Ника медленно вышла из кухни. Артём и мать смотрели на неё. Они всё поняли без слов. Надежда Петровна сжала губы, в её глазах вспыхнула ярость, но она промолчала.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/aXYXSto_cH8ns7pk
— Это был Кирилл, — начала Ника и запнулась, пытаясь подобрать слова. — Он уволился. И уехал. За границу. Чтобы не платить алименты.
Артём встал, подошёл к ней. Он не бросился её утешать, не стал клясть Кирилла. Он просто взял её холодные руки в свои тёплые ладони.
— Что ты чувствуешь? — спросил он тихо, глядя ей в глаза.
— Пустоту, — честно призналась Ника. — И… свободу. Как будто чёрная тень, которая могла в любой момент накрыть меня, наконец испарилась. Он сам всё расставил по местам. Он не отец. Он просто… генетический материал, который удалился на безопасное расстояние.
— А что с алиментами? — спросила Надежда Петровна.
— Буду разбираться. Подам на розыск как злостного неплательщика через судебных приставов. Но он прав — вытащить что-то из-за границы, если он не захочет платить, почти невозможно. — Ника вздохнула. — Значит, будем справляться сами. Мы и так справлялись.
Артём кивнул.
— Я буду помогать, - решительно заявил он.
- Нет, что ты, Артём? – вспыхнула Ника.
- Не материально — ты не подумай, я знаю, ты не позволишь. А так — временем, вниманием, делами. Если, конечно, ты не против.
В его словах не было жалости или снисхождения. Была лишь необходимая поддержка. Предложение идти дальше вместе, но с полным уважением к её силе и независимости.
Ника посмотрела на него, потом на мать. И впервые за весь этот разговор на её губах появилась слабая, но искренняя улыбка.
— Знаешь, что самое главное? Он думает, что нанёс мне сокрушительный удар. Лишил денег, поиздевался. А на самом деле он подарил мне полную ясность. И избавил Лёву в будущем от необходимости задаваться вопросами о том, какой у него отец. Ответ теперь есть. И он однозначный.
Она вынула из кармана телефон, нашла номер Кирилла в списке контактов и одним точным движением большого пальца нажала «удалить». Не блокировать. Удалить навсегда.
— Всё, — сказала она, опуская телефон на стол. — Этой главы больше нет. Закрыта. Окончательно и бесповоротно.
Надежда Петровна медленно кивнула, глаза её блестели. Артём обнял Нику за плечи, и она прижалась к нему, чувствуя, как холод внутри постепенно отступает перед этим простым человеческим теплом.
За окном снова начинал идти снег — мягкий, неторопливый, укутывающий город в чистый, новый покров. Как и её жизнь, очищенная от ядовитого прошлого. Предстояла борьба с бюрократией, лишние хлопоты, необходимость быть ещё сильнее. Но теперь это была борьба за будущее, а не битва с призраком прошлого.
Наступило лето. Артём был бы рад сделать предложение Нике, но понимал, что она ещё не готова сказать ему «да». Сделать предложение ей прямо сейчас – значит, поставить её в неловкое положение. Поэтому он ждал, терпеливо и упорно.
Тем временем, Надежда Петровна ушла в долгожданный отпуск, который решила провести не в городе, как обычно, а в доме отдыха, на море. Уехала она на целых три недели. Так вышло, что там она встретилась со своим бывшим одноклассником, которого не видела с момента окончания школы.
Сергей Самойлов, будучи неприметным юношей в очках, был по уши влюблён в задорно смеющуюся Надю. Однако, она никогда всерьёз не обращала внимания на его робкие попытки ухаживаний и думала, что они просто друзья.
Отпуск у моря стал для Надежды Петровны настоящим открытием. Не столько моря, сколько самой себя — той женщины, которая существует отдельно от роли матери и бабушки. А ещё — открытием Сергея Самойлова. Нет, не робкого одноклассника, а уверенного, седовласого мужчину с добрыми глазами и прекрасным юмором. Оказалось, что за прошедшие десятилетия он построил успешную карьеру инженера, пережил потерю жены, вырастил двоих детей, а теперь увлёкся фотографией и историческими романами.
Их встречи начались с неловких «помнишь, как…» за столом в столовой пансионата, а переросли в долгие прогулки по набережной, где разговоры текли легко и свободно, без необходимости что-то доказывать или скрывать. Сергей слушал её рассказы о Нике и Лёве с неподдельным вниманием, и Надежда Петровна с удивлением обнаружила, что ей это не просто приятно — ей важно его мнение. Он не пытался давать советы, но его вопросы помогали ей самой увидеть ситуацию под новым углом.
Однажды вечером, провожая её до корпуса, Сергей остановился и сказал просто:
— Знаешь, Надя, я всё эти годы вспоминал твой смех. Он у тебя особенный, солнечный. И очень рад, что снова его слышу.
Надежда Петровна покраснела, как девчонка, и смущённо засмеялась именно так, как он описал. А вернувшись в номер, долго смотрела в зеркало на своё отражение, в котором вдруг увидела не только бабушку и мать, но и женщину. Ещё привлекательную, с живым блеском в глазах, который она сама не замечала уже много лет.
Между тем, в городе жизнь Ники и Артёма обретала свой, размеренный ритм. Артём продолжал ждать, но его ожидание не было пассивным. Он естественно и ненавязчиво вплетался в их быт. Он мог заехать после смены, чтобы поиграть с Лёвой или починить сломавшуюся полку. По выходным они ездили за город, в лес, где Лёва с восторгом носился по полянам, а они с Никой шли следом, разговаривая или просто молча наслаждаясь покоем.
Однажды, в один из таких тёплых летних вечеров, когда они сидели на берегу реки, Артём сказал:
— Я взял квартиру в ипотеку. В нашем районе. Двухкомнатную.
Ника повернулась к нему, удивлённо подняв брови.
— Да, я пару лет копил на первоначальный взнос, хватит скитаться по съёмным углам, в моём возрасте пора своё пространство иметь. — Он посмотрел на неё и продолжил. — Квартира – «вторичка», до меня там семья с двумя детьми жила, так что одна комната обустроена под детскую… Я буду рад, если ты с Лёвой приедешь ко мне. А то что всё я да я к вам в гости наведываюсь? Приезжайте, Ника…
Это было не предложение переехать вместе. Это было нечто более тонкое и уважительное — предложение доверия и частичного, осторожного совместного будущего. Он создавал «своё пространство», но сразу обозначил, что в нём есть место для её сына. И оставил ей полную свободу выбора.
Ника почувствовала, как комок подкатывает к горлу.
— Ты всё так продумал…
— Стараюсь, — он улыбнулся. — Знаешь, что ещё есть в той квартире? Лоджия. Большая. Её можно превратить в зимний сад. Или в кабинет. Места хватит. Для всего.. Так что, едем ко мне?
- Да, едем, - тихо ответила Ника.
Возвращение Надежды Петровны из отпуска было похоже на небольшой праздник. Она привезла кучу сувениров, загорелая, помолодевшая, и с непривычной живостью в движениях.
— Мам, да ты просто расцвела! — воскликнула Ника, обнимая её.
— Море, солнце, — смущённо отмахнулась та, но глаза её весело блестели. — И… хорошая компания.
О Сергее она рассказала вечером, когда Лёва уснул. Рассказала сдержанно, но по тому, как её голос теплел, произнося его имя, Ника всё поняла.
— Мама, я так рада за тебя! — искренне сказала она.
— Да что ты, дочка, какие глупости! Мы просто старые друзья, — запротестовала Надежда Петровна, но не смогла скрыть улыбку. — Он, кстати, в наш город скоро переезжает. К детям поближе. Сказал, будет звонить.
И он звонил. Сначала раз в неделю, потом чаще. Приглашал в театр, на выставку. Надежда Петровна сначала отнекивалась, ссылаясь на дела, но Ника настаивала:
— Мам, иди! Лёву мы с Артёмом прекрасно чем-нибудь займём. А тебе пора и о себе подумать.
И Надежда Петровна, вздохнув и поворчав для вида, стала собираться на свидания. Ника с умилением наблюдала, как мать перед встречей дольше обычного крутится перед зеркалом, примеряя наряды.
Так, незаметно, обе линии их жизни — матери и дочери — выходили на новые витки. Прошлое с Кириллом, несмотря на финансовую неопределённость с алиментами, действительно отступило, превратившись в горький, но закрытый урок. Ника подала все необходимые документы в службу судебных приставов для розыска Кирилла как злостного неплательщика, но сделала это скорее как формальность, чтобы защитить права сына на будущее. Главное же — её настоящее — было наполнено уверенным созиданием, шаг за шагом.
Однажды, когда они с Артёмом гуляли с Лёвой в парке, и мальчик, устав, уснул у него на руках, Артём сказал:
— Я окончательно переехал новую квартиру. Обставил всё, как ты мне посоветовала. Завтра хочу устроить небольшое новоселье. Только мы – ты, я и Лёва. Если ты придёшь — для меня это будет означать, что ты готова увидеть наше возможное будущее. Не торопясь. Просто увидеть.
Ника посмотрела на него, на своего сына, нежно обнявшего шею этого надёжного человека. Она посмотрела на золотые листья, кружащиеся в свете фонарей, на тёплый свет в окнах домов. И почувствовала не волнение, а предвкушение. Предвкушение нового этапа, к которому она шла не сломленной жертвой, а уверенной в себе женщиной, сделавшей свой выбор.
— Мы придём, — уверенно сказала она.
Идея родилась спонтанно, за вечерним чаем, и повисла в воздухе лёгким, почти нереальным облачком. А потом обрела плоть и кровь, обрастая подробностями, превращаясь из шутки в дерзкий, прекрасный план.
«А что, если нам сыграть свадьбы в один день?» — осторожно и нерешительно произнесла Надежда Петровна.
Ника замерла с кусочком печенья в руке, глядя на мать широко раскрытыми глазами. Потом медленно улыбка, сначала недоуменная, а затем всё более широкая и счастливая, растеклась по её лицу.
— Мама… Это прекрасная идея! Мне бы такое и в голову не пришло! Ты – гений!
— Да ну, что ты, глупости… — засуетилась Надежда Петровна, но глаза её светились. — Просто подумалось, что это будет красиво, символично.
Ника счастливо рассмеялась, поняв, что мать уже всё продумала, включая прагматичные доводы.
— Но есть одно «но»: Артёму надо будет сделать мне для начала предложение, — заметила она, но в голосе её не было сомнения. Она знала, что это вопрос времени и формальности. Они уже были семьёй. Не хватало лишь красивого финального аккорда.
— А Сергей? — спросила Ника. — Он готов?
— Мы… уже говорили об этом, — покраснела Надежда Петровна. — Он сказал, что для него это было бы величайшей радостью.
Артём, когда Ника, сгорая от смущения и смеха, изложила ему идею, сначала остолбенел, а потом рассмеялся таким звонким, счастливым смехом, какого она у него никогда не слышала.
— Твоя мама — гений стратегии! — воскликнул он, подхватывая Нику на руки и кружа по комнате. — Надежда Петровна уже всё решила и мне даже не придётся делать тебе предложение!
— Только попробуй не сделать! — пригрозила ему Ника пальцем, но глаза сияли. — Мне всё-таки хочется традиционного романтизма.
Он обеспечил его в полной мере. Неделей позже, во время их поездки на ту самую водонапорную башню, где они впервые держались за руки, Артём, глядя на закат, достал из кармана не коробочку, а старый, потрёпанный блокнот.
— Я не буду вставать на одно колено, — сказал он серьёзно. — Потому что я хочу стоять с тобой рядом всегда. На равных. – Артём достал из кармана коробочку с кольцом. – А ещё я хочу, чтобы наша семья вскоре стала гораздо больше: пусть нас будет четверо, пятеро… Ты же подаришь мне счастье быть отцом? Хотя… я и так чувствую себя отцом, Лёва – целиком и полностью мой сын.
Ника плакала, смеялась и кивала, не в силах вымолвить ни слова. Это было самое «артёмовское» предложение, какое только можно было представить — без пафоса, но наполненное глубочайшим смыслом и знанием её души.
Сергей Самойлов подошёл к делу с инженерной основательностью и старомодным рыцарством. Он пришёл в их дом с огромным букетом для Надежды Петровны и коробкой изысканных конфет для Ники, сел за стол и попросил «официального разрешения» у дочери. Ника, тронутая до слёз, конечно, дала его, обняв этого спокойного, мудрого человека, в глазах которого светилась такая нежная, взрослая любовь к её матери.
Так началась подготовка к двойной свадьбе. Это был не сумасшедший марафон, а скорее, общее, радостное творчество. Они решили обойтись без пафоса — скромная церемония в ЗАГСе и небольшой банкет в загородном ресторанчике.
День свадьбы настал в конце золотой осени. Погода подарила им тёплый, солнечный день, окрашенный в багрянец и золото. Мать и дочь наряжались вместе, смеясь и помогая друг другу с застёжками и причёсками.
Платья они выбрали разные, но в одной стилистике — элегантные, не вычурные. Ника — цвета слоновой кости, с простым силуэтом, подчёркивающим её стройность. Надежда Петровна выбрала светло-голубой цвет, который невероятно освежал её лицо.
Лёва, важный и серьёзный в своём первом в жизни костюме с бабочкой, был назначен хранителем колец.
В загсе было немноголюдно и по-домашнему уютно. Когда две пары вышли к работнику ЗАГСа, тот на секунду растерялся, глядя на два искрящихся счастьем «состава», а потом широко улыбнулся:
— Такого у меня за тридцать лет работы ещё не было! Двойное счастье в семье! Это прекрасно.
Церемонии шли одна за другой. Сначала расписались Надежда Петровна и Сергей. Их «да» прозвучало с лёгкой дрожью в голосах и счастьем в глазах, говорящем о том, что они нашли друг друга не вопреки, а благодаря всему прожитому.
Потом настала очередь Ники и Артёма. Их клятвы были чуть громче, в них слышалось упоение молодостью и предвкушение долгой дороги. Артём крепко держал её руки в своих, глядя прямо в глаза.
Потом были объятия, слёзы радости, море фотографий, на которых все четверо молодожёнов смеялись, обнимались, и было совершенно ясно, что теперь это одна большая, новая, счастливая семья.
Банкет в маленьком ресторанчике прошёл шумно, душевно и очень весело. Тосты говорили неформальные, смешные и трогательные. Лёва, освоившись, носился между столами, чувствуя себя главным героем праздника. Артём и Сергей быстро нашли общий язык, обсуждая что-то с видом заговорщиков.
А Ника с матерью, сидя рядом, просто смотрели на этот уютный хаос, время от времени переглядываясь и без слов понимая друг друга. Они обе прошли через трудности, через разочарования, через боль. И вот теперь, держась за руки — уже не как мать и дочь в борьбе за выживание, а как две счастливые женщины, — они праздновали своё общее, выстраданное новое начало.
Под конец вечера, когда заиграла медленная музыка, на паркет вышли две пары. Надежда Петровна и Сергей кружились плавно, с достоинством, словно на балу своей далёкой юности. Ника и Артём — плотнее прижавшись друг к другу, шепча что-то на ухо и улыбаясь.
«Спасибо, мама, — тихо сказала Ника, когда их пути на танцполе ненадолго пересеклись. — За всё. И за эту безумную, прекрасную идею».
«Это наша общая победа, доченька, — ответила Надежда Петровна, и её глаза блестели в свете огней. — Наша общая новая глава».
И правда, старая, тяжёлая книга жизни была окончательно закрыта. А сегодня они вместе перелистнули страницу и начали новую. Две истории любви, две судьбы, сплетённые в один прочный, счастливый узор. В один светлый и прекрасный день.