В предыдущей части:
Оказавшись на территории Фордхэмского университета, Сэм почувствовал неожиданное, странное ощущение. Он как будто очутился дома. Стэнфорд и Фордхэм, на первый взгляд, казались совершенно разными. Оба кампуса, основанные в девятнадцатом веке, демонстрировали разнообразие архитектурных стилей, но в Стэнфорде более новые здания были построены с большей последовательностью и вниманием к общему ансамблю. К тому же, в калифорнийском кампусе росло много пальм, и длинную дорогу, ведущую к нему, не случайно называли Палм-Драйв. В Стэнфорде ощущалось гораздо больше простора и свободы.
В Фордхэме же зелени было меньше, но деревьев — больше, хотя пальмы отсутствовали как класс. Здесь старые здания стояли теснее друг к другу, создавая ощущение уюта и камерности.
Главным зданием являлся Китинг-Холл, огромная каменная структура 1936 года постройки, возвышающаяся над остальными корпусами и увенчанная радиоантенной университетской станции. Перед Китинг-Холлом располагался Эдвардс Пэрэйд, широкая зеленая лужайка, обрамленная дорогой и огороженная невысоким металлическим забором. Если бы Сэм проснулся здесь после внезапного сна, он бы ни за что не догадался, что находится в Нью-Йорке.
Даже воздух здесь пах иначе: смесь ароматов травы, холодного камня и дерева щекотала нос, в отличие от запаха выхлопных газов и мусора, царящего за пределами университета. В этот прохладный осенний день на Эдвардс Пэрэйд было немноголюдно, но Сэм был уверен, что в теплое время года здесь всегда полно студентов, загорающих и играющих во фрисби. Он посмотрел на брата и решил промолчать о своих наблюдениях, чтобы не отвлекать его.
Следующей целью Винчестеров было здание Дэли-Холл, еще одно каменное строение, стоявшее напротив Китинг-Холла через Эдвардс Пэрэйд. Завершала архитектурный ансамбль расположенная рядом с Дэли-Холлом студенческая резиденция Хьюз-Холл. В Дэли-Холле располагался факультет английского, где братья надеялись найти доктора Росса Винсента. Они приходили и накануне, но профессор оказался занят.
Внутреннее убранство корпуса резко контрастировало с его внешним видом. Как и в любой школе, здесь были линолеум, ярко окрашенные стены и старые деревянные двери с небольшими стеклянными окошками, ведущие в просторные аудитории со столами.
— Сэм, как ты? — спросил Дин.
— Все хорошо, — ответил Сэм. — А что?
— Ты дрожишь.
— Нет, — солгал Сэм. — Просто… жутковато здесь, понимаешь?
Дин усмехнулся:
— А я думал, тебе вся эта научная ерунда нравится. Образование и все такое.
— И мертвая подруга, — резко сказал Сэм.
Дин открыл и закрыл рот, а затем тихо сказал:
— Извини, Сэм.
Сэм ничего не ответил. Дин редко извинялся, и Сэм не хотел портить момент сарказмом.
Они подошли к лифтам. Дин нажал на кнопку и после долгого ожидания лифт медленно пополз на пятый этаж. Выйдя из лифта, Винчестеры оказались перед маленьким деревянным столом. За ним начинался коридор с почтовыми ящиками, досками объявлений и дверями.
Судя по всему, здесь располагались кабинеты преподавателей английского факультета. Навстречу им вышел невысокий мужчина с кудрявой рыжей бородой и взлохмаченными каштановыми волосами. На нём были джинсы, фланелевая рубашка, вельветовый пиджак с заплатками на локтях и тёмный галстук. Сэм не мог поверить своим глазам. За годы, проведенные в Стэнфорде, он ни разу не видел, чтобы кто-то так одевался.
— Йоланда, послушайте, я.… — он увидел, что за столом никого нет, резко остановился и уставился на братьев. — Эй, ты не Йоланда, и ты тоже.
— Нет, сэр, — торопливо ответил Сэм, не давая Дину вмешаться. — Мы хотели бы увидеться с доктором Винсентом… у нас назначена встреча.
— Ну, вам повезло. Я и есть доктор Винсент. Вы, должно быть, джентльмены из Линкольн-центра, — он развернулся и пошел обратно. — Идемте, побеседуем.
Винчестеры пошли за ним сначала прямо, а потом налево. Они остановились у двери, украшенной репродукциями обложек книг Эдгара По и несколькими пожелтевшими страницами комикса, Дальняя сторона. Винсент опустился в большое кожаное кресло и начал крутить золотое обручальное кольцо на безымянном пальце. В комнате был только один стул, который был завален книгами и бумагами.
— Итак, кто из вас, кто?
— Я Арчи Лич, а он — Мэрион Моррисон.
Дин злобно посмотрел на Сэма, который сохранял невозмутимый вид. Дин мог бы подумать, что младший Винчестер позаимствовал своё вымышленное имя из фильма Рыбка по имени Ванда, но в нем оно было использовано по той же причине — это было настоящее имя Кэри Гранта. Дин выражал своё недовольство в Импале по дороге туда, но Сэм просто пожал плечами:
— Сегодня я выбираю, как нас зовут. Можно, хоть ненадолго, отдохнуть от названий рок-групп.
Дин дулся всю дорогу.
— Еще раз, господа. Вы учитесь у доктора Лоуэр, и она посоветовала вам встретиться со мной, верно?
— Да, мы изучаем рассказ в рамках курса писательского мастерства, — объяснил Сэм. Изучив сайт Фордхэма, младший Винчестер обнаружил, что главный кампус находится в Бронксе, а есть еще колледж в Линкольн-центре на западе Манхэттена и еще один в Территауне. Из списка преподавателей английского языка Сэм выбрал некую доктора Лоуэр, которая преподавала писательское мастерство.
— Наш рассказ будет о какой-то исторической фигуре, и мы остановились на Эдгаре Аллане По.
Винсент улыбнулся, достал пачку сигарет и сказал:
— Не волнуйтесь, я не буду курить. Из-за этих смехотворных новых правил мне даже в собственном кабинете спокойно курить нельзя. Я рад, что вы пришли ко мне, а не полезли на какой-нибудь дурацкий сайт.
— Ну, мы посмотрели в интернете и нашли один сайт...
Винсент выхватил изо рта незажженную сигарету:
— Ради всего святого, только не говорите, что это Википедия. Сколько же я низких оценок поставил за то, что студенты считают, что статьи из Википедии могут сойти за полноценное исследование. Знаете, что я однажды сделал? Я сам зашел на Википедию и добавил в одну статью кучу неверной информации. Она провисела всего один день, но я все равно прочитал ее в работах пяти студентов. Поворачиваю сигарету в руках. — Хорошо, что именно вы хотели узнать?
— Так вот, тот сайт ведет человек по имени Артур Гордон…
— Пим? — Винсент поморщился и встал с кресла.
Сэм, смотрел на кресло, в то время как профессор подошел к окну с видом на голые деревья и кирпичное административное здание:
— Этот сумасшедший бросает тень на исследования жизни По. Он продолжает настаивать на однозначной информации и не принимает во внимание, что о По трудно говорить однозначно. Он мог казаться человеком, чурающимся славы, а потом внезапно утверждал, что жаждет ее; он мог быть похожим на типичного бедного поэта, а потом готов был буквально на все ради дополнительного доллара, как обычный смертный, — Винсент отвернулся от окна и указал на Сэма сигаретой. — Возьмем, к примеру, его смерть…
Сэм нахмурился:
— Я думал, он умер от алкоголизма.
Профессор развел руками:
— Вот видите? А я о чем говорю! Где вы взяли эту информацию, мистер... хм... Лич? Наверное, на http://www.poeroolz.com или еще где-нибудь. Я думаю, что интернет уже стоит запретить, — он снова опустился на кресло. — Суть в том, что причины смерти. По неизвестны, мы знаем только то, что он умер и похоронен в Балтиморе.
— Профессор, мне вот интересно, — вмешался Дин. — По никогда не встречал медиума по имени Персиваль Сэмюэлс? Мы хотели упомянуть их встречу в нашем рассказе, но не уверены, на самом деле это было. Доктор Лоуэр сказала, что вы сможете ответить на этот вопрос.
Винсент постучал сигаретой по лбу. Сэм подумал, что он уже закурил эту сигарету, и к черту правила.
— Весьма любопытный вопрос. Точных свидетельств нет, но все возможно. По живо интересовался потусторонним, и хороший экстрасенс, конечно, мог бы предупредить его...—Профессор хихикнул над собственной шуткой, и Сэм услужливо улыбнулся. — А что, Сэмюэлс был хорошим экстрасенсом? — не унимался Дин. — Я всегда считал его шарлатаном.
Винсент приподнял бровь:
— Он умер много лет назад. Не думаю, что мы когда-нибудь узнаем правду. Ссоры коллег по поводу событий, правду и которых мы никогда не сможем узнать, просто выводят меня из себя…
Они говорили около двадцати минут. Братья задавали вопросы, и многие ответы были теми же, что Сэм нашел в библиотеке и в интернете. Затем Винсент неожиданно встал и, сославшись на лекцию, начал подталкивать посетителей к лифтам. Однако Винчестеры пошли за ним к лестнице, и Винсент одобрил их выбор, пошутив, что за то время, пока он пользуется лифтом, у него успела вырасти борода.
По дороге к парковке Сэм спросил:
— Ну и как тебе?
Дин вздрогнул:
— Все профессора такие?
Сэм засмеялся:
— Почти все.
— И тебе нравилось учиться?
— А я все никак не пойму, зачем кому-то воскрешать По, — Сэм покачал головой.
— В смысле?
— Ну, доктор Винсент же сказал, какая у По была жизнь. Жена умерла молодой, карьеры особой не построил, бизнес провалился. Если бы он родился сейчас, он бы глотал антидепрессанты горстями.
Дин сел на пассажирское сиденье:
— Может, мы все неправильно поняли? Может, кто-то ненавидит. По и хочет, чтобы он страдал?
— Кому это нужно?
Дин подмигнул:
— Тем, кто вынужден его читать и писать научные работы по его произведениям.
Сэм потянулся к ключу:
— Боюсь, это не сильно сузит круг подозреваемых.
Не успел Дин ответить, как зазвонил телефон.
— Да, Манфред?
— Здравствуй, Дин. Мы тут с ребятами сидели и разговорились. Я, знаешь, кое-что вспомнил про Рокси.
— Что именно?
— Кажется, что я с ней однажды переспал.
— Рассказывай все по порядку, — сердито сказал Дин.
Дин с Сэмом вернулись к Манфреду. Они сидели в гостиной.
Манфред сидел в кресле, братья — на диване. Дину хотелось ударить хозяина дома из-за того, что, если бы тот вспомнил об этом раньше, ему не пришлось бы столько времени слушать игру группы Манфреда. Манфред поставил бутылку пива на колено и внимательно изучал ее горлышко:
— Слушай, это ведь давно было, понимаешь? Рокси тогда сидела на всякой ерунде: конопле, коксе, и алкоголе... Она и курила, и нюхала, и пила, и кололась... Пришла в Parking Garage с друзьями. Мы только начинали играть, и в тот день у нас не было выступлений. Ее друзьям не очень понравилось, и они ушли.
Не удивительно, — подумал Дин.
Манфред выпил немного пива:
— Она осталась, и после концерта выяснилось, что ей было некуда идти. Я предложил подвезти ее — куда-то в трущобы в Моррис-Парке, а потом сказал, что у меня есть дом. Мы приехали, понюхали кокса, послушали музыку, а потом поднялись наверх.
— И ты только сейчас вспомнил? — разозлился Дин.
— Я забыл, что это была она! Ну ладно, два раза... но тогда она была в ужасном состоянии, а потом пошла лечиться. Через год она уже была другим человеком. Черт, я ее даже не узнал — никакой косметики, постриглась, начала носить футболки вместо облегающих топов. Совершенно преобразилась. Она запала на Алдо, и я был очень рад, потому что лига ее трезвости начала меня напрягать.
Дин посмотрел на Сэма, а Манфред допил пиво, покачивая головой. Сэм пожал плечами и спросил:
— Манфред, а она никогда не проявляла интереса к возобновлению старого?
— Нет, черт возьми. Я же сказал, она стала другим человеком. Она не хотела иметь со мной ничего общего.
— Я думала, ей понравился дом, — вспомнил Дин разговор в баре.
— Естественно, потому что этот проклятый дом всем нравится. Жанин, например, сколько раз просила, чтобы я разрешил ей поселиться здесь.
— Жанин? — уточнил старший Винчестер.
— Да, дочка моей кузины, — Манфред засиял. — Дин, кажется, ты ей нравишься. — Сделав серьезное выражение лица, он добавил: — Не поддавайся, ладно? У меня и так с сестрой непростые отношения. Жанин вообще бросается на все, что движется.
— Без проблем, — ответил Дин.
Даже если бы он заинтересовался Жанин (хотя она и была привлекательной), он бы не стал заводить отношения с семьей Манфреда. Нужно просто разобраться с духом Рокси, а когда Эш в следующий раз попросит об услуге, пусть пойдет со своей просьбой куда подальше.
— Я к тому, — начал Сэм, — что это может быть причиной, почему Рокси преследует вас. И ее. «Люби меня» может относиться к вам.
Манфред покачал головой:
— Да какая разница. Она вернулась из больницы и снова была с ним. А потом я вернулся из Пенсильвании, и она ушла...
— Когда ты был в Пенсильвании? — перебил Дин.
— Разве я не рассказывал тебе об этом? — спросил Манфред.
— Нет, — Дин съехал на край дивана, сгорая от желания узнать правду.
— О, извините, ребята. Я думал, я рассказал вам, как Алдо присматривал за домом. Тогда я и видел Рокси в последний раз. Конечно, не совсем в тот день, а двумя днями раньше. У меня была семейная встреча в Пенсильвании, и у меня была кошка, кошка умерла в прошлом году. В общем, у нее был диабет, и кто-то должен был делать ей уколы. Я не хотел отдавать ее ветеринару, потому что она была очень сварливая.
Моей кошке нравился Алдо, а так как он живет в маленькой квартире в Мамаронеке, он был очень рад пожить в моем доме, — Манфред встал. — Если я правильно помню, пойду возьму еще пива. Принести вам?
— Еще бы, — сказал Дин, ему нужен был алкоголь.
Когда хозяин выскользнул из комнаты, старший брат повернулся к другому брату:
— Мог ли ты в это поверить?
— После почти недели, проведенной с ним, да, поверил бы. Дин, иногда он забывает свой адрес. Он сам сказал, что не помнит, что было на прошлой неделе, и, если ты заметил, он запамятовал, что уже говорил о Жанин.
Манфред вернулся с тремя банками пива. Дин взял одну и сделал хороший глоток:
— Манфред, послушай, нам нужно выкопать твой задний двор.
Манфред выплеснул пиво на подбородок. Он вытер рот и спросил еще раз:
— Простите, что?
— Возможно, — сказал младший Винчестер, — Алдо и Рокси поссорились, пока жили здесь. Возможно, Рокси умерла, и Алдо похоронил её на заднем дворе. Возможно, поэтому её дух все еще находится в этом доме.
— Может, поэтому она всегда является вовремя для шоу, — добавил Дин.
— Вы уверены?
Винчестеры посмотрели друг на друга, и Дин ответил:
— Это возможно, но это не точно.
— Так. предположим, что вы нашли труп Рокси. Что тогда?
— Засыплем солью и сожжем.
— А, точно, Вы же мне говорили. Жутковато о таком думать, честно говоря.
— Жутковато, — повторил Манфред. — Вот чего я вовсе не пойму, так это насчет Алдо. Мы с ним дружим прорву лет, и я бы никогда не сказал, что он похож на убийцу.
— Вероятно, это была случайность, — сдал Сэм.
Дин закатил глаза: — Он, как всегда, пытается найти лучшую сторону.
— Даже если это просто несчастный случай, — сказал Сэм, — Алдо следовало об этом рассказать вам.
— Нет, — сказал Манфред: — Алдо не способен убить кого-то.
— Погодите, — проговорил Сэм. — А может, и не надо нам копать двор.
Дин уставился на него, как на чокнутого.
— Знаешь, не стоит забегать вперёд. Мы даже не уверены, есть ли там вообще тело, а если и есть, то где? Допустим, мы его найдём, и что?
— Ну, посолим и сожжём.
— А убийца избежит ответственности, потому что мы уничтожим улики.
Дин замолчал.
— Мы же говорим о призраках, жаждущих отмщения, — продолжал Сэм. — Может, Рокси из таких. А вдруг она, как тот призрак в Балтиморе, просто хочет справедливости?
— Тот призрак был предвестником смерти, — возразил Дин.
Но Сэма было уже не остановить:
— Да, но ещё она хотела, чтобы восторжествовало правосудие. Не думаю, что огонь и соль помогут. Мы, может, и избавимся от призрака, но преступника не поймаем.
— Не могу поверить, — покачал головой Дин.
— Во что? — спросил Сэм.
— Ты правда сказал: чтобы восторжествовало правосудие? Ну кто так говорит?
— Он прав, — согласился Манфред. — Слишком сложно завернул.
— Да неважно… Я не прав, что ли?
Дин вздохнул: инстинкты кричали, что надо найти тело, посолить и сжечь, как обычно и поступают с вредными призраками. Но если он так сделает, Алдо избежит наказания. Это плохо.
— Ладно, и что ты предлагаешь, гений? Резиновым шлангом его отдубасить?
Сэм усмехнулся, и Дину стало не по себе:
— Не совсем.
***
Самое трудное оказалась с подготовительная работа.
Каждый ритуал нужно было провести в чётко определённом месте, чтобы печать получилась правильной. Но выбор всё же был. Например, на 199-й улице подошла только одна пустая квартира, и он её нашёл. А с домом на Вебб-авеню повезло ещё больше: пустых квартир там не было, зато подвал оказался идеальным вариантом. Если сама судьба подкидывает такие возможности, значит, он на верном пути. Остался последний этап, вроде бы самый простой, и пять дней на подготовку.
Он стоял на углу Фордхэм-роуд и Университет-авеню, теперь бульвара Мартина Лютера Кинга, и смотрел на башни церкви Святого Николая Толентинского. На каждой башне висел колокол, и по воскресеньям они звонили.
Зазвонят и в следующий вторник… Его переполняло предвкушение. Скоро это произойдёт. Он уже не будет прежним: полиция отыскала останки бедной Сары Лоуренс. Она была хорошей женщиной и могла бы прожить долгую и счастливую жизнь. Но теперь она послужит великой цели, и, возможно, когда-нибудь, когда люди поймут, что именно было проделано, её имя будут вспоминать вместе с именами Марка Райеса, двух студентов и следующей жертвы… ну и с его именем, конечно, именем того, кто открыл миру величие истинной магии.
Мир не оценил гения Персиваля Сэмюэлса, хотя тот жил в эпоху, когда к магии относились гораздо терпимее, чем сейчас, с этими интернетами, факсами, телефонами, айподами, почтой и прочими технологиями. Но это не важно.
Он вернёт Эдгара По в мир, который его оценит, где он сможет рассказать правду. Это самое главное. Что значат жизни Марка Райеса, студентов и Сары Лоуренс, по сравнению с этим? Да и для финального ритуала человек не обязателен. Четвёртой точкой печати станет колокольня, и нужно всего лишь воссоздать стихотворение Колокола. Вопрос в том, как. Он вспомнил, как в стихотворении часто повторяется слово колокола. По определенно умел передать ритм и звукоподражание, чего не хватало его современникам. Когда читаешь это стихотворение вслух, то будто слышишь звон колоколов.
Он тщательно продумал ритуалы. Рассказы «Бочонок амонтильядо», 2Убийство на улице Морг» и «Сердце-обличитель» были выбраны из-за убийств, ведь самые сильные ритуалы связаны со смертью, а человеческая жизнь ценнее жизни животного. Но в этом стихотворении ничего такого нет. Он вспомнил строчки:
Только молят о пощаде,
И к пылающей громаде
Вопли скорби обращать!
А меж тем огонь безумный,
И глухой, и многошумный,
Всё горит,
То из окон, то по крыше,
Мчится выше, выше, выше,
И как будто говорит:
Я хочу
Выше мчаться, разгораться,
навстречу лунному лучу
А потом ещё:
С колокольни кто-то крикнул,
кто-то громко говорит,
Кто-то чёрный там стоит,
И хохочет, и гремит,
И гудит, гудит, гудит
Точно! Вот как он сделает. Он найдёт жертву и подожжёт её под звон колоколов. Горящий человек будет орать, а пламя — гудеть. Отлично! Сейчас церковь закрыта, конечно, но завтра после работы он подойдёт к священнику и попросит его пустить поработать звонарём во вторник в полночь. Естественно, предложив щедрое пожертвование.
Это несложно. Чтобы заниматься делами, не привлекая внимания полиции, нужны деньги, но после смерти жены их хватает. В конце концов, её смерть очень ему помогла: дала деньги и избавила от присутствия самой жены. План готов, осталось только найти жертву. Он повернулся и пошёл вниз по улице к машине.
Вдруг дорогу перегородил коротышка в нелепом костюме. Он узнал этого человека — его фото было на главной странице одного сомнительного сайта. Этот тип, назвавший себя Артуром Гордоном Пимом в глупой попытке показать свою любовь к писателю, сказал:
— Говорят, преступники всегда возвращаются на место преступления, но странно, что вы пришли туда, где преступление только планируется. Не думал, что это будете вы.
— Простите, — ответил он. — Я не понимаю, о чём вы.
— Да ладно. Прекрасно понимаете.
Он попытался пройти мимо, но коротышка прицепился, как банный лист. Он, конечно, всё понимал, но не собирался делиться этим с Пимом:
— Слушайте, я просто любовался красивым видом на церковь…
— В среду в одиннадцать вечера? Сомневаюсь, особенно если учесть, что эта церковь идеально подходит для вашего ритуала во вторник. Я упустил вас той ночью, но, уверяю вас, сэр, вы больше никого не убьёте.
Тут он занервничал. Сначала он хотел всё отрицать, но, если Пим видел его в той квартире, надежды мало. Хотя… а может, наоборот, это шанс! Осознав это, он усмехнулся.
— Что вас развеселило?
— Вы, — и он ударил Пима по лицу.
Костяшки и запястье пронзила острая боль, и он отдёрнул руку. В фильмах жертвы после удара отключаются, но Пим только схватился за щёку и сплюнул кровью.
— Вы меня ударили! — завопил Пим, выплёвывая кровь.
- Да, конечно, я тебя ударил, придурок, ты должен был упасть… Оружия с собой не было: пистолет остался дома. Кажется, трюк с ударом не сработал, и он безоружен. Не придумав ничего лучше, он развернулся и побежал — это был самый простой способ избежать неприятностей. Длинные ноги и неожиданность дали ему преимущество, и он оторвался от коротышки. Убегая, он вспомнил, что в машине есть моток лески, чтобы связывать жертв. Он использовал его с Сарой Лоуренс, когда она отчаянно сопротивлялась, пока он не вколол ей успокоительное. Правая рука всё ещё болела, поэтому доставать ключ пришлось левой. Леска была на месте. Он схватил её и бейсбольный мяч, который получил на игре Янкиз, оглянулся и увидел Пима. Преследователь быстро приближался, держа телефон у уха.
Неважно, кому ты звонишь, я тебе помешаю! Он кинул мячом в Пима, целясь в голову. Но мяч попал в живот, и этого хватило: Пим упал на асфальт. Он подскочил, разбил телефон о стену, заломил противнику руки и начал обматывать их леской.
— Что вы делаете? — выдохнул Пим и ойкнул, почувствовав, как леска впивается в кожу.
— Выбираю следующую жертву, — он затянул леску сильнее.
Вокруг были люди, но они спешили по своим делам. Они могли позвонить в полицию, поэтому надо было быстрее уходить. — Не переживайте… Ваше имя войдёт в историю за помощь в величайшем деле, — он усмехнулся. — Вряд ли вы этому рады. Но я отдам должное вашей жертве. Например, укажу ваши источники в начале исследования.
Он поднял Пима за связанные руки. Судьба снова ему улыбнулась. Это точно судьба!
Продолжение: