— Может, хоть раз, вот хоть раз, ты подумаешь, прежде чем кого-то приглашать? — уже тише спросила она.
— Может, воздержишься? Пусть твоя сестра с Павлом в санаторий сгоняют, если им так отдохнуть хочется. Подлечатся. Побудут в тишине. А?!
Василий смутился. Он вдруг почувствовал себя не героем предстоящего праздника, а… дураком. Точнее — эгоистом. Он-то думал: «Мы будем веселиться: вспомним молодость» .
— Люд, ну я уже согласился, — начал он, уже не так уверенно. — Что мне теперь — звонить и отказывать? Обидится ведь, сестра. Да и Пашка не простит. Ты же помнишь, как они раньше у нас жили? Летом — почти каждый месяц. У нас была своя традиция!
— Ну раз пригласил, чего уж там, — вздохнула Людмила, махнув рукой. — Пускай приезжают. Отдохнут. Погуляют. Поживут за счёт чужого труда.
А Василий остался стоять посреди кухни. С уже давно допитым кефиром в руке. С улыбкой, которая уже не казалась такой радостной. И с мыслью, которая только сейчас пробилась сквозь его эйфорию: "Такого как раньше уже не будет..."
Начало рассказа тут:
К выходным на дачу прибыли Мария с Павликом — с полным багажником сумок, духом праздника и твёрдой уверенностью, что перед ними — две недели беззаботного отдыха.
Солнце светило, птицы пели, воздух пах хвоей и свежескошенной травой. Всё было готово для идеального летнего отпуска.
Они подъехали на машине, громко сигналя, как будто возвращались домой после долгой разлуки. Павел выскочил первым, распахнул калитку, широко улыбаясь:
— Ну что, Вася, готов к гулянке? Привезли водочки, шашлычка маринованного — и настроение приличное!
Мария выбралась из машины, поправила солнечные очки, оглядела участок:
— О, как у вас тут всё цветёт! Просто сказка!
— А где дети? — Вы что, без своих приехали? — удивлённо спросила Василий, не видя своих вечно бегающих племянников - детей Марии.
— Ну да — рассмеялась Машка. — Отправили к бабушке. Матери нашей отвезли. Пускай с ними сидит. Нам же тоже отдыхать надо, а не нянькаться. Две недельки — и ни одного «мама, я хочу», ни одного «папа, я упал». Чистый воздух, баня, шашлыки — вот это отдых!
Василий улыбнулся. Ему понравилось. Свобода! Никаких «мама, я голоден», никаких «папа, включи мультики». Только взрослые, огонь, мясо и воспоминания.
Но тут из дома вышла Людмила.
Она стояла на крыльце, держа на руках Ольгу, которая, к счастью, только что перестала плакать. Лицо у Людмилы было бледным, глаза — тяжёлыми. Под ними — тени, как во время затяжной бессонницы. Халат слегка расстёгнут, волосы торчат. Она только что наконец-то уложила дочь, и та, кажется, заснула.
И тут — этот разговор.
— Нормально, Вася! — сказала Людмила, и голос её дрогнул, но не от крика, а от усталости.
— Значит, твоя мама наших детей категорически брать отказывается, учитывая, что у меня на руках полугодовалый младенец, а их двух здоровых лбов — всегда пожалуйста! Да?!
— Да ладно тебе, Люд, — попыталась сгладить Мария. — У тебя они ещё маленькие. А бабушке с ними тяжело. Ты же понимаешь, бабушке трудно с двумя подростками.
— Ну да, — с горькой улыбкой ответила Людмила. — А мне — легко? У меня трое. Один — в школу ходит, второй — в сад, третья — не спит по ночам, не ест нормально, орёт по любому поводу. А вы приезжаете — и сразу: «отдыхать»? От чего? От своих детей — ко мне?
Людмила не стала продолжать. Просто посмотрела на сестру мужа. И в этом взгляде было всё: и обида, и усталость, и невысказанная просьба: «Хоть бы раз подумали».
— Ну ладно, чего мы всё о детях и о детях — резко перебил Павлик, чувствуя неловкость.
— Ты лучше, Вася, скажи, где шашлык жарить будем — ближе к бане или на веранде? А то, может, дождь пойдёт — тогда под навесом.
Видно было — у мужчин одно на уме. Шашлык. Пиво. Гулянка. Воспоминания. Они уже мысленно сидели у костра, с гитарой, под звёздами. А не в доме, где нужно кормить, укладывать, убирать.
— Ты, Павлик, погоди, — резко сказала Людмила, подходя ближе. — Шашлык никуда не денется. Сначала закинь мясо в холодильник, а сам приглядывай за моими сорванцами, пока мой Вася сгоняет в магазин за памперсами и детским питанием.
— А? — опешил Павлик. — Я? За твоими детьми?
— Ну а кто? — спросила Людмила. — Ты же приехал «отдыхать»? Так вот — отдых начинается с того, что ты помогаешь.
— А то не допросишься его, — она кивнула на Василия. — Ты ведь мне давно обещал съездить, — строго посмотрела она на мужа. — Вот сейчас самое подходящее время!
Василий заёрзал на стуле. Он хотел сказать «подожди», «сначала гостей поселим», но Людмила уже стояла, скрестив руки на груди, с таким взглядом, с которым лучше не спорить.
— Люд, а без памперсов никак нельзя? — заныл он. — Раньше же как-то обходились…
— Можно, Вася, можно — резко ответила она.
— Только тогда ты сам будешь пеленать ребёнка марлей. И ты сам будешь стирать эти пелёнки. Вручную. В тазике. Без стиральной машины. И без ворчания. Потому что памперсы — это не роскошь, а необходимость.
Василий молча кивнул. Пошёл к машине.
— Ну ладно, а я тогда пока в гостевую спальню пойду вещи отнесу, — сказала Мария, чувствуя, что атмосфера накаляется.
— Слушай, Маш, — остановила её Людмила. — Не в службу, а в дружбу. Я чего-то с дитём замаялась в последнее время, и про уборку забыла в гостевой, где вы обычно останавливаетесь...
Так что вот тебе швабра с тряпкой — ты уж там уберись, хорошо?
Мария замерла. "Уборка? Сейчас? После шести часов в дороге?" У неё было выходное настроение. Она мечтала о лёгком вине, лежа на гамаке, о разговорах, о запахе шашлыка, о бане. А тут — швабра с тряпкой и такая нестандартная просьба...
— Да…, пожалуй... — пробормотала Мария, неловко и даже брезгливо дотрагиваясь до швабры.
Как тут откажешь? Это же не отель. Это чужой дом. Чужая семья. А хозяйка — уставшая, но полная решимости ей испортить весь отдых.
— Да, Маш, — добавила Людмила, уже поворачиваясь к двери. — Уж тогда заодно полы на всём первом этаже протри. И пыль пройди. Тебе же не трудно? Всё-таки две недели пробудете — хочется, чтобы было чисто.
Мария хотела возразить. Но промолчала. Просто кивнула.
— А мы с малой пойдём вздремнем под обед, — сказала Людмила, уже уходя. — А то ночью сегодня мы не выспались. Да, Оленька? Пойдём, моя хорошая, поспим с мамочкой. Да, и покушаем. Давай, лапочка!
Она закрыла за собой дверь спальни.Тишина.
В гостиной — Мария с тряпкой в руке. Павлик — с пакетом мяса, не зная, куда его деть. А за стеной — тихий плач младенца. И шёпот: «Тише, моя хорошая, тише… Мама рядом…»
А в голове у Марии — одна мысль:
«Мы приехали отдыхать… А кто-то здесь вообще не отдыхает.»
***
Павел сидел на диване, в руке — бутылка пива, которую он так и не успел открыть. Рядом — пакет с мясом, лежащий на полу. Он смотрел в окно, где Мария стояла со шваброй в руке, и, нехотя, выжимала тряпку. Полы были помыты — кое-как, кое-где. Пыль — кое-где стёрта. Но в воздухе висело ощущение незавершённости. И не того, чего они ожидали.
— А я тебе говорил, Мария, — наконец-то процедил Павел, не поворачивая головы. — Не надо было к Ваське соваться.
— Лучше бы на море махнули — песок, волны, тишина. А ты — «Далеко ехать надо, да и погода нестабильная». Ну вот, приехали. А тут — ты в отпуске полы драишь, а я, вместо того чтобы расслабиться, сидеть должен с чужими детьми.
Он вздохнул. Голос его дрожал не от злости, а от разочарования.
— Мы приехали отдыхать, а попали в прислугу. Ты — уборку делаешь, а я — нянька. А где баня? Где гулянка? Где “помните, как раньше”? А? Где это всё?
Мария молча поставила швабру в угол. Руки у неё были красные от воды. Лицо — уставшее. Она не спорила. Потому что понимала: муж прав.
Она мечтала о лёгких вечерах, о смехе, о том, как они сидят у костра, вспоминают молодость, как шутят, как пью винцо или чай с вареньем.
А вместо этого — пыль, тряпки, крики детей, напряжённая атмосфера и Людмила, которая смотрит на них не как на гостей, а как на две внезапно нарисовавшиеся проблемы.
— Слушай, Вася, — сказала она, когда брат вернулся из магазина, тяжело дыша под тяжестью пакетов с памперсами, смесью, кашами и банками детского питания.
— У нас тут… срочно дела появились. В городе. Надо срочно ехать. Да, Паша?
Павел молча кивнул. Даже не пытался придумать отмазку. Просто кивнул — как будто ждал этого момента.
— В общем, как-нибудь в следующий раз к вам приедем, — продолжила Мария, уже натягивая куртку. — Давай, Люду не буди. Передавай ей привет от нас… и извинения. За… ну, за всё. Чмоки-чмоки, братец!
Она чмокнула Василия в щёку, быстро, по-деловому. Павел лишь хлопнул его по плечу:
— Ну, держись, братан. А то у тебя тут… не дача, а полевой лагерь.
И они уехали. Как ветром сдуло. Дверь хлопнула. Машина завелась. Фары вспыхнули. И через минуту — только тишина.
А Василий остался стоять посреди двора, с пакетами в руках, с недоумением в глазах. Он не знал, что сказать. Он не понимал, как всё пошло не так. Он думал — будет праздник. Воспоминания. Смех. А вышло — как будто он позвал гостей на работу.
— Папа, папа! Мы есть хотим! — раздался вдруг крик двух сорванцов, который от души наигрались в футбол на заднем дворе. Они только что играли с Павлом в футбол, бегали, кричали, смеялись. Теперь, голодные и взвинченные, они повисли на отце.
— Ща… пацаны, — отмахнулся Василий, пытаясь вытащить пакеты из машины. — Дайте хотя бы продукты в холодильник выложить и дух перевести. Я ж только приехал!
Но дети не отставали. Они тянули его за руки, прыгали, требовали, смеялись.
А он стоял. С пакетами. С пустым взглядом. С чувством, что ничего не получилось. Ни гулянки. Ни отдыха.
Только реальность. Жёсткая. Уставшая. И Людмила, которая спит за закрытой дверью, потому что она уже давно не отдыхает.
Разговор с женой
— Вот слушай, мать, ты зачем сестру мою так жёстко сплавила? Всё, уехали мои родственники, как ветром сдуло! — высказывал гостеприимный Василий своей супруге.
— Так быстро?! Слушай, дорогой, да я сама не ожидала, — с сонным лицом из спальни с ребёнком на руках вышла Людмила.
— Действительно жаль, а я-то думала, что с поварихой и уборщицей в доме вопрос решён, а тут… Сдрейфили, значит, твои родственнички! — настроение Людки явно после обеденного сна улучшилось.
— Так они отдыхать приехали, а не работать! — уже повышал голос на супругу Василий, который предвкушал хмельной и сытый вечер за мангалом.
— Так их никто не выгонял, они сами решили уехать! А помочь матери с грудным ребёнком, я считаю, не должно быть зазорным. Спасибо, что полы помыли, — возражала Люда.
— На, понянчи Ольгу, пока я вам ужин не приготовлю, — но тут опытная жена пригляделась к своему мужи поняло что...
— Так… Василий! А если ты решишь переиграть ситуацию и пригласить каких-нибудь... Ну не знаю... Твоих бывших однокурсников... Знай! Дрова для бани до сих пор у запасных ворот лежат, и никто их колоть не хочет. Вот они этим и займутся. Ты их честно предупреди перед приездом, хорошо? — пристально посмотрела на мужа Людмила.
— Мать, ты с ума сошла, там целый КамАЗ дров, и это всё переколоть, перетаскать на участок надо и куда-нибудь сложить! — возмущался Василий.
С тех пор больше желающих отдохнуть на даче Людмилы не появилось, как кого Василий не упрашивал: машина непоколотых дров на заднем дворе резко всех отрезвляла и так и лежала на дворе до самой осени...
Конец истории...
