Мазохистический кайф фон: почему мы нервничаем, даже когда знаем, что это не помогает
Возникает задача, зачастую – обычная, ничего сверхъестественного – и у тебя стресс. Если «прилетает» что-то важное и/или жизненноважное – у тебя паника и «трясучка».
Руки потеют, сердце колотится, мысль скачет. Ты прекрасно понимаешь (головой): эти нервы не помогают. Они не ускоряют процесс, только высасывают силы. Но тебе кажется, что выключить их нельзя. Как будто внутри сидит дирижёр, который вместо музыки руководит хаосом, а ты лишь зритель в зале собственной психики.
Почему не помогает «попрыгать на одной ножке, подышать квадратом, помедитировать, погулять, съесть целый торт, прокукарекать в окно, побить ногами/руками подушку/кровать – хотя, побить кого-то или что-то вполне бы прокатило. Почему???
Итак: мазохистический «кайф» или фоновое стрессового сопровождение – автоматическая, почти ритуальная добавка сильного нервного напряжения к любой сложной, а иногда и довольно простой, задаче или ситуации. Даже когда ты перенаправляешь эту энергию в действие – «отлично, значит, я сейчас от волнения сделаю в два раза больше!», фоном всё равно гудит тревога. В итоге – истощение, ощущение «я в шоке, сил нет, меня трясёт» и никто не может этого остановить – как в английском анекдоте про движущийся поезд.
A man with a wooden leg is stuck on the railroad tracks. A train is coming. He shouts, «Train is coming! Wood is coming! Nobody stops!»
Человек с деревянной ногой застрял на железнодорожных путях. Приближается поезд. Он кричит: «Поезд идёт! Дерево идёт! Никто не останавливается!»
Почему так происходит? Механика саморазрушающегося дирижера
Физиология: древняя сигнализация
Всё начинается в древних отделах мозга – миндалине и гипоталамусе. Они – наши внутренние охранники, настроенные на угрозы. Для них любая значимая задача – сдать проект, начать разговор, собрать деньги на ипотечный платёж в январе, когда всё уходит на месяц в спячку – это потенциальная угроза социального провала. Запускается реакция «бей, беги, замри». Выбрасываются кортизол и адреналин. Тело мобилизуется: сердце бьётся чаще, мышцы напряжены, внимание сужено до туннеля.
Ответ в том, что для решения логической задачи нужна префронтальная кора – «рациональный капитан». А её в состоянии тревоги «затопляет» гормонами стресса. Капитан пытается командовать, но корабль уже атакован собственной сигнализацией. Организм готовится к драке с тигром, а ему надо решать обычные бытовые задачи.
Люди, которые «проживают боль компенсаторно»: когда доступ к чувствам перекрыт, и только боль – ключ
Есть люди, для которых эмоциональное «затопление» – основной, и единственный, хоть и мучительный, режим жизни. Это не потому, что они не умеют справляться, – часто они в итоге решают свои задачи. Это замена всей палитры чувств одной доминирующей и понятной эмоцией – болью/страданием/тревогой.
Происходит замена неосознанно – не специально, а автоматически, компенсаторно: как мы заменяем лекарство аналогом, где есть то же самое действующее вещество. Боль – это чувство, живое не может не чувствовать, психике не важно, какое именно чувство испытывать, если к спектру чувств доступ перекрыт – не получается ощутить ничего, кроме боли – будет боль. (Кроме ситуаций, когда у человека алекситимия, врожденная или приобретенная, это немного другая тема).
Как происходит подмена:
1. «Перекрытый доступ» к чувствам. В детстве или в результате травм у человека могла сформироваться трудность в определении и назывании своих чувств или запрет на «слабые» или «неудобные» эмоции: радость «ты что, выпендриваешься?/нельзя смеяться – плакать будешь/не веди себя как клоун», грусть – «не ной», нежность –«это стыдно», злость – «злиться нельзя». Но чувства никуда не делись. Они остались в виде неразличимого энергетического шума, сгустка непрожитого напряжения.
2. Боль как единственный легальный выход. Страдание, тревога, нервы – часто единственные эмоции, которые были разрешены или даже поощрены в семейной системе. Нервозность перед экзаменом показывала, что «ты не пофигист». Страдание доказывало глубину натуры. Через боль осуществлялась эмоциональная связь с близкими: мама волнуется – значит, любит.
Таким образом, боль стала «универсальной валютой» внутренней жизни, единственным легальным способом почувствовать себя живым и вовлечённым. На этом «шайбе» выбираются мужья/жёны, с которыми можно постоянно испытывать боль в пассивной, а иногда и активной форме.
3. Компенсаторное проживание всего через боль. Когда нужно прожить любую сложную ситуацию, психика, лишённая доступа к тонким инструментам: интерес, азарт, сосредоточенность, здоровая злость, хватается за единственный тяжёлый, но знакомый молоток – боль/страдание.
- Вместо интереса к задаче – тревога о провале.
- Вместо здорового азарта от вызова – изматывающее предчувствие трудностей.
- Вместо спокойной уверенности – нервная суета.
- Вместо ясной злости на препятствие – неконтролируемая ярость на себя.
- Даже позитивные события – успех, похвала, отдых – могут проживаться через тревогу: «а долго ли это продлится?», «а что теперь от меня ждут?», – потому что чистая радость – запретная, непонятная территория.
Почему состояние стресса кажется «активной работой»?
Потому что страдание требует огромных энергозатрат. Человек искренне истощён. Ему кажется, что он «проживает ситуацию с полной отдачей», «переживает её глубоко». На самом деле, он не проживает ситуацию – он проживает свою привычную боль, наложив её на ситуацию как фильтр. Это иллюзия глубины, создаваемая интенсивностью страдания.
Что хорошего (вторичная выгода) в этом состоянии для такого человека?
Всегда есть что-то хорошее, если психика выбрала (неосознанно) ту или иную стратегию. Выгоды не осознаются и отрицаются. Если выгоды осознать – можно выйти из ловушки.
- Ощущение аутентичности и глубины: «Если мне так больно и сложно, значит, всё по-настоящему, я не поверхностный».
- Избегание других, более страшных чувств: Под слоем боли можно не встречаться со страхом жить (экзистенциальным страхом), с чувством пустоты, с запретной злостью на других.
- Моральное право на пассивность или срыв: «Я так страдал, что у меня не осталось сил» – это железное алиби.
- Поддержание внутреннего нарратива: «Моя жизнь – это борьба и страдание» – это сценарий, который даёт идентичность, пусть и болезненную.
Таким образом, для таких людей «нервничать» – не помеха процессу, а сам процесс. Это ритуал инициации в действие. Они не могут «просто сесть и решить», потому что для них пропустить этап страдания – всё равно что начать фильм с третьей серии: будет ощущение фальши, неполноты, «так не принято». Задача для них – не просто научиться техникам успокоения, а бережно и с помощью специалиста начать распутывать клубок, находить за болью другие, похороненные чувства, и учиться проживать жизнь не только через одну, самую тяжёлую, краску.
Есть люди, которых не затопляет эмоциями – они решают задачи
Разница между «сажусь и решаю» и «затопляюсь эмоциями» – это и есть ключ. Механика «саморазрушающего дирижера» сложнее, чем просто древний мозг.
Есть дополнительные причины, объясняющие, почему у одних включается «капитан» (префронтальная кора), а у других «сигнализация» (миндалевидное тело):
1. Развитие «ментальных мышц», нейронные пути.
Представь две тропинки в лесу: одна широкая, утоптанная, другая – едва заметная.
- У того, кто «затопляется»: нейронная тропа «страх→тревога→ замешательство→паника» протоптана до блеска. Это могло начаться в детстве из-за гиперопеки, критики, травм или просто темперамента. Мозг, столкнувшись со стрессом, по привычке бежит по самой знакомой дороге.
- У того, кто «решает»: больше развита тропа «вызов→осознание→эмоции→переформулирование→план→действие». Возможно, в детстве у него были образцы такого поведения (родители, учителя) или ему «повезло» с более устойчивой нервной системой, которую целенаправленно тренировали.
2. Отношение к неопределенности, толерантность к неопределенности.
Это ключевая психологическая характеристика.
- Низкая толерантность: человек воспринимает неопределенность (а любая сложная задача – это множество неизвестных) как угрозу, которую нужно немедленно ликвидировать. Но так как ликвидировать её быстро нельзя, возникает паника. Мозг кричит: «Надо что-то делать!», но что именно – непонятно. Это «что-то» и становится хаотичным нервным возбуждением.
- Высокая толерантность: Человек воспринимает неопределенность как нормальную часть процесса. «Да, я не знаю, как именно решу эту проблему, но я начну с первого шага и посмотрю». Это позволяет префронтальной коре спокойно анализировать, а не требовать от миндалины срочного ответа.
3. Роль внутреннего диалога, интроекты и установки.
То, что мы говорим себе в момент стресса – это программа для дирижера.
- Дирижёр паники: включает записи: «Всё должно быть идеально, иначе провал», «Если я ошибусь, это катастрофа», «Я не справлюсь, это выше моих сил», «Лучше не сделать, чем сделать плохо». Эти голоса (часто – усвоенные когда-то критические голоса родителей или учителей) мгновенно переводят задачу из категории «вызов» в категорию «угроза существованию».
- Дирижёр «решения»: дает другие команды: «Я решал и более сложные задачи», «Сосредоточься на процессе, а не на результате», «Первый черновик может быть плохим – это нормально», «Разбей на шаги». Эти установки снижают ставки и дают «капитану» разрешение работать.
4. Качество «эмоциональной гранулярности».
Это способность различать и точно называть свои эмоции.
- Низкая гранулярность: человек испытывает непонятный, всеобъемлющий дискомфорт и называет его «ужасно, я в шоке, меня трясёт». Это огромный, недифференцированный комок страдания, с которым невозможно работать. Он парализует.
- Высокая гранулярность: человек способен провести внутренний анализ: «Я чувствую опасение из-за дедлайна, раздражение на себя за то, что тяну время и лёгкое возбуждение от сложности задачи». Когда эмоция названа и локализована, ею уже можно управлять. С опасением – составить план, с раздражением – сделать паузу, с возбуждением – начать работу. Это работа префронтальной коры.
5. История и контекст: выученная беспомощность и выученная компетентность.
- Выученная беспомощность. Если в прошлом опыт подсказывал, что от твоих усилий в стрессе ничего не зависит: например, как бы ты ни старался, родители всё равно критиковали, – мозг усваивает:«В сложной ситуации мои действия бессмысленны». Остается переживать беспомощность – «затопляться».
- Выученная компетентность. Если в прошлом был опыт успешного преодоления сложностей через спокойные действия, мозг верит: «Да, сейчас неприятно, но у меня есть алгоритм, я справлюсь». Это знание и включает режим «решаю вопросы».
Вывод: почему дирижёр выбирает хаос вместо симфонии? Потому что его так научили. «Научили» – в кавычках. Это совокупность:
- Биологии: темперамент, чувствительность нервной системы,
- Опыта: травмы, стиль воспитания, прошлые успехи/провалы,
- Навыков: умение распознавать эмоции, снижать ставки, дробить задачи.
Почему другие отходят в сторону? Эффект нервного/панического состояния на окружение
Люди, не склонные к нервно-паническому типу реагирования, рядом с «мазохистским сопровождением» часто чувствуют:
1. Эмоциональное заражение. Тревога заразительна на биологическом уровне. Их собственная нервная система начинает откликаться на внешний хаос.
2. Бессилие. Они видят страдания, но не могут помочь, потому что помощь (совет успокоиться) отвергается, так как нервы – часть «процесса».
3. Раздражение от «спектакля». Со стороны это может выглядеть как неконтролируемая демонстрация страданий, которая блокирует решение проблем. Как будто человек сам себе мешает, а все должны это наблюдать.
4. Усталость. Энергетический вампиризм – не миф. Постоянное присутствие рядом «заряженного» тревогой человека истощает психические ресурсы окружающих.
Они отходят не из жестокости, хотя это обижает нервного человека, вызывает злость и параллельно чувство вины, за собственную «несдержанность». Они отходят, чтобы сохранить собственную работоспособность и душевное равновесие. Это вопрос психологической гигиены. Если при человеке, не склонном к нервному реагированию, проявить свой «эмоциональный мазохизм» – ситуация может закончится прекращением контакта – как профессионального, так и личного.
Что делать? Переписываем сценарий
Представьте, что мазохистический паттерн – старый, заезженный сценарий, в вы – писатель. Перепишите сценарий.
1. Легализуйте спокойствие. Напишите на листе: «Мои лучшие тексты рождались в состоянии спокойной собранности». Вспомните такие моменты. Спокойствие – это профессиональный инструмент, а не предательство «творческой натуры».
2. Отделите тревогу от процесса. Перед началом работы выделите 30 минут на «нервы». Сесть и сознательно, с полным погружением, потревожиться. А когда время выйдет – сказать: «Всё, сеанс завершён. Приступаю к работе». Так вы ставите управляете дирижёром хаоса, а не он – вами.
3. Снижайте ставки. Нервная система взрывается, когда на кону «всё». Скажите себе:«Я не пишу гениальный роман. Я заполняю три страницы текста. Любого.» Разберите задачу на микроскопические, выполнимые шаги.
4. Войди в тело, чтобы выйти из мозга. Тревога живёт в теле – дрожь, ком в горле, спазм в животе. Физическое действие перезагружает систему: переключите внутренний взор на области-участки тела, так вы перейдёте с симпатической нервной системы (стресса) на парасимпатическую (расслабление). Вы переключаете древний мозг: раз тело действует рационально (дышит, двигается), значит, и опасности нет.
5. Измените словарь. Замените «я в шоке, меня трясёт» на более точные и менее драматичные описания: «я чувствую сильное возбуждение», «я очень сосредоточен». Язык формирует реальность.
6. Поработайте над доступом к чувствам. Начните с таблицы: читайте чувство, проживайте его телом в течение 3-5 сек 1 раз в день, в течение 21 дня. В идеале – сделайте практику постоянной: она снимает стресс, возвращает доступ к чувствам. Задавайте себе вопрос один раз в день – «Что я чувствую?» – давайте себе ответ. Что чувствуете – то и говорите себе. Вместо «ничего» – когда вы имеете в виду «ничего плохого» – называет свои чувства: спокойствие, расслабленность, озадаченность, концентарцию... и так далее.
«Тревога – это ум, опережающий время в попытке контролировать будущее». – Экхарт Толле
«Мы страдаем не от самой ситуации, а от наших мыслей о ней». – Эпиктет (и эту же мысль развивал Альберт Эллис в своей рационально-эмоциональной терапии).
Герой Леонард Шелби из фильма «Помни» (Memento, 2000)
Его состояние – это физиологическая и экзистенциальная ловушка.Он не может не нервничать. Его кратковременная память стирается каждые несколько минут. Каждая ситуация для него – новая, незнакомая, потенциально угрожающая. Его древний мозг (миндалина) в режиме перманентной красной тревоги, потому что рациональной части (префронтальной коре) не хватает данных, чтобы выстроить последовательную картину.
«Мазохистское сопровождение» – его единственный способ быть. Он покрывает тело татуировками-напоминаниями, пишет себе записки, пытается напряжением, болью, яростью, паникой удержать хоть какую-то нить реальности. Его нервы и ярость – не инструмент, а симптом сломанной системы.
Мы видим его ужас и беспомощность. В сценах, где он бежит, не понимая, от кого, или кричит от отчаяния, осознавая свою уязвимость, нет и тени упрёка. Есть сочувствие к человеку, который оказался в западне собственной психики. Он не получает от этого выгоды. Его страдание не делает его «глубоким» – оно его калечит и делает лёгкой добычей для манипуляторов.
«Мазохистское сопровождение» – часто не выбор, а вынужденная стратегия сломанной или перегруженной системы выживания. Человек не «истерит специально» – он тонет в волнах собственной биохимии и непроработанных паттернов, как Леонард тонет в пустоте своей памяти.
Другой, более бытовой, но не менее сильный пример – Майлз из фильма «На обочине» (Sideways, 2004). Его депрессивно-тревожное состояние, панические атаки и самосаботаж (например, сцена, где он в отчаянии выпивает ценные вина из стакана для кока-колы) – фоновый гул страдания, которое он носит с собой и которое выплёскивается в самые неподходящие моменты, разрушая то, что ему дорого.
Эти примеры переводят фокус с «почему ты не можешь, как нормальные люди?» на «какая внутренняя поломка или рана заставляет психику выбирать такой изнурительный способ существования?». Что и является сутью понимания, а не осуждения.
Почему «мазохистический угар» является неуправляемым в моменте?
Потому что это – автопилот, выработанный годами. Автопилот включается быстрее, чем сознательное «я» успевает среагировать. Управляемым он станет, когда вы начнёте замечать момент перед стартом спирали: легкое сжатие в желудке, первую катастрофическую мысль. И в этот микроскопический промежуток – сделать иной выбор: подышать, выпить воды, проговорить новый сценарий.
Важная мысль: перейти от «мазохистического угара» к управлению происходящим – исключительно личный выбор.
Иллюзия контроля ценой жизни и здоровья
Постоянный внутренний шум – тревожные мысли, тряска и истощение – это цена, которую вы платите за иллюзию контроля. Вы искренне верите, что если будете достаточно сильно переживать, напрягаться и страдать, то в итоге «победите» ситуацию. Прицепом к вере идёт чувство беспомощности – «я нервничаю не специально».
Правда в том, что вы уже проиграли эту игру. Вы проиграли её в тот момент, когда согласились с правилом: «Чтобы что-то сделать хорошо, нужно заранее измучить себя». Вы держитесь за эту идею, хотя постоянно повторяете – что не хотите так «трястись».
Что, если перестать сражаться? Не с обстоятельствами, а с собой. Пожить без изнурительной внутренней системы насилия над собой. И это – единственная отправная точка, где может начаться что-то настоящее. Моя работа – не в том, чтобы дать вам ещё одну технику для подавления паники и порекомендовать очередной способ как продышать тревогу. Она – в том, чтобы вместе с вами разобрать эту оборонительную стену из нервов по кирпичику и научиться действовать не из-за страха, а поверх него. Это стратегия для тех, кто устал воевать с собственным отражением и готов повернуться к реальной жизни лицом, а не боком в ожидании удара.
Мазохистское сопровождение – это привычка. А привычки, даже самые въевшиеся, можно заменить. Не для того, чтобы стать бездушным роботом. А для того, чтобы энергия шла в действия, а не в пустую тряску. Чтобы в финале вы чувствовали не «выжатого лимона», а усталость создателя, который вложил силы в дело, а не в борьбу с самим собой.
Автор: Марика Ивановна Бения
Психолог, Антикризисный глубинный терапевт
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru