Есть весьма забавное заблуждение, будто мужчина и женщина в отношениях говорят на одном языке. Хотя любому, кто хоть раз наблюдал эту трагикомедию взаимных непониманий, очевидно: мы имеем дело не с двумя половинками целого, а практически с двумя разными расами.
Пока адепты популярной психологии кормят публику сказками о "родстве душ", суровая реальность, подкрепленная выводами от Фрейда до Лакана, говорит об обратном.
Мужская любовь — это вовсе не та несокрушимая скала, о которой грезят дамы, а процесс перманентного, разъедающего сомнения. Содержание мужского чувства — это постоянная ревизия.
Он влюбляется, разумеется, мгновенно, но тут же, повинуясь древнему инстинкту самосохранения, начинает пятиться назад. Весь этот утомительный танец — исчезновения, молчание, внезапные возвращения — есть не что иное, как тестирование реальности. Ему необходимо дистанцироваться, чтобы понять, существует ли он вообще вне этой связи.
Женщина же, напротив, вступает в игру с готовым архитектурным планом. Для нее сомнение — это ересь, недопустимая слабость.
Едва завидев объект, она уже мысленно переклеила обои в их общей гостиной и утвердила список гостей на серебряную свадьбу. Она не тестирует, она колонизирует. Ее любовь — это экспансия, захват территории, где мужчине отведена почетная, но строго регламентированная роль.
И вот здесь, надо полагать, кроется корень всех невротических конфликтов: пока он мучительно решает, не является ли эта связь ловушкой, она уже ждет от него готового списка имен для их будущих детей.
Стратегия ускользающего объекта
Современный психоанализ, к слову, весьма цинично, но точно описывает эту динамику: желание мужчины структурируется нехваткой. Жак Лакан, этот великий провокатор от психиатрии, не зря утверждал, что "подлинно интимных отношений не существует", подразумевая невозможность полного слияния.
Мужчина желает лишь то, что грозит ускользнуть. Доступность, абсолютная и безоговорочная, убивает его либидо вернее, чем бром. Женщины же, интуитивно чувствуя эту шаткость, совершают роковую ошибку: они пытаются зацементировать пространство. Чем больше она говорит об обязательствах, требуя гарантий и клятв, тем сильнее у него, простите за прямоту, сводит скулы от тоски и страха поглощения.
Все эти бесконечные мужские разговоры в курилках, сальные анекдоты и оценивающие взгляды в сторону других — это не просто распущенность. Это необходимый ритуал сверки координат.
Мужчине требуется социальное подтверждение его выбора, он должен убедиться, что его "трофей" котируется на рынке. Женщина же, воспринимая это как личное оскорбление, начинает "закручивать гайки", превращаясь в надзирателя. Ирония заключается в том, что нередко мужчина осознает истинную ценность партнерши только тогда, когда она, устав от роли тюремщика, собирает чемоданы. Потеряв контроль, он вдруг вновь обретает способность желать.
Фантом в мужском костюме
Самое жалкое зрелище, которое только можно вообразить, — это попытка женщины ликвидировать гендерную пропасть силовыми методами. Речь идет о тех дамах, которые, начитавшись модной литературы об "успешном успехе", решают взять управление в свои руки и научить партнера быть "настоящим мужчиной".
Это напоминает бессмертную сцену из Булгакова, где профессор Преображенский с брезгливым недоумением взирает на переодетую женщину из домкома. Казалось бы, врач прекрасно видит, кто перед ним, но он настаивает на ответе, потому что этот маскарад вызывает не уважение, а глубинный, животный испуг перед безумием происходящего.
Истеричная попытка женщины присвоить себе мужские атрибуты власти, диктовать условия и требовать подчинения, приводит к результату, прямо противоположному ожидаемому. Нормальный мужчина в такой ситуации видит не партнера, а угрозу, от которой хочется либо защититься, либо сбежать к кому-то более вменяемому.
Гендерную разницу невозможно отменить, с ней, нравится вам это или нет, придется считаться. Единственный способ сохранить рассудок в этом безумном аттракционе — перестать требовать от другого того, что он дать не в состоянии. Мужчина всегда будет сомневаться, женщина всегда будет планировать. И если убрать из этого уравнения юмор и долю здорового пофигизма, останется лишь взаимная ненависть двух существ, так и не понявших, что они играют в разные игры.