Он заходит в палату не просто врачом. Он заходит как последнее звено в длинной, скрипучей цепочке обстоятельств. И от него ждут чуда, хотя весь его рабочий день - это битва не с болезнью, а с контекстом, который эту болезнь окружает и усугубляет.
Он - заложник времени. Его главный ресурс, который отмеряет не пульс пациента, а тиканье наручных часов. 12 минут на приём. В идеальном учебнике по терапии на сбор анамнеза отводится час. В его реальности - первые три минуты уходят на то, чтобы система авторизовала его в электронной карте. За оставшиеся девять он должен успеть стать немного волшебником: распознать истину между строк жалоб, принять решение, которое не разнесёт в щепки проверяющий алгоритм страховой, и остаться человеком, который не смотрит исключительно в монитор. Он постоянно делает невыбираемый выбор: уделить ли эти две минуты тревожной пациентке, которая медленно говорит, или успеть заполнить все обязательные поля, чтобы потом не получить штраф за «неполное оформление». Он лечит не в режиме осмысления, а в режиме непрерывного цейтнота.
Он - заложник дефицита. Не только дефицита кадров, когда на тридцать коек - один дежурный врач. Но и дефицита простых решений. Ему вменяют в обязанность следовать клиническим рекомендациям (с одной стороны), но тут же навязывают формулу экономической эффективности (с другой). Он знает, что пациенту идеально подошёл бы препарат «А», но в больнице закуплен только более дешёвый и менее селективный препарат «Б», потому что тендер выиграл тот, кто предложил минимальную цену. Его профессиональная совесть спорит с должностной инструкцией. И чаще всего побеждает инструкция. Его руки связаны не его нежеланием, а ведомственными приказами и статьёй бюджета.
Он - заложник парадоксальной логики. От него требуют персонализированного подхода, но выдают для работы максимально унифицированные, обезличенные протоколы. Его призывают к эмпатии, но сама система выстроена так, чтобы эмпатию выжигать на корню: бесконечный поток, кипы бумаг, угроза санкций за любое отклонение от маршрутной карты. Он должен быть чутким психологом, но при этом его общение с пациентом постоянно опосредовано - экраном компьютера, бланком, отчётом, талоном. Система создала условия, где проще, быстрее и безопаснее быть безликим исполнителем. А от него всё ещё ждут человечности.
Но самое главное - он заложник двойной ответственности. Перед пациентом - за здоровье и жизнь. Перед системой - за соблюдение её бесчисленных, часто противоречивых регламентов. И когда случается ошибка, система с лёгкостью возлагает всю полноту персональной ответственности на него, конкретного человека в халате. Как будто он действовал в идеальном вакууме, а не в условиях, которые эта же система и создала: нехватки времени, усталости от трёх смен подряд, устаревшего оборудования, давления сверху «по оптимизации расходов».
Он стоит между молотом и наковальней. Молот - это болезнь, непредсказуемая, сложная, требующая творческого подхода. Наковальня - это система, жёсткая, ригидная, требующая следования правилам.
И в этом заложничестве - трагедия современной медицины. Мы, пациенты, приходим к Человеку, надеясь на его сострадание, опыт, интуицию. Но этот Человек вынужден каждый день примерять на себя сковывающие доспехи Системы. И иногда под этими доспехами его просто не видно. Мы злимся на равнодушие, на спешку, на формальность. И часто не догадываемся, что злимся не на врача, а на его защитную реакцию на невыносимые условия, в которые его поставили.
Он не просит скидок за это. Он просто приходит на следующую смену. Потому что за всеми этими обстоятельствами, протоколами и отчётами всё ещё живёт в нём тот самый Человек, который когда-то решил спасать других. Он учится работать не вопреки системе - внутри неё. Находить лазейки для человечности в параграфах инструкций. Вписывать сострадание в отведённые двенадцать минут. Совершать маленькие, незаметные для отчётности подвиги каждый день.
Понимая это, мы перестаём видеть в нем функцию. Мы начинаем видеть союзника, который, как и мы, борется с ветряными мельницами обстоятельств. Только его ветряные мельницы - это графики, нормативы, коды МКБ и вечное ожидание чуда от него при полном отсутствии чудес для него самого.