В продолжение темы:
Общаясь с друзьями внука, порой натыкаюсь на вопрос: «А Высоцкий — это кто?» И вот парадокс: четверть отвечает «тот чувак из мемов», другая четверть — «Ой, Вань» с цитатой из TikTok.
Нет, Владимир Высоцкий не стал певцом исключительно бумеров. Он прорывается к зумерам — через вирусный шум соцсетей, замедленные ремиксы и эмоциональный крючок, который не ржавеет за полвека.
Для них он не историческая фигура с магнитофонной аурой, а источник контента: «Песня о друге»под монтаж с бунтарством, «Скалолазка» как гимн упорству в челленджах, «Кони привередливые»— для тоски по «настоящему». В TikTok его семплируют, мемы с «Ой, Вань!» набирают миллионы, девчонки признаются в краше на хриплый голос и взгляд из 70-х..
Мне попадалась версия мема Are ya winning, son?, где сын на полу в слезах поёт песню Высоцкого «Я не люблю».
Знаете, что объединяет «Иван Васильевич меняет профессию» Леонида Гайдая и Владимира Высоцкого? Сцена, где царь Иван Грозный, застрявший в советской хрущёвке, слушает магнитофонную запись «Поговори хоть ты со мной…» и вдруг выдаёт такой эмоциональный отклик, что актёр Яковлев, сыгравший царя, выглядит искренне потрясённым. Это не просто гэг — это идеальный культурный мост через эпохи, который Гайдай мастерски встроил в свою экранизацию булгаковской пьесы.
Гайдай добавил в классический текст свои фирменные трюки — эксцентрику, абсурд, троицу в новых амплуа, — но момент с Высоцким стал вишенкой. Царь, привыкший к гусли и былинам, вдруг тонет в хриплом голосе барда с магнитофонной плёнки.
И этот эпизод, снятый в 1973-м, сегодня живёт в TikTok + мемах зумеров: подставляют под любое «трагическое» нытьё, под современные беды или просто под настроение «всё пропало». Иван Грозный с сжатыми кулаками — универсальный реакт, который работает лучше любого современного саундтрека.
Почему это цепляет молодёжь? Потому что Высоцкий здесь — не музейный экспонат, а живая эмоция. Гайдай снял не лекцию по истории песни, а сцену столкновения времён: средневековый тиран встречает голос русского XX века, и между ними нет преграды. Зумеры видят не «старую песню бумеров», а чистый нерв — тот самый, что прорывается сквозь монтаж соцсетей. Статистика подтверждает: они слушают, семплируют, делают ремиксы. А Гайдай невольно стал их проводником: показал, как голос Высоцкого бьёт сквозь века, не нуждаясь в реставрации.
Так что да, «Иван Васильевич» — это не просто комедия про машину времени. Это фильм, где советская классика сама себя продлила: царь плачет под магнитофон, а зумеры через полвека ржут над тем же клипом в сториз. Высоцкий оказался прав: его песни не устареют, пока есть уши, готовые услышать. И Гайдай, добавив этот гэг, сделал так, что эти уши нашлись даже у тех, кто родился через 40 лет после съёмок.