В детстве я увлекалась этологией (это наука о поведении животных) и кинологией.
Увлекалась только теоретически, так как завести собаку мне не разрешали, увы.
Но я прочитала кучу книг, из которых почерпнула множество знаний о мире не только животных, но и людей.
В какой-то продвинутой книге по дрессировке я прочитала, что собак нельзя наказывать одинаково: нужно наблюдать, насколько чувствителен щенок, и ни в коем случае не использовать наказания, превышающие порог его чувствительности.
Некоторым собакам стоит только показать свернутую в трубку газету и слегка замахнуться – и бедный пёсель испугается, заскулит и побежит прятаться под стол, а другого можно этой газетой охаживать по заднице и бокам, а он будет радостно прыгать и восхищаться, какую, мол, весёлую игру ты придумал, хозяин, давай ещё!
У людей так же!
Простите, что сравниваю с собаками – я их люблю и не вижу в таком сравнении ничего оскорбительного.
Когда я обучалась психологии, концепция травмы для меня не открыла в этом плане ничего нового: я уже знала, что шкала чувств не бывает одинаковой, у всех своя мера и своя чувствительность.
Из этого следует важный вывод:
Никто не выбирает, травмироваться ему или нет.
Это не решение, это реакция психики, над которой мы не властны.
И никто не может решать, могло нас травмировать какое-то событие, или это «ерунда».
Нравится нам это или нет, мы всегда имеем дело с психологической травмой как с фактом.
Если она есть – то она есть, неважно, достаточно ли «значительным» было то, что ее вызвало.
Точно так же, как если кто-то сломал руку – это не результат его решения и согласия. Это просто случилось.
Но это вовсе не значит, что человек бессилен перед травмой; мы всё-таки можем выбирать.
Просто этот выбор нам предоставляется уже ПОСЛЕ того, как случилась травма.
Точно так же, как со сломанной рукой – можно выбирать ее лечить, накладывать гипс, восстанавливать подвижность. Ну, и не ходить больше туда, где опасно, если это в нашей власти.
То есть все, что мы реально можем выбирать — это что мы будем делать с последствиями травмы.
С психологическими травмами так же, только вариантов, что мы с ними делаем, больше:
- можно испугаться, закрыть глаза и делать вид, что ничего не происходит — как делают маленькие дети, когда им страшно; тогда вскоре мы, скорее всего, снова травмируемся.
- можно «мужественно» делать вид, что хоть что-то и происходит, но нас ничто не ранит — то есть обесценить свою боль; в этом случае мы тоже будем травмироваться снова и снова, а ещё будем злиться на себя и не признаваться себе в этом, ведь тогда нужно признать, что нас таки что-то ранит; и эта спирать будет закручиваться всё туже, пока не рванёт.
- можно решить, что раз нас ранила «ерунда», то это мы какие-то неправильные и дефектные, то есть обвинить себя же; тут мы придем не к злости, а к стыду, но он может разрушать не меньше, чем злость.
- или признать, что возможно, случилась действительно ерунда, но ранила-то она нас сильно — и поискать, почему же вот именно такие вещи нас ранят.
В конце концов, даже мельчайшая соринка, попавшая в глаз, может причинить огромный ущерб здоровью.
Мы не выбираем, где у нас слабые места. И мы имеем право беречь себя от боли, это не стыдно.
Только в этом случае мы что-то сможем сделать, чтобы больше не раниться.
Это самое меньшее, что мы можем для себя сделать: беречь себя, защищаться или уходить оттуда, где нам больно. Следующий шаг – пытаться организовать свою жизнь так, чтобы нам чаще было хорошо, чем больно.
В конце концов, если люди умеют наблюдать за щеночками, делать выводы о том, какой у них порог чувствительности, и создавать им нужные условия для развития — то почему бы нам не поступать так же с собой, чем мы хуже щеночков?
Запись на индивидуальную консультацию: @Nekotoraya
У меня есть группа чтения психологической литературы, где мы читаем и обсуждаем книги о том, как помочь себе, приходите!