Пласидо Доминго исполнил все оперные партии, написанные для тенора и баритона. Недавно маэстро исполнилось 85, и он по-прежнему не мыслит своей жизни без сцены. По случаю концерта в Баку мы поговорили с Доминго о музыке, детстве в театре, сыгранных ролях и прогулках по Баку.
В конце прошлого года Пласидо Доминго посетил Баку. До этого столичные любители оперы имели возможность услышать мировую знаменитость в 2010-м на торжественной церемонии, посвященной 87-й годовщине со дня рождения Гейдара Алиева.
«Меня всегда очень тепло встречала азербайджанская публика, – ответил Пласидо Доминго на наш вопрос о нынешнем концерте. – На мой взгляд, здесь вообще много внимания уделяется музыке и культуре в целом, что очень важно. Баку меня искренне восхищает, в том числе невероятным разнообразием архитектурных стилей, создающих особую атмосферу, я бы сказал, уникальную. Гуляя по городу, я обратил внимание на то, как заботливо здесь за всем ухаживают. И еще я увидел потрясающую трассу «Формулы-1»!»
На сей раз певец выступил в Баку вместе с сыном Пласидо Доминго младшим, народным артистом Юсифом Эйвазовым, заслуженной артисткой Афаг Аббасовой и оперной певицей из Швейцарии Дарьей Рыбак. В концертном зале Центра Гейдара Алиева («Энергия в этом зале просто фантастическая!» – комментирует маэстро) звучали арии Пуччини, Верди, Масканьи.
«Обычно на своих концертных выступлениях я начинаю программу с оперных арий, потом чуть-чуть оперетты, отрывки из бродвейских мюзиклов, сарсуэла, национальные песни. Когда в зале шесть-семь тысяч зрителей, вкус у публики очень разнообразный. Но в конечном счете все любят хорошую музыку, людям нравится такое разнообразие».
Узнав побольше о том, как живет и работает маэстро, можно попытаться вывести кристально чистую, почти математическую формулу его успеха. Наверняка она пригодится молодым певцам, покровительствовать которым знаменитый тенор начал еще в 1993 году, будучи уже мэтром. Именно тогда Пласидо Доминго организовал конкурс оперных талантов Operalia. Получив в 2009-м в Швеции премию Биргит Нильссон за выдающиеся достижения в музыке (миллион долларов), отдал ее на развитие конкурса и поддержку молодых талантов.
Прежде всего поражает, насколько сеньор Доминго дружелюбный человек. Подобный тип характера называют «мягкое благородство». От мировой знаменитости с горячей испанской кровью такого не ожидаешь, и Пласидо, действительно, осознанно воспитал в себе строгую эмоциональную дисциплину.
«Опера – территория кипящих эмоций. Но в остальном я предпочитаю спокойную жизнь. Семья – это то, что дает равновесие. Я всегда говорил: мне нравится страдать на сцене, я оставляю страдание и другие сильные чувства для сцены, а за ее пределами хочу быть счастливым человеком. Считаю сцену местом очищения. Здесь переживаю смерть, любовь, ревность, отчаяние, надежду – всё, что делает человека человеком. В реальной жизни столь сильные эмоции разрушили бы любого. В театре же, напротив, они не разрушают, а освобождают. Это, если хотите, катарсис. То, что описывал Аристотель: мы очищаемся через страдание – но через страдание, прожитое «в чужой судьбе», в искусстве».
На сцене он закалывает себя – как Отелло.
Умирает, отравленный соперником, – как дож Генуи в «Симоне Бокканегра».
Его расстреливают – как Каварадосси в «Тоске».
Казнят на гильотине – как Андре Шенье.
Если же герой Доминго не расстается с жизнью, то бесконечно оплакивает потерянную любовь – как Рудольф в «Богеме» или кавалер де Грие в «Манон Леско».
Зритель приходит в оперу не только послушать великую музыку в исполнении прекрасных голосов, но и чтобы пережить этот катарсис, – и каждый, кто способен чувствовать, тоже очищается, проживая чужую боль. Театральные критики в разные времена писали, что Доминго больше, чем певец, больше, чем артист, он «почти священник», «врачеватель наших душ». Обожествление его не знает границ – в Мехико, городе, где Пласидо вырос, ему даже поставили памятник.
Кстати, возвращаясь к «строгой эмоциональной дисциплине»: любопытно, что у Доминго она выражается даже по отношению к персонажам. Как-то маэстро спросили, есть ли роль, которая ему не нравится, и он ответил: Распутин в опере Деборы Драттел «Николай и Александра». «Он пьяница, человек с отвратительными привычками, использует власть, чтобы соблазнять женщин, – фу!»
Пласидо Доминго, чье имя и фамилия переводятся с испанского как «безмятежное воскресенье», обладает невероятной работоспособностью, он просто ненавидит – и всю жизнь ненавидел – тратить время впустую. Его любимая поговорка (она вынесена в верхнюю строчку на его официальном сайте) – If I rest I rust, «Если я отдыхаю, я ржавею».
«Для меня работа – это жизнь. Я отдыхаю лишь тогда, когда посвящаю время семье. А вот на сцене живу на полную мощность. Это моя природа, и мне это нравится».
Многие десятилетия он почти в буквальном смысле живет в самолетах между сценическими площадками на разных континентах, где поет и дирижирует, руководит оперными труппами, управляет собственными ресторанами… Его агент согласовывал выступления так, чтобы не оставалось свободных «окошек»: после утреннего прогона в Ковент-Гардене вылететь в Вену к гала-концерту, на следующий день вернуться в Лондон, а вечером назавтра петь в Милане. И между делом слетать в Южную Америку на футбольный матч любимой команды.
Стал ли он больше беречь себя по прошествии лет? Судя по концертной афише, не слишком: Гуанчжоу, Дубай, Гштад, Овьедо, Вена, Блайбах, Монте-Карло, Копенгаген, Братислава, Дюссельдорф (и это только с декабря по май).
«В чем мой секрет? Страсть! Я люблю то, что делаю, и абсолютно счастлив, когда исполняю музыку и нахожусь рядом с театром, коллегами, семьей, дорогими друзьями. Я вырос в этом мире. Родители подарили мне две жизни – физическую и музыкальную. Я не знал ничего иного, кроме, конечно, футбола, который всегда был еще одной моей страстью. А так я просто всегда хотел быть рядом с музыкой».
Впрочем, как раз это для Пласидо Доминго никогда не было проблемой. Он вырос за кулисами музыкального театра: ребенком спал в гримерках, играл в декорациях и между делом наблюдал, как рождаются спектакли сарсуэлы. Родители – оба актеры, руководившие собственным маленьким театриком, – переехали из Испании (там Пласидо появился на свет) в Мексику и добились успеха.
Сарсуэла – особый фольклорный жанр, с давних пор существующий на родине певца. Во всех регионах – от Андалусии до Страны Басков, от Каталонии до Галисии – местные композиторы сочиняли нехитрые истории о счастливой или несчастной любви, а режиссеры воплощали их на сцене с элементами балета, диалогами, комическими ситуациями, но часто и с серьезным драматическим накалом.
«Я видел, как артисты страдают, волнуются, пробуют, репетируют. Как реагирует публика. И я любил это с самого начала, всей душой. Я обожал музыку сарсуэл, которые ставили родители, – это мой первый театр. Мне нравилось слушать, как поют взрослые. Естественно, я подражал им. Играл на маленьких инструментах. Думаю, музыка была во мне всегда – просто потому что меня окружали люди, которые жили ею».
В шесть лет Пласидо впервые вышел на сцену. Он вспоминает, как ему доверили крошечную роль без слов, требовалось просто пройти по сцене, но для мальчика это оказалось огромным событием.
Если спросить, испытывал ли он когда-либо страх сцены, ответит, не задумываясь ни на секунду: «Нет, сцена была моим домом, там я всегда чувствовал себя уверенно. Думаю, это от родителей – они всегда были спокойны перед выходом. Я видел, что работа на сцене – это часть жизни, а не повод для паники».
К слову, он никогда не мечтал заниматься чем-то еще кроме музыки – точнее, оперы.
«Случались, конечно, периоды сомнений, когда казалось, что все слишком сложно. Но даже в такие минуты я не представлял, что мог бы оставить музыку».
Его жажда жизни проявлена и в скупых фактах биографии: в 16 лет первый раз женился, в 17 стал отцом, постоянно аккомпанировал, дирижировал, пел в сарсуэле своих родителей (поэтому его совет молодым певцам: «Превращайте любую возможность в урок – ни один шаг не пропадает зря»), в 20 исполнил партию Артура в «Лючии ди Ламмермур» в Далласе.
Вехи биографии – его роли. Любопытный факт: Доминго начинал как баритон – в юности его голос был более, как говорят оперные критики, «темным», затем перешел на теноровый репертуар. Исполнив все главные партии, вернулся к баритону – с возрастом голос снова стал более густым, зрелым, насыщенным, элегичным. Это произошло примерно 15 лет назад, что позволило маэстро исполнить все «заветные баритональные роли», о которых мечтал с юности («Мой голос «потемнел», и всё словно вернулось на круги своя»): «Симон Бокканегра», «Риголетто», «Двое Фоскари», «Таис»… Все «монаршие и отцовские партии», как говорит, теперь его.
Но есть роль, которая стоит особняком в репертуаре и в жизни Пласидо Доминго, – он исполняет ее чаще всего (счет идет на сотни). Часто говорит, что, исполняя Отелло, «оставляет Пласидо в гримерке и берет с собой только голос» – всё остальное принадлежит персонажу.
«Каждая роль – как если бы вы становились этим человеком. Иначе невозможно. Нельзя просто «изобразить» эмоцию – нужно ее прожить. Когда я пою Хозе в «Кармен», становлюсь Хозе. Я позволяю ему прожить через меня свою трагедию. То же и с Отелло. Но Отелло – особый случай. «Отелло» для меня, безусловно, опера опер, роль ролей. Это партитура, которая объединяет вокальное мастерство и драматическое исполнение. Нельзя ее просто петь, нужно прожить. Отелло полностью захватывает – это огромный эмоциональный груз. После спектакля я бываю буквально истощен. В такие вечера очень мало говорю. Требуется время, чтобы вернуться в себя».
Как легендарные спортсмены с возрастом переходят на тренерскую работу, так же естественно для оперного певца стать дирижером. В этом качестве Пласидо Доминго провел более 500 оперных и симфонических выступлений – с оркестрами в Метрополитен-опере, Ковент-Гардене, Венской опере, филармониях Лос-Анджелеса, Берлина, на многих других площадках. В течение последних 10–15 лет он часто говорил о переходе на полную дирижерскую карьеру, тем не менее в свои 85 так и не смог отказаться от сцены, продолжая гастролировать и петь.
Выступая в Баку в 2010 году, Пласидо Доминго взорвал зал, исполнив азербайджанскую песню «Сене де галмаз». Конечно, подобного сюрприза ждали и в этот раз – и действительно, вместе с другими певцами он исполнил народную песню «Кючелере су сепмишем». «Азербайджанские мелодии особые, они сближают нас с традициями давнего прошлого и в то же время позволяют музыкантам импровизировать. Во время подготовки к концертам по всему миру я прислушиваюсь к рекомендациям местных исполнителей, в этот раз последовал совету Юсифа (Эйвазова. – Прим. ред.) и выбрал эту прекрасную музыку».
Да, еще один элемент в формуле успеха Пласидо Доминго – его щедрость, избыточная, какой она только в опере и бывает.
Читайте еще:
Дон Кихот от кутюр: Игорь Чапурин
Новая роль: Эльчин Азизов поставил оперу «Иоланта» в Большом театре
Текст: Елена Голованова