говорил о философии проекта, о том, что жильё — это право, а не привилегия, об экологичных материалах и продуманной инфраструктуре для семей. Дарья записывала, задавала точные вопросы, чувствуя, как он постепенно оттаивает, начинает видеть в ней профессионала, а не просто «дочку застройщика». В конце встречи он задержался.
— Прошу прощения за резкость там, в начале, — сказал он, слегка потёр переносицу. — У меня… сложные отношения с этой темой. С неравенством. С людьми, которые получают всё готовым.
— Вы уверены, что всегда можете отличить, кто что получил готовым, а кто — нет? — мягко спросила Дарья. — К пятнице у меня будет готов детальный медиаплан. Устроит?
Он кивнул и ушёл.
Вечером дома Оскар устроился прямо на крышке её ноутбука. Умный кот, казалось, всем видом показывал, что она совершила ошибку. Дарья отнесла его на диван.
— Я просто делаю свою работу. Он — клиент, я — менеджер. Всё строго профессионально.
Оскар в ответ лишь зевнул, демонстрируя острые клыки.
Телефон завибрировал. Отец. «Встретимся на даче в субботу. Поговорим по душам. Ларисы не будет». Дарья уставилась в сообщение. Михаил Александрович никогда не просил «поговорить по душам». Это было так же странно, как и его предыдущее сообщение. Она ответила коротким согласием.
В среду её разбудил кошмар. Она снова сидела в том самом кафе, а Никита снова и снова произносил обидное «Богатенькая папина дочка». Она проснулась в холодном поту. Оскар сидел рядом и смотрел на неё своими спокойными янтарными глазами.
В пятницу она представляла Никите финальную версию медиаплана. Они встретились в нейтральном кафе неподалёку от его офиса. Он внимательно изучал презентацию, делал пометки, кивал.
— Отлично проработано. Даже больше, чем я ожидал, — наконец сказал он, поднимая на неё взгляд.
— Спасибо, — кивнула Дарья.
— Можно задать личный вопрос?
— Попробуйте, — насторожилась она.
— Почему вы не работаете на отца? Уверен, он предлагал. Такие люди обычно стараются держать детей рядом.
— Откуда такая уверенность? — парировала Дарья.
— Логично предположить. Так почему отказались?
Дарья медленно провела пальцем по краю чашки.
— Потому что мне важно знать, что я чего-то стою сама по себе. Без фамилии, без связей. Просто я.
— И как, стоите? — спросил он, и в его голосе не было насмешки, скорее любопытство.
— Пока не уверена. Но я над этим работаю, — честно ответила она.
Что-то изменилось в его выражении лица, оно стало мягче. Он извинился за свои первоначальные предубеждения, и разговор как-то сам собой перешёл на «ты». Они обсуждали детали кампании ещё около часа, и Дарья ловила себя на мысли, что с ним легко. Он задавал умные вопросы, быстро схватывал суть, не пытался самоутвердиться за её счёт. Совсем не тот агрессивный циник с того злополучного свидания. Или он просто её не узнал и поэтому был другим?
На прощание он остановил её у выхода.
— В субботу у нас в бюро небольшой тимбилдинг, неформальный. Хочешь прийти? Познакомишься с командой, это поможет в работе.
Дарья вспомнила про дачу отца. Но можно было успеть и туда, и сюда.
— Во сколько?
— К шести вечера. Адрес скину, — улыбнулся он.
В субботу утром Дарья ехала на отцовскую дачу в Подмосковье. Оскар провожал её с дивана укоризненным взглядом. Кот явно чуял неладное. Отец встретил её на крыльце в простом свитере, без привычной деловой строгости. Они сели на солнечной веранде. Михаил Александрович разлил по чашкам ароматный чай, придвинул тарелку с домашними пирожками.
Он начал без долгих предисловий.
— Я был не прав. Не должен был давить на тебя. Ты взрослый человек, сама вправе решать.
Дарья попыталась возразить, но он мягко остановил её.
— Нет, дай мне договорить. После смерти твоей мамы я… растерялся. Не знал, как быть отцом для маленькой девочки в одиночку. И когда появилась Лариса, мне показалось, что это решение. Женщина в доме, помощь, поддержка.
— Она никогда не была мне матерью, — тихо сказала Дарья.
— Знаю. И понимаю сейчас, — кивнул отец. — Мой выбор тогда был эгоистичным. Мне стало проще, а тебе — тяжелее. Я прошу у тебя прощения.
Дарья смотрела на него и не узнавала. Он никогда не говорил о маме. Эта тема была под строжайшим запретом.
— Почему ты рассказываешь это сейчас?
Отец тяжело вздохнул.
— Потому что я чувствую, что теряю тебя. И никакие деньги или связи тут не помогут. Ты уходишь, и я не могу ничего поделать, кроме как попросить прощения.
— Я не ухожу, папа. Я просто пытаюсь жить своей жизнью.
— Я знаю. И твоя мама гордилась бы тобой. Ты такая же упрямая и честная, как она.
Они проговорили ещё два часа. Михаил Александрович рассказывал истории, которые Дарья никогда не слышала: как они познакомились с мамой, как радовались, когда родилась она. Это были истории, полные жизни, любви и боли, словно он открыл наконец запертую на ключ шкатулку с прошлым. Уезжая, Дарья чувствовала, как внутри что-то сдвинулось с мёртвой точки. Рана не зажила, но в ней появился просвет, проблеск надежды.
Вечером она приехала на тимбилдинг. Бюро «Горизонт» занимало просторный лофт с высокими потолками, заставленными макетами зданий. Человек двадцать сотрудников сидели на подушках, играли в настольные игры, общались. Никита, увидев её, помахал рукой и пошёл навстречу, чтобы познакомить с командой.
Вечер проходил непринуждённо и даже весело. Команда Никиты оказалась удивительно простой и тёплой, без намёка на пафос или подхалимство. Они подтрунивали над своим боссом, а он с деланной суровостью огрызался, и все дружно смеялись. Дарья постепенно расслабилась, выпила пару бокалов вина и с удивлением ловила себя на чувстве, что здесь, среди этих увлечённых своим делом людей, ей по-настоящему хорошо. Здесь всё было правильно. Ближе к полуночи гости начали потихоньку расходиться. Никита проводил Дашу до выхода.
— Спасибо, что пришла. Ребята тебя хорошо приняли, — сказал он, прислонившись к косяку.
— Взаимно, — улыбнулась она. — Мне было интересно.
Они замерли на пороге, и внезапная пауза повисла в воздухе. Никита задумчиво посмотрел на неё.
— Слушай, а мы точно раньше не встречались? У меня такое стойкое ощущение… будто я тебя знаю. Откуда-то из далёкого прошлого.
Продолжение :