Заяц не осознавал и не понимал течения времени. От непонимания происходило и незнание своего возраста. У него и разума то толком не было. Зачем зайцу разум, это лишнее. Голова маленькая, мозгов ещё меньше. Но все эти, казалось бы недостатки в развитии, окупались способностью ориентироваться в пространстве, накопленными навыками маскировки, а ещё эластичными мышцами ног, обвитыми крепкими сухожилиями, отличным слухом и развитым зрением, на что кстати и ушла большая часть невеликого мозга. Заяц умел выживать.
Если он и не дружил со временем, то память имелась. Он помнил, как будучи крошечным листопадником руководствовался исключительно инстинктам, а чем же ещё, когда в маленькой пустой головке одно знание: не двигаться, ни при каких, даже самых жутких, обстоятельствах. Он лежал под, склонившемся к земле, черёмуховым кустом, вместе с братьями и сёстрами. Они тоже не шевелились, но бешеный стук маленьких сердец улавливали его чуткие уши. Мать всегда находилась рядом и как только опускалась тьма, она подходила и кормила сытным молоком, от которого малыши за несколько кормлений росли стремительно, как тесто для пирожков.
Мир, пространство вокруг, увеличивался с каждым вздохом. Маленький Заяц пока ещё ничего не видел, кроме высокой травы и меняющегося неба над густыми ветвями, но звуки рассказывали о многом. Маленькие птички шустро и суетливо перескакивали по веткам, роняя сверху кусочки коры и веточек, иногда прилетала большая птица и тревожно стрекотала. По соседству, в траве кто-то непрерывно передвигался и попискивал. Мыши были не страшными и даже меньше зайчат. На следующее утро после рождения пришёл великан. Всё началось с дрожи земли, шаги были медленными и тяжёлыми, а потом огромная туша загородила небо, великан почти наступил на Зайца, но малыш не пошевелился. Туша медленно и шумно дышала, распространяя вокруг густой запах. Так в его пространство звука добавилось новое измерение. Запах. Мать когда приходила покормить ничем не пахла. Великан мотнул головой с ветвистыми рогами зацепив черёмуху, чем вызвал преждевременный листопад, окончательно прикрыв зверька и ушёл в сторону.
Когда стало темно, мимо прошуршали лёгкие и быстрые шаги, шаги матери сильно отличались, эти шаги принесли опасность, а резкий запах подсказал, что рядом прошла смерть. Утром он опять услышал лёгкие шаги, запах был другой, но не менее опасный. Дунул ветерок и на него обрушился шквал новых запахов, резких и страшных. За запахами пришли тяжёлые шаги. Совсем рядом хрустнула ветка под немалым весом и небо опять пропало. От невыносимо громких звуков Заяц вжался в траву.
- Смотри Ариша. Зайчонок. Малой совсем. Чуток не наступил.
- Где. Где. Покажи.
- Обожди. Надо Задора на поводок взять, а то он по глупости ещё придавит.
Прибежали опасные шаги и запах. Что-то взяло его за уши и трава ушла вниз. В тот миг Заяц увидел, что пространство немного шире, оно бесконечно.
- Ладошки подставь. Да не бойся, он не убежит, маленький ещё. У них инстинкт такой — сидеть неподвижно. Дня два ему, не больше.
- А как же так. Его же любой слопать может.
- Он пока сидит, то его не видно серенький, а пахнут у него только лапки и поэтому пока он не побежит его никто не найдёт. Ты под ноги то смотри, он тут не один должон быть. Поздний конечно выводок, не все доживут до весны. Зима близко.
- Деда, а можно мы его домой возьмём. Я его кормить буду. Ну пожалуйста.
- Он погибнет в неволе. Лучше положи его на старое место. Не надо его в руках долго держать, запах твой ему перейдёт и зайчиха-мать может бросить. Мы и так тут натоптали. А давай лучше тебе кролика заведём.
И Заяц остался расти в лесу. Ещё несколько раз прибегала мать и обильно кормила потомство, но появлялась она всё реже и голод подхлестнул самых нетерпеливых. Люди примяли траву вокруг и обзор расширился, открылась часть поля заросшего невысокой зелёной травой и темная стена леса неподалёку. Солнце уже поднялось высоко, когда он увидел движение по краю поля. Такой же, как и он, зайчонок жадно выкусывал зелёные травинки. Чёрной молнией упало с неба. Прижало когтистыми лапами к траве, зайчонок попытался дёрнуться, засучил лапками, пискнул, но два точных удара крепким чёрным клювом пробили голову. Ворон. Чёрная смерть. Птица попыталась проглотить добычу целиком, но зайчата подросли и ничего не получилось. Тогда Ворон перехватил клювом тушку поперёк и сильно оттолкнувшись, шумно взлетел и медленно набирая высоту над полем, потянул в сторону высоких деревьев. Заяц не шелохнулся, а когда стемнело он тоже вышел на край поля и набил живот сочной травой, после чего забился под густой куст и замер до следующей ночи.
Инстинкты, заложенные в голове бесчисленными выжившими предками Зайца, помогали ему не погибнуть немедленно, но и не особо продлевали жизнь. Да и тех было немного, не двигаться без нужды, не закрывать глаза, путать следы, не выходить на открытые места по светлому, но приобретённые навыки помогут пережить не одну зиму. Он быстро усвоил, что не стоит после жировки сразу ложиться на лёжку, это на много укоротит и так не длинный срок выживания. Опыт подсказывал, что необходимо накрутить по окрестностям, опять вернуться на место жировки, а лучше и не раз, сделать несколько скидок и сдвоек. Место лёжки выбирается случайно, по наитию. Образцовая лёжка находится на сухом месте, защищает от ветра, не закрывает обзора и ничего не должно препятствовать мгновенному старту.
Дни стали короче. В ту ночь Заяц долгое время провёл на краю зелёного поля с озимыми, предельно набил себе живот замечательно сочной травой, затем сходил в молодой подрост осинника, погрыз горькой коры, от неё в желудке становилось легко и роняя катышки отправился к дальнему пню, обсыпанному солью. Там терпеливо подождал пока великан лось удовлетворит свои потребности. Лось был не страшный, излишне шумный, пока он чавкая и роняя слюни облизывал старый пень, кто-то, не совсем приятный, мог подойти на опасное расстояние. Поэтому Заяц подождал своей очереди на некотором отдалении. Затем вернулся своим следом на место жировки и от туда начал плести свои кружева. Ходил по несколько раз по своим следам, внезапно делал дальний прыжок в сторону, желательно за высокую траву или поваленное дерево, пока не выбирал подходящее место. В этот раз он устроился посередине небольшого околка, под низко наклоненной берёзой. Она вроде как собралась упасть и истлеть, но передумала и снова рванула к небу. Просматривался край околка и рядом кучковались густые заросли краснотала. На краю зарослей сидела группка косачей, Зайцу нравились такие соседства. Никому не скрыться от внимательных глаз, но не в этот раз.
У зайцев зрение устроено особым образом, большие выпуклые глаза разнесены на противоположные стороны головы и сектор обзора пространства охватывает полный круг, ну почти полный. Заяц видел всё, ну почти всё и движение за стволом гнутой берёзы увидел поздно. На него смотрели жёлтые немигающие глаза. Лиса. Рыжая смерть. Заяц и раньше сталкивался с этим вариантом умереть, но это было иначе. Как правило лиса бежала по заячьему следу, пыталась распутать следы, изрядно шумела и воняла. Заяц выбирал момент и потихоньку покидал опасное место, прикрыв отход кустами или другими зарослями. В этот раз он не причуял запаха, не услышал звука, а лиса увидела его и не потревожив ни одного опавшего листика, подошла неприемлемо близко. Задние ноги как пружины выкинули заячье тельце далеко вперёд, у самой спины щёлкнули челюсти, но косачи всё же выручили. Шумно взлетев они сбили с толку рыжую, подарив Зайцу пару мгновений. Густые переплетения краснотала ещё немного задержали хищника, но в редколесье он наверстал упущенное. Заяц заметался среди стволов, но лиса каждый раз угадывала направление прыжка и срезала расстояние неумолимо приближаясь, он метнулся к краю околка и выскочил на скошенное поле. На открытое место посреди дня. Ноги несли его почти не касаясь травы. Прямо, никуда не сворачивая. Нужно использовать своё преимущество в беге и лишить её преимущества в ловкости. Лиса была опытной и лишившись такового, не стала соревноваться в скорости. Внимательно проводила взглядом стремительно удаляющееся белое пятно на, пока ещё, зелёном поле.
Заяц побелел, пока не весь, только спина, ну он же всё-таки был заяц-беляк, но объяснить этот факт ему никто не мог, а сам он не заметил.
Выпавший первый снег ввёл Зайца в ступор на долго. Во первых, стало слишком светло, даже ночью, и во вторых, он оставлял отчётливые отпечатки лап. Он не двигался пока голод не погнал его на любимое поле, но поле исчезло под холодным снегом. Немного покопав, Заяц отправился в знакомый осинник и перебился корой. Жизнь радикально переменилась.
В лес зачастили охотники. Громкая смерть. С ними было попроще, они шумели, сильно пахли, были почти глухими и слепыми, медленно бегали и не умели подкрадываться, но их было много и они могли окружать, так что приходилось, как только они проявляли своё присутствие, уходить подальше.
Было ещё не совсем светло, Заяц недавно пришёл с кормёжки и изрядно напутав со следами, устроил лёжку под густой черёмухой в пучке белёсой густой травы, по причине неприятного ветра. Днёвка не задалась. Не успело его присыпать позёмкой, как появился одинокий охотник в белом. Заяц приметил его издалека, да тот и не прятался особо, а вышел на середину поля, где совсем недавно он делал скидки в надежде, что ветер их заметёт. Видимо не замёл. Охотник ходил в разные стороны, смотрел вокруг и неумолимо приближался к лёжке. Убедившись, что охотник идёт по его следу, Заяц выждал момент и потихоньку ушёл, прикрыв отход высокой травой и черёмуховым кустом. Пройдя через небольшой околок он совсем неожиданно столкнулся с другим охотником, причём до него оставалось пару прыжков. Замелькали стволы берёз. Громыхнуло со стороны охотника, кусочки коры полетели в глаза. Ещё гром, что-то взвизгнуло за спиной. Заяц выскочил на широкое поле и включил самую высокую скорость на которую был способен.
Охотник судорожно пытался перезарядить ружьё, роняя трясущимися пальцами патроны в неглубокий снег. Подошёл второй.
- Леха. Я только что видел чудо. Бежал мёртвый заяц.
- Внезапный заяц. Ведь смотрел во все глаза. И зашёл как ты велел, на ветер, и по краю околка. Место то чистое. Как я его просмотрел.
- Пойдём посмотрим, может подранок.
Охотники потоптались маленько по следам, Алексей закурил.
- Первым ты лишка упреждение дал. В берёзу засадил. А вторым обзадил, вон дробь по снегу чиркнула. Стрелок. Ты бы ружьё продал, а на вырученные деньги очки купил.
- Вскипел малость. Я его не увидел пока он не рванул. Мелкий он какой то. Ну и хрен с ним.
- Мелкий, да хитрый. Я этот куст издаля приглядел. Не иначе он в нём залёг. Глаз с него не спускал, а как он вышел так и не увидел. Хитрован. Ну пойдём, попробуем его перехватить. Здесь ему одна дорога, вдоль бора.
Не видя погони, Заяц в конце поля сбавил ход и в лесной массив вошёл потихоньку. Не любил он этот бор. Шумно там всегда, особенно когда ветер, потрескивают ветки, шишки падают, кроны раскачиваются и шумят и спрятаться особо негде. Поэтому он прошёл по краю глубокого, с ручьём на дне, лога и вышел к краю густого подроста. Здесь было спокойно, по меркам не скучной заячьей жизни, но для днёвки место не подходит, укрытий нет совсем. Обширное мелколесье переходило в большие и густые околки, с ветровалом и густо заросшие по краям кустарником. Там есть где укрыться, нужно только пересечь узкой лентой вытянувшийся покос. Со стороны околков прилетели птички невелички, тревожно попискивая. Заяц встал на задние лапы. Страшно. Все считают зайца трусом, попробовали бы эти психологи, будучи пару килограмм весом и выживая в лесу, не быть трусом, до утра бы не протянули. Заяц не трус, заяц предельно осторожен. В глубине околков пронзительно крикнул дятел и он заметил шевеление в левом околке. Охотник в белом почесал переносицу, затем проявился второй, он хоть и спрятался за ствол старой берёзы, но она загораживала ему обзор и он выглядывал то с одной стороны дерева, то с другой. Заяц развернулся и скрылся в густых зарослях.
- Ну что Леха, видал.
- Видал. Не пошёл на поле. Не понравилось.
- Спалил он нас. Дятел, гадёныш, самая вредная птица. Как начнёт голосить, так можно к дому подаваться. А ушастый молодец. Хитрая животинка. Ну да ладно, свидимся ещё. Пошли стрелок, я там вдоль поля ещё жировку приметил. Солнце ещё высоко. А то голодными спать ляжем.
- Как ты угадал, что он здесь выйдет.
- Не первый раз, понимание имеем.
- Василич, а ты чего с гончей не охотишься.
- Задор молод ещё, первая осень, ну и по первому снегу интереснее тропить. Пошли.
Заяц долго шёл по чистому бору, несмотря на светлый день, забирался в крепкие места, делал скидки и сдвойки, иногда переходил на махи, останавливался и прислушивался, нет ли погони. Бор шумел высокими кронами, роняя хвою, было тихо, но тревожно, за каждым стволом чудились вездесущие охотники в белом. Когда стало смеркаться он перешёл моховое болото и залёг на высокой гриве, среди сосен в зарослях багульника. Здесь он и остался. Пропитания было мало и на жировку приходилось уходить далеко, в пойму небольшой речки, густо заросшей крапивой и смородиной, но место было сырое и на днёвку он всегда возвращался к сосновой гриве. По дороге одолевали лисы, но пушистые широкие лапы давали такое преимущество в глубоком снегу, что погоня прекращалась не успев начаться.
Тёмной ночью, когда звёздное небо затянуло низкими облаками, Зайца обдало теплым ветром, который донёс незнакомый, но манящий аромат, он как будто привязал его маленький мозг к невидимой нити и повёл навстречу неведомому. Страха не было, ничего не было, даже смерти, был только этот всесильный запах. К утру он вышел к большой поляне, окружённой со всех сторон высокими соснами. Творилось что-то невообразимое, с десяток зайцев бесчинствовали, другого определения такому поведению дать сложно. Они были или безумны или бессмертны. Средь белого дня безумцы гонялись друг за другом без видимой причины, подпрыгивали так высоко, что казалось целью было перепрыгнуть окружающие деревья, иногда два соперника сходились в рукопашной схватке и белый пух летел по ветру, а с разбитых носов алые капельки крови на утоптанный снег. Особо матёрые сумасшедшие затевали странные прыжки, они резко отталкивались от крепкого наста издавая громкие шлепки, видимо демонстрируя сверхъестественную силу мышц. Где это видно, чтобы заяц шумел по своей воле.
Тихий шорох справа, но это был другой заяц и он источал именно такой запах, который парализовал волю и привёл Зайца в это странное место. Так это самка. Обдало тёплой волной и захотелось неведомого. Заяц потянулся к ней носом, но она отвернулась и двумя равнодушно презрительными прыжками дала понять, что сначала надо выйти на поляну и сойти с ума вместе со всеми, а потом ещё и победить всех. На это Заяц пока не решился.
Он решился вечером. Ветер разогнал облака и полная луна осыпала поляну алмазной пылью. Вокруг по кустам сидели самки и источали такой аромат феромонов, что Заяц выскочил на простор и пробежал два круга, резко меняя направление. Соперники оценили мастерство и в знак признания результата стали прыгать к звёздам. С прыжками у Зайца тоже удалось, а вот шлёпать по насту лапами он провалил. Не хватало веса, шлёпал он вроде самозабвенно, но требуемого глухого звука извлечь не удавалось. И в добавок на него неожиданно налетел соперник, огромный, в два раза крупнее и затеял драку. Заяц пытался отвечать, они поднялись на задние лапы и что есть силы молотили друг друга по морде, но противник был гораздо выше и опытнее. Его повалили на спину и началось избиение, из разбитого носа хлынула кровь, соперник бил по глазам и уже было понятно к чему всё идёт. Зашумел воздух, пахнуло трупным духом и соперник исчез. Заяц перевернулся в привычное положение и с трудом сделал пару прыжков. Ни обидчика, ни других участников соревнований не было видно, зато рядом сидела огромная рогатая птица. Филин. Смерть на крыльях ночи. В четырёхпалой лапе дёргался его оппонент. Филин прихватил его второй лапой и длинные когти прошли насквозь. Жертва задёргалась и пронзительно закричала. Зайцы по своей природе молчуны и это понятно, но голос то они имеют, видимо с одной целью, оповестить этот неприветливый мир, что они его покидают. Из ближайших кустов под лунный свет вышел крупный лисовин, подрагивая всем телом и шмыгая носом он осторожно подошёл поближе. Филин закрутил рогатой головой и поднял дыбом перья, увеличиваясь в трое, внутри него забулькало и заурчало. Лисовин яростно зашипел и сделал резкий выпад. Внутри птицы заклокотало и мягко, но сильно махнув широкими крыльями, она поднялась в воздух над залитым кровью снегом и исчезла в темноте бора. Лис раздосадовано чихнул полизал алый снег и по семенил следом. Заяц не двигался. Спортивный стадион опустел, а Заяц отправился в родные околки.
Летом заячья жизнь попроще, ну как проще, больше кормёжки и за ней не надо далеко ходить, легче прятаться, но никто не отменил вездесущих голодных лис и бродячих собак. Последние особенно досаждали. Они были пугающе молчаливы и деловиты, действовали настолько согласованно, что сильно проредили молодняк косуль и зайцев, досталось и выводкам косачей с глухарями. Зайцу тоже пришлось по состязаться с ними в скорости и сообразительности.
На днёвку Заяц обосновался у края длинной прямой просеки, по которой всегда гулял ветерок и разносил предупреждающие запахи и звуки, под сухими ветками, кем то сваленных в большую кучу, было относительно безопасно, просматривалось достаточно большое пространство и невозможно было подойти незаметно на близкое расстояние. До чуткого слуха донеслись звуки погони, Заяц было решил, что опять пожаловала бродячая банда, они издавали такую же панику, но это оказался собрат заяц. Он мчался будто за ним неслась заячья смерть и не зря мчался, это она и была. Ястреб. Быстрая смерть. Ястреб снизился почти до самой травы и часто взмахивая крыльями стремительно догонял бедолагу. Мелькая рябым оперением птица вытянула вперёд длинные ноги с тонкими и острыми когтями. Заяц заметался, но ястреб не уступал в манёвренности и на не удачном повороте схватил его за спину. Заяц, как водится, заверещал истошным голосом, но не остановился. Ястреб был вполовину легче добычи и не мог её остановить или хотя бы замедлить, тогда он ничего не придумал лучше, как второй лапой цепляться за невысокие побеги осины, успевшие подрасти с весны и это сработало. Заяц пополз и ястреб перехватил его второй лапой ближе к шеи. Несколько ударов небольшим, но видимо острым клювом убедили добычу прекратить активное сопротивление, что добыча послушно и сделала. Затем охотник перекусил позвонки сразу за ушами. Всё закончилось. Ястреб долго отдыхал, потом тоже долго и безуспешно пытался взлететь с добычей в когтях. Убедившись в тщетности своих усилий, склевал, пуская серый пух по ветру, половину тушки на месте и тяжело поднявшись в воздух улетел. Тут же появился тощий облезлый лисёнок, он беспрерывно припадал к земле, испуганно косясь в небо. Схватил недоеденную тушку и бросился в глубину леса.
С деревьев полетели жёлто-красные листья и лес вокруг наполнился человеческими голосами, но Заяц быстро сообразил, что этих людей не стоит сильно опасаться. Они бесцельно ходили по окрестностям, что-то собирали в плетёные корзинки, пинали мухоморы, задорно перекликались и не пытались никого убить. От них даже убегать не обязательно, нужно сидеть прижавшись до последнего, пока на тебя не наступят, а затем резко выскочить и слушать, как за спиной визжат женские голоса. К этому времени Заяц налился силой и даже научился громко шлёпать задними лапами по твёрдой просёлочной дороге, но совсем не вырос. Так продолжалось недолго, прозвучали первые выстрелы и собачий лай.
Пёс был откровенно тупым. В который раз он безуспешно пытался распутать следы Зайца, при этом пробегая мимо него в паре прыжков. Он постоянно скалывался, гнал в пяту и не имея соображения разобраться садился на опавшие листья и горестно выл, а его хозяин над ним смеялся. Заяц не шевелился.
Как то Заяц задержался на второй за ночь жировке и когда причуял тупого пса и Охотника, на лёжку уходить было поздно и он присел тут же под деревом. Собака быстро прихватила его след и залилась тоскливой гнусью. Заяц успел по пути немного на петлять, соорудил несколько сдвоек и собака скололась, но видимо быстро разобравшись, снова отдала голос. Так продолжалось довольно долго, но тем не мене гон приближался и Заяц по тихому стал уходить вглубь леса, не забывая двоить и скидывать. Приглядев удобное укрытие он два раза прогулялся по своим следам, затем от тупикового конца далеко прыгнул по ходу следовой цепочки, наследил там и снова перепрыгнул на первоначальную сдвойку, а уже с неё скинулся, двумя максимально возможными прыжками, под густые ветви упавшей черёмухи и замер. Где то сбоку прошло семейство косуль, старая самка и три сеголетки. Видимо приближающийся гон согнал их с дневных лёжек. Пёс несколько раз смолкал, но потом возобновлял гон. Ответом на резкий рост сообразительности собаки стало присутствие охотника, который при сколах помогал разобраться в заячьих хитростях. Опустив нос к самой земле, не забывая отдавать голос, появился пёс, дойдя до края первой сдвойки он скололся и замолк, бестолково заметался и по щенячьи заскулил. Через некоторое время появился Охотник.
- Ну что Задор, скотина ты бестолковая, я так и буду за тебя разбираться, зря только на тебя пропитание перевожу. Походи вокруг, понюхай, не мог же он улететь. Или мог.
Он закинул ружьё за спину и пристегнул собаку на поводок.
- Сколько тебе показывать, тупая ты псина, потерял след ходи кругами, никуда он не денется.
И он повёл собаку с каждым разом увеличивая круг и конечно же вскорости наткнулись на следующую сдвойку, пёс радостно залаял, но это продлилось недолго. Они опять принялись ходить по кругу, но естественно без результата. Охотник начал тихонько ругаться.
- Ты посмотри Задор, какое коварное животное, это как он начудил. Две сдвойки подряд, а скидки нет. Летающий заяц. Каков мерзавец.
Они ещё долго ходили между деревьев пока не вернулись к исходной точке. Уставшая собака улеглась на опавшую листву, а Охотник стал внимательно осматриваться, что-то заприметил в противоположной стороне и сделал несколько шагов в том направлении. Заяц решил этим воспользоваться и тихо покинуть, ставшим небезопасным, убежище, но тихо не получилось. Надломилась сухая веточка и тишина леса разорвалась от собачьего лая по зрячему. Ну что ж, побегаем. Охотник тем временем судорожно пытался сорвать со спины ружьё, но погон запутался в капюшоне ветровки и он прекратил тщетные усилия.
- Каков подлец. Мелкий засранец. Как он это сделал. Красавчик.
А псу конечно надо бы заняться физкультурой, обильное питание оно не помогает в беге за быстрым зайцем, но запах на следу был чётким, а Зайцу некогда уже было мудрить, надо было отрываться и собака шла парато, не отвлекаясь. Вот пахучая дорожка следов недавно прошедшего козлячьего семейства, Заяц свернул на неё, немного пробежал и сделал несколько длинных прыжков в строну. Пёс налетев на свежий жирный след перешёл на рёв и умчался следом за косулями, а вскорости и совсем сошёл со слуха. Заяц немного посидел поводя ушами и отправился искать место для лёжки, откуда слушал до темноты, как Охотник бродит по окрестностям и гудит в валторну, подзывая собаку, а когда совсем стемнело он расстелил под большой сосной свою ветровку, достал из рюкзака бутерброды. Всё это он оставил, а сам ушёл. В лесу наконец то стихло.
Выпал снег. Заяц как и положено приобрёл белый окрас. Снова началась морока с отпечатками лап, уже не удавалось отсидеться на лёжке, Пёс приобрел опыт и распутывал хитрости на снегу, не всегда удачно, но тем не менее сидеть и ждать его в гости было опасно. Заяц конечно придумывал новые коварства, но с такой маленькой головой много не придумаешь. Было морозное утро и Охотник обозначился издалека, громко поскрипывая снегом под подошвами. Вскорости собака отдала на жировке невнятный голос добором, а человек по скрипел куда то в сторону. Заяц не стал дожидаться пока собака распутает цепочку следов, а отправился петлять по лесному массиву, в котором он устроился на днёвку. Пока собака гнала вдалеке, Заяц успел натоптать длинную, до края массива, дорожку и вернулся обратно. Затем прыгнул на ствол поваленной ветром осины. Дерево переломилось в полутора метрах от земли, но не упало полностью, а осталось лежать на комле, там же образовалась небольшая снежная шапка. Заяц взобрался по наклонному стволу наверх и прижался к снежной комку. Мимо пробежал пёс, он гнал с уверенным видом, опустив морду к следовой цепочке, с недавних пор его голос понизился почти до башура и он стал реже его отдавать, без суеты. Видимо дойдя до края следов собака скололась, но разобравшись вернулась с голосом обратно, пройдя от Зайца, притаившегося на втором этаже, в одном прыжке. Поняв, что собака пошла в пяту, появился охотник, он тоже сходил по следам до края леса и до лёжки. Собака челночила рядом в поисках скидки. Вернулся Охотник, долго стоял, внимательно разглядывая возможные укрытия, Заяц мог бы прыгнуть ему на шапку, но если у человека в руках ружьё, то по понятным причинам этого делать не стоит. Кстати о ружье, Охотник неожиданно поднял его вверх и выстрелил. Задние ноги выкинули Зайца на несколько метров вперёд, за вековую сосну. Охотник приложил ружьё, убегая Заяц прикрылся сосной, Охотник сдвинулся влево и прицелился, увидев появившегося из-за сосны Охотника, Заяц не сбавляя скорости сдвинулся вправо и опять прикрылся стволом, Охотник сделал ещё шаг влево, прицелился чуть выше ушей, палец начал давить на спусковой крючок, Заяц на бегу прыгнул вправо, Охотник опустил ружьё и в сердцах сплюнул на снег. Залился лаем пёс, прихватив свежий след.
- Задор. Задор. А чёрт.
Скинул рюкзак, быстро развязал, достал валторну, погрел в ладони мундштук и резко дунул, низкий протяжный звук далеко разнёсся по всему лесу проникая в самые глухие уголки. Ещё. Виновато опустив голову пёс вернулся, подошёл к хозяину и тоскливо посмотрел в глаза.
- Не переживай Задор. Хочешь я тебе колбаски дам, ну конечно хочешь. А на Зайца этого плюнь, ага, слюной плюнь, а то он опять тебя в блудняк заведёт. В прошлый раз неделю тебя искал. И мелкий он совсем, что там варить, жилы одни. Мы этого Профессора в другой раз прищучим, обязательно прищучим. А ты молодец. Молодец псина. Ты всё правильно делал. Это он просто хитрый. Ну ничего. Ничего. Не последний заяц. Нам хватит.
Зима выдалась малоснежной и холодной. Волны звуков расходились на многие километры. Профессор, теперь будет правильным так его величать, замер на удобной лёжке, контролируя каждый шорох. На соседнем поле мышкует лиса, ночи ей видимо не хватило, за логом расположились на днёвку косули, они отрыгивали поглощенные ночью веточки и пережёвывали их на второй раз, для улучшения пищеварения, беспокойные соседи, постоянно вставали с лёжек, кружили на месте, опять ложились. Захлопали крыльями взлетевшие косачи, ночевавшие на краю околка, они расселись чёрными точками по вершинам берез и приступили к утреннему поеданию почек. Звонко про клекотал старый ворон, пролетая над вершинами деревьев, обозревая замёрзшее пространство. Откуда то приблудился здоровенный заяц, задержавшийся на жировке, устроился неподалёку. Профессор не стал возражать, дополнительная пара ушей не помешает. Издалека прилетел резкий звук выстрела. С кустов сорвались маленькие птички и тревожно попискивая пролетели над головой. Через некоторое время пробежала, часто останавливаясь и оглядываясь назад, мышковавшая лиса. Косачи сорвались в верхушек деревьев и табунком улетели за лог. Косули вскочили с лёжек и нервно переступали копытцами. Ворон же наоборот, развернулся в сторону выстрела и сузил круги, в надежде на лёгкий завтрак. На какое то время звуки стихли.
До слуха донёсся знакомый башур. Далеко. И непонятно куда двигается. Вот скрип мёрзлого снега под шагами Охотника, треснула ветка под неловкой ногой. Пёс приближался. Ну бежал бы молчком, может и получилось поближе подкрасться, лиса же молчит и это у неё успешно получается. Охотник обошёл околок, в котором лежал Профессор и остановился, шмыгая носом. Металлически щёлкнул предохранитель. Пёс пересёк поле и немного замешкался, разбирая профессорский почерк. Пора. Профессор бросился к притаившемуся неподалеку собрату и сильно толкнул его в бок, тот соскочил с лёжки и немного отбежал, а коварное животное, сделав огромный прыжок в сторону, умчался к логу. Подставленный собратом заяц, вынуждено бросился от приближающего гона в другую сторону. Пёс за ним. Выстрел. Косули сорвались с места и прыжками умчались в сторону бора. Профессор замер, поводя ушами. Было слышно, как подраненный заяц пытается продраться через кусты, но пёс приближался. Пронзительный крик похожий на плач. Шаги Охотника. Затрещали кусты.
- Молодец. Молодец. Ай молодец. Отдай. Задор. Отрыщ. Молодец. Подожди, я тебе пазанок отрежу. Заработал. Лапищи то какие, а след входной маленький был. А этот здоровяк. Так это тумак. Смотри спина серая. Это ты молодец Задор. Мелких пропускай, а загоняй которые с косулю будут. Молодец. Два зайца за день. Хорошо. Хватит нам. Холодина ещё эта. Пошли до дому. Молодец. Молодец.
Коварный Профессор пересёк глубокий лог и тоже подался в сторону бора, на моховое болото, там будет поспокойнее.
На моховом болоте ему не дали обосноваться лисы, развелось их последнее время и не счесть, в маленькой голове счёту негде было разместиться. Да и голодно в бору оказалось и Профессор от кочевал в пойму замёрзшей большой реки, в заросли ивняка. Корму было в изобилии и зайцев набилось в заросли достаточно, чтобы набить там проспекты и бульвары с двухсторонним движением. На днёвку Профессор всегда уходил на склон косогора, подымающегося от реки к бору, он может был и не такой уютный, как густые заросли, но пространство открывалось оттуда на сколько хватало заячьего зрения.
Человек шел не спеша, ему было крайне неудобно пробираться через забоку в широких лыжах, ну и спешить было ни к чему. Пересекая особенно на хоженую заячью тропу, приседал проводил замысловатые манипуляции и шёл дальше. Когда Солнце уже коснулось верхушек деревьев на другой стороне реки, по заячьей дороге прибежала лисица. Лисы всегда стараются ходить по чужим дорогам, это удобно и вдруг на дороге что-то случилось, что-нибудь съедобное. Немного не дойдя до лыжни, она резко встала, вытянулась в струнку, припала к снегу и прыснула в обратную сторону и не останавливаясь и не оглядываясь, по своему обыкновению, скрылась в прибрежных камышах.
Как стемнело Профессор спустился на жировку, вышел на лёд, немного пробежался, попрыгал, изобрёл пару новых сдвоек и даже строек, поднялся на берег. Набив живот горькой корой он отправился на промежуточную лёжку, чтобы ко второй половине ночи продолжить жировку. По дороге он уткнулся в лыжный след, от него уже ничем не пахло, да и чем может пахнуть от деревянных лыж на морозе, а вот согнутые аркой веточки над тропой пахли тревожно. Скорее необычно, это и тревожило. Ярко пахло хвоей и тонким как иголка запахом металла, но ничего опасного Профессор не заметил и продолжил путь, за спиной легонько щёлкнуло и закачалась, освободившись, тоненькая проволока в виде петли. И опять ничего опасного. Немного пропетляв по окрестностям, он устроился под снежным наддувом. Не широкая пойма реки просматривалась как на ладони, по тропе, не спешными прыжками, возвращался заяц, ну возвращался и возвращался, зайцев в пойме скопилось предостаточно, что бы перестать им удивляться, но в какой то момент его что-то остановило, он было включил заднюю, опять не помогло, а вот качнувшиеся на него кусты напугали. Заяц отчаянно прыгнул в сторону, но что-то невидимое вернуло его на тропу. Он ещё долго трепыхался, пока по утру не пришёл человек на лыжах и не стукнул его палкой по голове. Неизвестная смерть.
Этот пёс был ещё тупее прежнего. Появлялся он не часто, с таким же сообразительным охотником, который бестолково ходил за своей собакой, баюкая на руках бессмысленное ружьё. Собака начинала гнать только по горячим следам, а остывшие просто игнорировала. Профессор особо не заморачивался, а сразу бежал в заросли камышей, где было всё истоптано и загажено лисами. Собака моментально переключалась на более запашистые следы и долго ходила по зарослям кругами, пока не приходил бестолковый охотник и не цеплял её на поводок. Но не в этот раз. Собака случайно наткнулась на Профессора и столкнула его с лёжки. Петлять было не когда и не разумно, к тому же откуда разум в мозгу с горошину, пришлось бежать, что было сил. Собака залилась гнусью по зрячему, опасно дышала в затылок, паратости ей было не занимать. Профессор подбежал к пахнущей хвоей петле и перепрыгнул её, а тупая псина со всего маху влетела в неё мордой. Лай сменился испуганным визгом и судорожными прыжками, но проволока ещё сильнее затянулась на собачьей морде. Профессор же ракетой промчался через скованную льдом протоку, мимо парящей промоины, взлетел на крутой берег острова и скрылся в зарослях ежевики и краснотала.
Остров оказался весьма удобным для проживания, он был достаточно большим, чтобы обеспечивать прокормом и убежищем. Кроме Профессора, других зайцев там не водилось. Лисы наведывались редко, помышкуют с краю, нагадят и убедившись в отсутствии добычи возвращались к себе в камышовые заросли. Однажды ночью пришло два лося, провели на острове день, обдирая кору с молодых осин и ушли по темноте за реку, оставив на память огромный рог. Профессор его потихоньку грыз, было совсем не вкусно, но инстинкт подсказывал, что надо. Если не выходить на край острова и лёд, не оставлять видимых следов, то и выглядит он безжизненно. А вот по весне пришлось пережить несколько неприятных дней на высоком пне и холодную ванну. Поэтому и мышей на острове не водилось, потому как каждую весну его заливало половодьем. Переплывая через протоку на коренной берег, Профессор чутка не угодил в когти беркуту, но птицу отвлекли прибрежные сороки, они кружили вокруг него, нападали, отчаянно стрекотали и скандалили, дали возможность вылезти на берег и забиться под куст. После таких перегрузок он отправился в знакомые с детства места.
***
***
Всё лето с весны, шёл непрекращающийся дождь, небо и земля слились в одну бескрайнюю лужу. Редкий зайчонок переживал свою первую неделю, если даже ему это и удавалось, то ослабленное поколение добивали неимоверно расплодившиеся клещи, которые виноградными гроздьями висели у всех обитателей леса. Если великан лось или кабан не шибко страдал от этих паразитов, то всякой мелочи приходилось туго. Например зайцы ослабевали до такой степени, что выходили в темноте на поле, а потом не было сил и соображения, инстинкты покидали обескровленные, высохшие маленькие мозги, уйти с него. Лисы отъедались и усилено размножались, а также пернатые. Профессор спасался на сухой гриве в бору, здесь было относительно сухо и клещи не жаловали хвойные леса.
Осень Профессор встретил почти в одиночестве, хотя это его и не тяготило, да и как может тяготить исчезновение собратьев, если ты и себя не совсем осознаёшь. Зима нагрянула ещё по жёлтому листу и мгновенно, за одну ночь покрыло всё пространство белым, толстым одеялом. Как всё лето лил дождь, так с начала зимы валил снег. Пришла очередь естественного отбора для лис. Глубокий снег отрезал от лис полёвок, основной источник пропитания, оставшихся зайцев и подавно не достать. Лисы по опытнее, обобрав все доступные ягоды, перебрались в более кормные места, а рыжие трупики сеголеток растаскивали вороны и сороки. Пусто и тихо стало в лесу.
В ветреные дни, Профессор, устраивал себе лёжку посреди поля, в глубоком и рыхлом снегу. Нору он даже не вырывал, а продавливал, расталкивая пухляк головой. Следы и вход в нору заметало к утру позёмкой. В норе было тихо и тепло, на снегу не осталось ни одного отпечатка, под слоем уплотнившегося к утру снега, даже лиса не могла причуять его запаха. Профессор спал, снов ему не снилось по причине отсутствия субъективного восприятия образов, но тем не менее он крепко спал. Его разбудил скрип лыж. Рядом, совсем близко. Охотник. Два. Профессор находился между ними. Отталкиваясь задними лапами и разгребая рассыпчатый снег передними, он немного продвинулся вперёд, удлиняя нору. Охотники сделали несколько осторожных шагов и оказались у него за спиной. Профессор заработал лапами ещё проворнее, понемногу удаляясь, сзади начали рушить вход в нору. Сильно оттолкнуться от рыхлого снега не получилось, ну как получилось. За спиной охотников взметнулся фонтан снежной пыли и когда он рассеялся Профессор уже успел набрать крейсерскую скорость. Выстрел. Слева и очень близко лёг заряд дроби, оставив на ровной поверхности наста длинные узкие ложбинки. Выстрел. Боли не было. Немного качнуло вперёд и Профессор чуть не полетел через голову, но высокая скорость позволила удержаться на лапах и добежать до околка.
-Ну ты видал. Леха. Видал. Как он нас. Бутерброд блохастый. Ты чего не стрелял.
Алексей, провалившись в снег по грудь, тщетно пытался выкарабкаться и встать на лыжи, которые он опрометчиво сбросил.
-Лёша, не расстраивай меня, что ты там ищешь. Вчерашний день. Ты только погляди какую он нору вырыл, подонок шерстяной. Я такого не видел. Экскаватор, а не заяц.
Алексей немного притоптав снег, всё же выбрался на широкие лыжи. Отряхнул снег с белоснежного комбинезона и достав из внутреннего кармана пачку сигарет, прикурил.
-Ты мне скажи Василич, как ты его нашёл на этом поле, ведь ни одного следа.
-Я, Лёха, в детстве дерьмо ел, ложками, во как нахлебался и теперь разбираюсь его оттенках.
-В смысле.
-В смысле катышков. Заяц не может не гадить. Он это делает беспрерывно и бессмысленно, то есть бессознательно, даже когда спит, если он конечно спит. Следы смело, заровняло, а катышки его остались, они меня и привели. Ему бы булки сжать и по полю потерпеть, но живот то пучит. Опосля праздников, в падеру, они завсегда посередь поля ложатся. Мозгов хоть с гулькин нос, но соображение имеют, что следы заметёт.
-Василич, я забыл, ты почему без Задора.
-Это всё лисы. Шмары мохнарылые. Развелось их в этом годе пропасть, ушастых они всех приели и друг дружку начали драть, вот через это дело у них, про меж себя, бешенство приключилось. Ага. Ещё по чернотропу Задор одну прихватил, она его знамо дело покусала, хорошо прививки я вовремя ставлю, ну и к ветеринару сразу. Болеет теперь, зажирел как хряк. Да и не пойдёт он по такому снегу, плысть будет. А ты чего расселся тут, бросай сигарету, тебе мать разве не говорила, что курить вредно. Пошли зайку добирать.
-Как добирать. Так он подранок.
-Лёха. Ты меня пугаешь. Зрением ослаб. Ты кровь не видишь. Вот первый выстрел, троечка, кучно легла, почти попал. Ну почти не считается. Он же когда вскочил, хомяк переросток, я боком стоял, ну и не с руки мне было, не довернул, а вторым то я хорошо прицелил. Вот и дробь по ходу легла, и кровь брызнула, и немного шести вынесло. Должен был сразу лечь. Хотя, никому он ничего не должен. Ты Леха саботажник. Почему не стрелял.
-Да я и не видал, как он выскочил. Я ж в норе шуровал, а когда ты стрелил, ну и как стрелять через тебя, ну и шагнул в сторону. Ну и сам видишь, чуть весь не ушёл.
-Ладно, не оправдывайся. Занукал. Голодным спать ляжешь. Здесь он, в энтом околочке и прилечь должон. Видишь в лево потянул, вот и ты левее забирай. Глаз не спускай. И стволы проверь, от снега продуй. Кто тебе вообще ружьё доверил.
К концу этого содержательного разговора, Профессор пролетел ближайший околок, пересёк лог, следом мелькнул ещё один околок, немного сбавил в осиновом подросте, неплохо пропетлял по зарослям ивняка и забился в густые кушери. Кровь давно перестала, а вот ветер свистел в простреленных ушах, они бы ему напомнили дуршлаг, если бы Профессор хоть раз увидел такое приспособление.
Весна накатывалась постепенно, не спеша, солнечными днями снег резко проседал, но студёными ночами всё сковывалось льдом. Белая шерсть на Профессоре вылазила крупными клочками, он даже специально лазил по зарослям ежевики, соскребая её с боков колючками, а мелкие птички употребляли белые клочки для строительства будущих гнёзд. В тени околков и в ложбинах логов снега было ещё предостаточно, поляны и поля полностью очистились и манили свежей зеленью. Снег к ночи смерзался настолько, что даже отпечатков заячьих лап на нём не оставалось, а вот косулям пришлось не сладко, они проваливались на ненадёжном насте, повисали пузом и долго барахтались пытаясь вырваться из плена. Опытные самки не заходили в лес, а прятались в оставшейся прошлогодней траве, готовясь к новому приплоду и неотделимым от него заботам. Беспечная молодёжь носилась по окрестностям, радуясь наступившей весне и влетала в снежные лога, где и оставалась на радость лисам и воронам.
Звук был неопознанным, просто звук, как чьё то дыхание, а потом из сумрака леса появился сгусток темноты, в бездонных глазах которой отражались звёзды. Темнота беззвучно приближалась к Профессору, она видела его, разглядывала не как живое существо, а как набор мяса, шерсти и катышков, как уже добытого зайца. Сгусток сформировался в стройный серый силуэт. Волк. Неизбежная смерть. Не отводя взгляда от своей еды, волк не спеша стал обходить, парализованного ужасом Профессора, с права по кругу, потом неожиданно лёг на живот и облизнулся. Зверёк не дышал, всё сильнее вжимаясь в мёрзлый снег, неожиданный порыв ветра отломил и сбросил вниз сухую ветку, Волк отвёл взгляд и началась погоня. В спасение своей жизни, Профессор, вложил всё умение бегать по ночному лесу, не сбавляя предельной скорости, он менял направление, подставляя преследователю кусты и стволы деревьев, но Волк не отставал и стал обходить свою добычу справа, поджимая её к бурелому, в центре лесного массива. Темнота прыгнула и промахнулась, клацнули зубы, схватив Профессора за правое ухо. Ещё один волк, точнее Волчица. Первый раз за свою жизнь Профессор пронзительно и предсмертно закричал, ударил задними лапами по страшной волчьей морде. Волчица непроизвольно закрыла глаза и отдёрнула морду в сторону, ухо оторвалось по дырочкам от дроби, как бумажная перфолента. Погоня продолжилась. Профессор вырвался на простор поля с озимыми, беззвучные серые тени не отставали, они взяли свою добычу в клещи и постепенно сжимали их. Совсем близко, Волчица не выдержала и прыгнула, Профессор взвился вверх, через её спину, Волк был в одном прыжке за спиной, сил уже не оставалось, зверёк начал метаться по полю из стороны в сторону, но преследователи тоже были живыми и их дыхание становилось всё чаще, пар вырывался из оскаленных пастей, в какой то момент они столкнулись друг с другом, сбились с темпа и подарили Профессору несколько метров. Он не стал мешкать и пустился в свой последний забег, дыхание смерти всё ближе, но что это, свет, яркий и невиданный, ближе, ближе, два света. Профессор сел между ними и возможно решил, что его всё же догнали.
Так он и замер, в лучах света фар, в паре метров от бампера.
-Нет, ну вы видели, я думал он сейчас врежется.
-Кто это. Я боюсь.
-Папа, папа, это зайчик.
-Кого боишься, зайца. Сейчас. У меня лопата в багажнике. Завтра жаркое будет.
-Дорогой, не выходи. Может он больной какой. Бешеный. У отца бешеная лиса собаку покусала, еле выходили. Я боюсь.
-Папа не надо лопатой. Это мой знакомый зайчик. Я его ещё маленьким знаю. Мне деда Петя его показывал. Ну пожалуйста.
-Ариша, не выдумывай, какой знакомый, ты здесь пять лет не была. Знаешь какой он вкусный, в сметане.
-Папочка, ну, пожалуйста, давай лучше кролика съедим.
-Может правда больной. Мелкий какой то. О, уха одного нет. Ладно, пусть живёт и благодарит тебя Ариша за жизнь.
Невзрачная, серенькая Заячья смерть с досады сплюнула на асфальт и подалась по своим смертельным делам, вот чего, а работы для неё всегда найдётся. Автомобиль объехал, неподвижно замершего Профессора, не забыв посигналить на прощанье. Профессор ещё долго сидел неподвижно, почти до рассвета, пока рядом не приземлился маленький сычик, он будто очнулся от сна и не торопясь спустился с дорожной насыпи, пересёк поле и залёг в густых кустах шиповника.
Всё как обычно, Профессор убегает, Пёс догоняет, Охотник пытается погоню организовать и направить в нужное направление, что бы потом приготовить рагу из зайца. Несмотря на раскисшую листву, после затяжных осенних дождей, и порывы ветра с большой реки, Профессор определил эту троицу загодя. Пса сперва слышно не было, а вот Охотник с кем то переговаривался и даже смеялся, оба они беспечно шумели, кашляли, наступали на ветки, гремели оружием и вели себя странно. Потом и обнаружился Пёс на ночной жировке, отдал голос и гон начался. Профессор прошёл по краю обширного околка, не подходя близко к краю, вышел на свою же жировку, где недавно начал гон Пёс и оставляя двух притихших охотников далеко справа, пересёк заросшее, уже пожухлой, травой поле, прилично наследил по краю лога, но спускаться в него не стал, а залёг в зарослях травы. Пёс ни разу не скололся, не снизил темпа гона, уверенно отдавая голос низким башуром. Профессор пропустил его мимо и пока тот разбирался на краю лога, опять ушёл на старую жировку. Здесь было тихо, охотников слышно не было.
Профессор вышел на край широкого покоса и затаился. Тихонько попискивали мыши в подстилке, под порывом ветра упала с берёзы веточка. Пёс приближался. Слева, через покос кто-то глухо чихнул, видимо зажимая ладонью нос, тревожно стрекотнула сорока в зарослях черёмухи. Профессор сорвался с места и прикрываясь от чистого места густыми зарослями ежевики, распластавшись по земле, пересёк околок и выскочил на поле с другой стороны. Как то неуверенно хлопнул выстрел. Профессор перешёл на маха и в мгновение пересёк скошенное поле, уходя в сторону бора.
Сморкаясь в платок подошёл первый охотник.
-Извините Петъ Васильевич, чойтов насмок, не удейжался. Щас закапаю в нос.
-Да ничо. Бывает. Мы же не на сохатого, там бы тебе попало конечно. А дай ка, я ещё на фляжку твою посмотрю, а то тягун такой промозглый, как бы не захворать. Ты же не хочешь, чтобы я захворал? Зима близко.
Охотник взял протянутую блестящую фляжку, открутил маленькую крышку и сделал глоток. Сладко зажмурился и причмокнул губами.
-Хорош коньячок. Лёгонький, как вздох ничего. Ты не пропускай, а то совсем расклеился.
-Да не, это так, остаточные явления. А вы, Петр Васильевич, о отложило, почему стрелять по зайцу не стали.
-Ты, Глеб Александрович, городской житель? Городской. Пропитание на каждый день имеешь. Не бедствуешь значит. И у меня запасов хватает. С голоду не гнёмся. Посему не убудет от нас из-за одного тощего зайца.
-Но мы же как бы на охоте и смысл теряется. Охота подразумевает добычу.
Петр Васильевич похлопал высокого собеседника по плечу.
-Все вы в вашем городу такие умные, что ж вы строем то не ходите и в барабаны не стучите. Или стучите? Ты в старого знакомца стрелять не будешь.
-Нет конечно.
-Ну вот и я не стал. Задор бежит. Задор. Задор. Ко мне. Ко мне. Молодец. Молодец. Где то у тебя там конфеты были. Надо дать псу, заслужил. Молодец. Садись, отдохни. Давай и мы по глоточку, а то выдохнется божий напиток.
-Знакомый заяц?
-Это брат не просто заяц, это Профессор. Я с ним много лет дружу. Ну как дружу. Встречаюсь иногда. Ухи вот ему прострелил. Ага. Промазал чутка значица. Они у него теперь как решето. В него Леха два раза стрелял, да, племяш мой, ну из него стрелок конечно, как из навоза пуля, но тем не менее. А прошлой весной, он вообще где-то правое ухо потерял, может само отпало, а может отгрыз кто. Здесь желающих много. Мелкий он, наверно болел в зайчатах, не вырос или из листопадников, последний помёт, уже к осени которые. Мало кто из помёта выживает. Вот он и получился тонким каким то, как велосипед, рама одна, но на перегонки с ним равных нет, как этот, как его черта не русского, Болт. Ага. Только быстрее. А умища у него палата. Голова меньше моего кулака, а башковит. Сколько он Задора помотал. О брат, как то осенью прихватили мы его в большущем массиве, у бора. Ага. Так он на дерево залез и затихарился. Не поверишь. Или это вдругорядь он по берёзам лазал. Запамятовал. Дай ка хлебнуть. Хорош коньяк. У тебя же ещё есть.
-Есть, в рюкзаке.
-Ну пусть пока полежит. Не прольётся поди. Так о чём я. А, спрыгнул он значит с дерева и бежать. Да ты не улыбайся. Зуб даю, так всё и было. Ага. Задор за ним, а этот мешок с костями, навёл тупую псину на козлов и сбежал. Я неделю по деревням ездил, объявления расклеивал.
-Нашли?
-Ты чего Глебушка, пьяный? Вот же он лежит. Ты это, закусывай. А то попадёт нам дома.
-А в воздух то зачем стреляли.
-Э, брат, понимание у тебя нет, а ещё начальник. Ты же начальник? Ну вот. Выстрел, это для Задора, что бы удовлетворение у него было. Он свою работу сделал, зверя под выстрел выставил, а это уже охотник мазила. Бывает. И для Профессора тоже наука, чтобы не забывал, человек враг и самый лютый зверь в лесу.
-А если с другой стороны посмотреть, Пётр Васильевич, пойдёт потомство от этого умника, такое же башковитое и никого вы не добудете, может лучше изъять его из генофонда.
-Вот ты академии закончил, слова какие умные знаешь, не мальчик уже, опыт имеешь. Да ладно, попробую растолковать свою философию. Мне кажется, что вот эта сволота одноухая и есть главная животина на всю округу, а может даже и в планетарном масштабе. О как. Что всё бытие и не только, на ём одном и держится, на его зайчачьих плечах. Сгинет он и ничего не будет. Я каждый раз как его вижу крещусь, хоть и атеист. Да, православный атеист. Радуюсь, что жив, суповой набор. И никакие люди, кроме нас с Задором, его добыть не в силах. Да Задор. Лежи, лежи псина. И животина его никакая не поймает, потому как он и есмь Сущее. Эк меня занесло то. Одним словом, не хочу я его стрелять, важный он экологический элемент. Такая вот моя охотницкая правда. Мне так кажется. Пойдём в сторону дома, я тебе покажу где косачи обитают, может подстрелим кого, дробиночкой в крылышко. Рюкзачок то не забывай.
Автор: Sib-hunter
Источник: https://litclubbs.ru/articles/72531-professor.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: