– Ты что, совсем уже? – голос Виктора звучал почти весело. – Дача записана на меня, забудь про неё.
Ольга замерла с телефоном у уха. За окном машины медленно плыли серые январские дворы, Соня рядом листала что-то в телефоне, а в голове будто щелкнул тумблер.
– Погоди, как это – на тебя? Папа говорил, что переоформляет на нас обоих.
– Ну да, он так и думал, наверное, – брат рассмеялся. – Слушай, тебе же эта дача не нужна? Когда ты туда последний раз ездила? Вот и я говорю – зачем тебе лишняя головная боль с налогами, с товариществом этим дачным? Я все взял на себя.
– Витя, папа сказал, что оформил нам поровну. Он мне звонил в декабре, я помню.
– Да ладно тебе, Оль. Я с документами разбирался, ты же знаешь, как это все сложно. Короче, слушай новость – я нашел покупателя! Человек серьезный, деньги хорошие дает. Полтора восемь предлагает, может, до двух миллионов поднимет. Отцу отдам, пусть на здоровье потратит, съездит куда-нибудь.
Ольга почувствовала, как внутри все сжалось. Она знала этот тон брата – легкий, небрежный, когда он уже все решил и просто ставит остальных перед фактом.
– Подожди, какой покупатель? Папа вообще в курсе?
– Ну, я еще не говорил ему, хотел сначала сделку согласовать. Зачем его раньше времени волновать? Деньги получит – вот и поговорим.
– Витя, ты меня сейчас разыгрываешь?
– Оля, не начинай. У меня голова болит от этой бумажной возни. Короче, сделка через две недели. Если что, созвонимся.
Он сбросил звонок. Ольга сидела, глядя в экран телефона, и не могла поверить в происходящее. Соня оторвалась от своего экрана:
– Мам, что случилось? У тебя лицо какое-то странное.
– Ничего, доця. Просто дядя Витя опять за свое.
Она набрала номер отца. Петр Семенович ответил не сразу, голос у него был какой-то растерянный:
– Оленька? Что-то случилось?
– Пап, а ты Вите разрешил продавать дачу?
В трубке повисла тишина. Потом отец медленно, будто проваливаясь в какую-то яму, произнес:
– Какую продавать? Я ничего не разрешал. Оля, о чем ты?
– Он только что звонил. Говорит, дача теперь на нём оформлена, и он её продаёт. Через две недели сделка.
– Как на нём? – голос отца дрогнул. – Я же на вас двоих переоформлял! В декабре ездил к нотариусу, Витя меня возил, мы все бумаги подписывали. Он сказал, что ты согласие дала, я подписал дарение на двоих детей. Оля, я точно помню, там было написано – по половине доли каждому!
Ольга закрыла глаза. Значит, она не ослышалась. Значит, Виктор действительно что-то провернул.
– Пап, ты все документы видел? Читал, что подписывал?
– Ну, Витя сказал, что все правильно. Там бумаг много было, я даже очки забыл дома, он мне зачитывал. Оля, что происходит? Он меня обманул?
– Не знаю пока, пап. Я разберусь. Только ты не волнуйся, ладно? Я сейчас приеду.
Она развернула машину прямо посреди дороги, вызвав недовольные сигналы. Соня покосилась на мать:
– Мам, ты чего? Мы же домой ехали.
– К деду нужно съездить. Срочно.
Петр Семенович встретил их в прихожей, весь какой-то осунувшийся. Он всегда был крепким мужчиной, даже в свои семьдесят держался бодро, но сейчас выглядел растерянным стариком. Соня обняла деда, а Ольга прошла на кухню, где на столе уже лежала папка с документами.
– Вот, я все нашел, что Витя мне оставил, – отец придвинул папку. – Тут договор дарения, какие-то приложения. Я не понимаю, Оленька, там столько мелких букв.
Ольга начала читать. Договор дарения был составлен правильно – участок переходил в собственность двум одаряемым, Виктору и Ольге, в равных долях. Но дальше, в приложении номер два, мелким шрифтом шел текст дополнительного соглашения. Ольга пробежала глазами и похолодела.
"Я, Антонова Ольга Петровна, в здравом уме и твердой памяти, добровольно отказываюсь от причитающейся мне доли в размере одной второй части земельного участка, расположенного по адресу... в пользу Антонова Виктора Петровича без какой-либо компенсации. Настоящий отказ является безотзывным и безусловным."
Внизу стояла подпись. Очень похожая на её подпись. Но Ольга знала наверняка – она этого не подписывала.
– Пап, а это ты подписывал? – она ткнула пальцем в дополнительное соглашение.
Отец надел очки, всмотрелся, нахмурился:
– Я не помню. Может быть. Витя сказал, что это стандартные бумаги, я подписал все, что он подсунул. Думал, он же сын, зачем ему меня обманывать?
– А моя подпись тут откуда? Я это точно не подписывала.
Соня, которая стояла рядом, ахнула:
– Мам, так дядя Витя подделал твою подпись?
– Похоже на то.
Отец опустился на стул, будто ноги не держали:
– Господи, что же я наделал. Оля, прости меня. Я старый дурак, надо было внимательнее смотреть.
– Пап, не надо. Это не ты виноват. Это Витя все подстроил. Он же знал, что ты ему доверяешь.
Ольга достала телефон и сфотографировала все документы. Потом набрала номер Натальи, своей бывшей одноклассницы, которая работала юристом.
Наталья выслушала ситуацию и присвистнула:
– Ого. Подделка подписи – это серьезно. Если экспертиза подтвердит, что это не твоя подпись, можно оспорить весь отказ. Но нужно время. Суд, экспертиза – это месяца полтора минимум.
– А если он продаст дачу раньше?
– Тогда хуже. Придется оспаривать уже саму сделку купли-продажи, а это сложнее. Слушай, давай завтра встретимся, я посмотрю документы, составлю план действий.
Вечером Ольга позвонила Виктору. Он ответил с какой-то показной бодростью:
– Оль, ты чего названиваешь? Я занят.
– Витя, мы с папой посмотрели документы. Там есть дополнительное соглашение, где якобы я отказываюсь от своей доли. Я этого не подписывала.
– Ну как же не подписывала? Подписывала, я помню. Ты же сама говорила, что дача тебе не нужна.
– Я не подписывала никаких бумаг. Это подделка.
В трубке повисла тишина. Потом Виктор ответил уже другим тоном – жестким, почти злым:
– Оля, не надо устраивать скандал. Ты же понимаешь, что этот участок тебе не нужен? Ты туда десять лет не ездила. А мне нужны деньги. У меня семья, ребенок, кредиты. Я нашел покупателя, который дает хорошую цену. Отцу я отдам часть денег, чтобы он на здоровье потратил. Все будет по-честному.
– Витя, ты подделал мою подпись.
– Не подделал. Ты давала мне доверенность в прошлом году, помнишь? На получение посылки. Я просто использовал её для оформления.
– Это называется подделка документов. Ты в курсе, что за это статья?
Виктор рассмеялся, но смех вышел нервным:
– Статья? Ты меня пугаешь? Оля, одумайся. Мы же семья. Зачем нам ссориться из-за какой-то дачи? Давай по-хорошему договоримся. Я продам участок, отдам отцу половину, ты получишь свою часть. Всем хорошо.
– Какую мою часть? Если дача оформлена только на тебя?
– Ну, я же говорю – договоримся. Дам тебе триста тысяч, например. Или четыреста. Устроит?
– Витя, половина дачи по закону моя. Если продавать, то я должна получить девятьсот тысяч.
– Девятьсот? – он засмеялся опять. – Оля, ты о чем? Я столько времени потратил на оформление, на поиски покупателя. Я это всё организовал. Тебе четыреста – это более чем честно.
– По закону – девятьсот.
– По закону, – передразнил Виктор, – дача оформлена на меня. Так что по закону – ноль. А четыреста – это моя доброта.
Ольга сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев:
– Значит, так. Я завтра иду к юристу. Буду оспаривать этот отказ. И сделку твою заморожу.
– Попробуй, – бросил Виктор и отключился.
На следующий день Ольга встретилась с Натальей в её офисе. Наталья изучила документы, покачала головой:
– Дело неприятное, но решаемое. Нужно подать заявление на экспертизу подписи. Потом – в суд с иском о признании отказа недействительным. Плюс нужно наложить обеспечительные меры, чтобы брат не продал дачу до решения суда.
– Сколько это займет времени?
– Если повезет – месяц-полтора. Но есть проблема. Твой брат говорил про какого-то покупателя?
– Да, говорил, что через две недели сделка.
– Вот это плохо. Покупатель может потребовать неустойку за срыв сделки. Если твой брат уже взял задаток, ему придется его вернуть, причем с процентами.
Ольга задумалась. Она не хотела мстить брату, не хотела его разорять. Но и позволять себя обворовывать тоже не собиралась.
– Наташ, а можно попробовать сначала поговорить с ним? Может, он одумается?
– Можно, конечно. Но судя по тому, как он себя ведет, я бы не надеялась. Он уже далеко зашел. Подделал документы, нашел покупателя, взял, скорее всего, задаток. Такие люди не отступают просто так.
Ольга вернулась домой и попыталась еще раз дозвониться до брата. Виктор не брал трубку. Тогда она написала ему сообщение: "Витя, давай встретимся и поговорим нормально. Не хочу ссориться. Но дача – это половина моя, и ты это знаешь. Давай найдем компромисс".
Ответ пришел через час: "Нечего обсуждать. Все уже решено. Если хочешь денег – четыреста тысяч, и это последнее предложение".
Тогда Ольга позвонила отцу:
– Пап, нам нужно собраться всей семьей и поговорить. Ты можешь позвонить Вите, попросить его приехать? С Ирой пусть приедет, раз она в курсе всего.
– Оля, я не знаю, послушает ли он меня. Он последнее время вообще странный какой-то. Я позвонил ему вчера, спросил про дачу, так он сказал, что я ничего не понимаю и не лезу в его дела.
– Пап, попробуй. Скажи, что это важно. Что ты хочешь, чтобы мы все вместе обсудили ситуацию.
Петр Семенович вздохнул и согласился. Встреча была назначена на субботу, у отца дома.
Виктор приехал с Ирой. Ольга сразу почувствовала напряжение – брат был хмурый, Ира смотрела на неё с каким-то вызовом. Они расселись на кухне, отец поставил чайник, но никто к нему не притронулся.
– Ну, – начал Виктор, – зачем театр устраиваем? Я и так все объяснил.
– Витя, – отец посмотрел на сына, – я хочу понять, что происходит. Я переоформлял дачу на вас двоих. А теперь оказывается, что она только на тебе. И ты её продаешь. Почему я узнаю об этом в последнюю очередь?
– Пап, ну я же хотел тебя не волновать. Думал, продам, деньги принесу, вот тогда и расскажу.
– А Оля? Она имеет право знать.
– Оля, – Виктор повернулся к сестре, – давай начистоту. Тебе эта дача нужна? Ты туда когда ездила? Пять лет назад? Десять? Ты в городе живешь, у тебя дочка, работа. Зачем тебе участок, который зарос бурьяном?
– Это не значит, что я должна от него отказаться просто так.
– Не просто так. Я тебе предлагаю деньги. Четыреста тысяч – это хорошие деньги.
– Половина дачи стоит девятьсот тысяч.
– По какой оценке? – Виктор усмехнулся. – По твоей? Дача стоит столько, сколько за неё готовы дать. Покупатель дает полтора восемь. Значит, твоя половина – девятьсот. Но ты забываешь, что это я нашел покупателя. Я потратил время, силы, деньги на оформление документов. Разве это ничего не стоит?
– Ты потратил время на подделку моей подписи.
Ира вмешалась в разговор, её голос был резким:
– Оля, хватит уже. Витя ничего не подделывал. Он использовал доверенность, которую ты ему сама дала. Это законно.
– Доверенность была на получение посылки, а не на отказ от доли в недвижимости.
– Детали, – отмахнулась Ира. – Суть в том, что ты не хочешь идти навстречу. Мы предлагаем тебе деньги, а ты устраиваешь скандал.
Ольга посмотрела на невестку. Ира всегда была на стороне мужа, это понятно. Но сейчас в её глазах читалось что-то еще – жадность, что ли. Или страх потерять деньги.
– Ира, а вы вообще в курсе, что подделка документов – это статья?
– Оля, не надо угрожать, – Виктор стукнул кулаком по столу. – Мы что, в полицию пойдем друг на друга жаловаться? Семья, блин.
– Семья, – повторила Ольга. – Именно. А ты со мной как с чужой поступаешь.
– Да перестань! – Виктор вскочил. – Ты всегда была любимицей. Всю жизнь родители тебя выделяли. Тебе на учебу давали, тебе с внучкой помогали. А мне что? Теперь хоть дача достанется, так и то не по-честному, а вместе с твоими претензиями!
Ольга замерла. Вот оно что. Вот откуда этот гнев, эта обида. Виктор считал, что ему всю жизнь чего-то недодавали.
– Витя, – тихо сказал отец, – при чем тут это? Мы с мамой всегда старались вам обоим помогать. Если Оле больше – так у неё ситуация была сложнее. Она одна с ребенком, после развода. А у тебя Ира, вы вместе.
– Вместе, – передразнил Виктор. – У нас тоже рот не закрывается! Максиму репетиторы нужны, он в восьмой класс переходит, надо учиться нормально. У нас кредиты, ипотека. Думаешь, легко живем?
– Никто не говорит, что легко, – Ольга попыталась сохранить спокойствие. – Но это не дает тебе права обманывать меня и отца.
– Я никого не обманывал! Я просто взял то, что мне причитается!
– Тебе причитается половина дачи. Не вся.
Виктор сел обратно, провел руками по лицу. Ира положила ему руку на плечо. Повисла тишина. Отец сидел, опустив голову, и Ольга вдруг поняла, как ему тяжело видеть, как его дети ссорятся.
– Пап, – она повернулась к отцу, – может, давай попробуем по-другому? Если Витя так хочет продать дачу, давайте продадим. Но честно. Найдем покупателя, который устроит всех, и разделим деньги по-честному. Шестьсот тысяч – тебе, по четыреста пятьдесят – мне и Вите.
– Не устроит, – отрезал Виктор. – Покупатель уже нашелся. Андрей Борисович, серьезный человек. Он дал задаток – двести тысяч. Сделка через неделю. Если я сейчас откажу, он потребует вернуть задаток с неустойкой. Это будет двести двадцать минимум. У меня таких денег нет.
– Ты уже потратил задаток? – ахнула Ольга.
– А то. Кредит частично закрыл, нечего проценты платить.
– Витя, но ты же понимал, что сделка может сорваться?
– Почему сорваться? Все было согласовано!
Ира снова вмешалась:
– Оля, послушай. Мы правда в сложной ситуации. Нам эти деньги нужны как воздух. У Вити на работе не очень сейчас, зарплату задерживают. Нам нужно платить за квартиру, за машину, за учебу Максима. Ты же понимаешь?
– Понимаю, – кивнула Ольга. – Но при чем тут я? Почему ваши финансовые проблемы должны решаться за мой счет?
– Не за твой счет! – вскинулся Виктор. – Мы тебе деньги предлагаем!
– Меньше, чем положено по закону.
– По закону, – Виктор усмехнулся зло, – дача вообще не твоя. Ты же отказалась от доли.
– Я не отказывалась. Ты подделал мою подпись.
– Докажи.
Ольга достала телефон и положила на стол:
– Хорошо. Завтра я подаю в суд. Экспертиза докажет, что подпись не моя. Твоя сделка будет заблокирована. Андрею Борисовичу придется ждать, пока суд разберется. А если он не захочет ждать – вернешь ему задаток с неустойкой. Из своего кармана.
Лицо Виктора побелело. Ира схватила его за руку:
– Витя, может, правда договоримся? Ну дадим ей больше, пятьсот тысяч, например?
– Девятьсот, – повторила Ольга. – Это моя половина.
– Тогда отцу достанется всего четыреста! – Ира вскинулась. – Это несправедливо! Петр Семенович должен получить больше, это же его дача была!
– Петр Семенович, – Ольга посмотрела на отца, – а ты как хочешь?
Отец поднял голову, глаза у него были влажные:
– Я хочу, чтобы вы не ссорились. Мне не нужны эти деньги. Отдайте их друг другу, поделите как хотите. Только не ругайтесь, прошу вас.
Но Ольга знала – отступить сейчас значит показать Виктору, что его можно обманывать. Показать Соне, что правду можно не защищать. Показать себе, что она слабая.
– Пап, прости, но я не могу просто так отдать свою долю. Это вопрос принципа.
– Принципа! – фыркнул Виктор. – Ты всегда была принципиальная. Гордая. Лучше всех. А по факту что? Одна, с дочкой на шее, в съемной квартире. И еще указывать мне будешь!
Ольга встала. Она чувствовала, как внутри все кипит, но голос остался ровным:
– Все. Разговор окончен. В понедельник подаю в суд.
Она ушла, не попрощавшись. Соня, которая ждала её в машине, сразу спросила:
– Не договорились?
– Нет, доця. Не договорились.
В понедельник Ольга с Натальей подала заявление в суд о признании отказа от доли недействительным. Одновременно было подано ходатайство о наложении ареста на дачу – чтобы Виктор не смог её продать до решения суда. Судья удовлетворил ходатайство. Сделка была заморожена.
Виктор позвонил Ольге в тот же день. Орал в трубку так, что она отодвинула телефон от уха:
– Ты что творишь?! Андрей Борисович требует вернуть задаток! С неустойкой! Двести двадцать тысяч! Где я их возьму?!
– Не знаю, Витя. Может, надо было думать, прежде чем обманывать.
– Я тебя ненавижу! Ты всегда была стервой! Всегда против меня!
– Я не против тебя. Я за справедливость.
– Пошла ты!
Он бросил трубку. Ольга сидела на диване в своей съемной однушке, обняв подушку, и думала – а правильно ли она поступает? Может, действительно проще было согласиться на четыреста тысяч и забыть? Но потом вспомнила глаза Сони, когда та спросила: "Мам, а дядя Витя правда украл у тебя дачу?" И поняла – нет, нельзя было уступить. Нельзя было показать дочери, что можно обманывать близких и оставаться безнаказанным.
Отец звонил каждый день, умолял помириться. Ольга объясняла, что не сердится на него, но с Витей мириться не собирается, пока он не признает свою вину. Отец вздыхал, говорил, что плохо себя чувствует, что сердце пошаливает. Ольга пугалась, но понимала – отступать поздно.
Через неделю позвонила Наталья:
– Оль, у меня новости. Экспертиза готова. Подпись на отказе от доли – не твоя. Это доказано. Теперь суд точно встанет на твою сторону.
– Это хорошо?
– Для тебя – да. Для твоего брата – нет. Он сейчас в полной заднице. Покупатель отказался от сделки и потребовал вернуть задаток с неустойкой. Твой брат должен ему двести двадцать тысяч, а денег у него нет.
– Что он будет делать?
– Не знаю. Может, займет у кого-то. Может, продаст машину. Его проблемы.
Но почему-то Ольге не было радостно. Она представила Виктора, мечущегося в поисках денег, Иру, плачущую на кухне, племянника Максима, которому придется отказаться от репетиторов. И поняла – она не хотела их разорять. Она просто хотела справедливости.
В конце февраля позвонил отец:
– Оля, к нам один человек обращался. Геннадий, сосед по даче. Он хочет купить наш участок. Говорит, что готов подождать, пока суд закончится. Предлагает полтора миллиона.
– Меньше, чем предыдущий покупатель.
– Да, но он надежный. Я его знаю лет двадцать. Порядочный мужик. У него уже два участка рядом, хочет расшириться. Говорит, может оформить сделку официально, с тобой и Витей одновременно.
Ольга задумалась. Может, это выход? Продать дачу, но уже честно, разделив деньги по справедливости?
– Пап, а Витя в курсе?
– Я ему говорил. Он сначала не хотел слушать, но Ира его уговорила. Они совсем запутались с долгами. Им нужны деньги.
– Скажи Геннадию, что я согласна встретиться и обсудить.
Встреча состоялась на следующей неделе. Геннадий оказался спокойным мужчиной лет пятидесяти пяти, с седыми висками и добрыми глазами. Он сразу сказал:
– Я не хочу наживаться на чужих проблемах. Полтора миллиона – это реальная цена участка. Я готов ждать решения суда, готов оформить все как надо. Мне этот участок нужен для себя, не для перепродажи.
Ольга поверила ему. Было в этом человеке что-то надежное.
– Геннадий, а как бы вы хотели разделить деньги?
– Это ваше семейное дело. Я просто покупатель. Как договоритесь, так и оформим.
Ольга встретилась с Виктором и Ирой еще раз. На этот раз атмосфера была другая – не агрессивная, а какая-то усталая. Виктор выглядел осунувшимся, Ира – бледной.
– Я согласна продать дачу Геннадию, – сказала Ольга. – Но на моих условиях.
– Каких? – устало спросил Виктор.
– Ты публично признаёшь, что обманул меня и отца. Деньги делятся так: шестьсот тысяч отцу, по четыреста пятьдесят тебе и мне. Ты сам расплачиваешься с Андреем Борисовичем из своей доли.
Виктор молчал. Ира положила руку ему на плечо:
– Витя, соглашайся. Иначе мы вообще ничего не получим.
– Я должен признаться, что я мошенник?
– Ты должен признать, что поступил неправильно, – поправила Ольга.
Виктор закрыл лицо руками. Потом выдохнул:
– Хорошо. Я согласен.
Через два дня состоялась еще одна семейная встреча у отца. Виктор пришел один, без Иры. Сел напротив Ольги и отца, долго молчал. Потом сказал, глядя в пол:
– Пап, Оль, прости. Я поступил неправильно. Я обманул вас обоих. Подделал подпись Оли, хотел забрать дачу себе. Это было подло. Прости.
Голос его дрожал. Ольга видела, как ему тяжело даются эти слова. Отец встал, подошел к сыну, положил руку на плечо:
– Витя, я тебя прощаю. Только больше так не делай. Мы же семья.
Ольга не стала подходить. Она просто кивнула:
– Я тоже прощаю. Но доверие восстановится не сразу.
– Понимаю, – Виктор поднял глаза. – Я постараюсь. Правда.
Сделка с Геннадием прошла быстро. Он оказался действительно порядочным человеком – все оформил как надо, деньги перевел вовремя. Отец получил свои шестьсот тысяч и сразу отложил половину на лечение – у него действительно были проблемы с сердцем, которые он скрывал. Вторую половину отложил на небольшую поездку по России, о которой мечтал.
Ольга получила четыреста пятьдесят тысяч. Часть отложила на обучение Сони, часть – на небольшой ремонт в квартире. Соня сказала:
– Мам, я горжусь тобой. Ты не дала себя в обиду.
Виктор получил свои четыреста пятьдесят, отдал Андрею Борисовичу двести двадцать, у него осталось двести тридцать. Он частично погасил кредит. Ира в одной из редких бесед с Ольгой призналась:
– Мы были неправы. Жадность замучила. Прости нас.
В начале марта, на Восьмое, Виктор с Ирой пришли поздравить Ольгу и Соню. Принесли цветы, небольшие подарки. Было немного неловко, но уже не так холодно, как раньше.
В апреле Геннадий пригласил всю семью приехать на дачу – попрощаться с участком. Он разрешил им провести там один день. Приехали все: отец, Ольга с Соней, Виктор с Ирой и Максимом. Геннадий приготовил шашлыки, поставил стол под старой яблоней.
Они сидели, ели, вспоминали. Отец рассказывал, как получал этот участок в девяностые, как строил домик вместе с покойной женой. Соня вспоминала, как бабушка учила её делать варенье. Максим бегал по участку, радовался весне.
Виктор подошел к Ольге, когда остальные отвлеклись:
– Оль, я правда виноват. Я завидовал тебе всю жизнь. Казалось, что тебе все легко дается. А у меня постоянно проблемы.
– У всех проблемы, Вить. Просто я не жалуюсь.
– Знаю. Ты сильная. Прости меня еще раз.
Ольга посмотрела на брата. Он был старше, но сейчас выглядел потерянным, почти мальчишкой. Она вздохнула:
– Прощаю. Но давай договоримся – больше никакого вранья между нами. Договорились?
– Договорились.
Они обнялись неловко, по-родственному. Не как раньше, когда были детьми, но уже и не как враги.
Вечером, когда все разъезжались, Ольга стояла у калитки, смотрела на участок. Соня обняла её за плечи:
– Грустно?
– Немного. Это место связано с бабушкой, с детством.
– Зато теперь у нас есть деньги на будущее. И ты доказала, что умеешь себя защищать.
– Доця, главное, что я доказала тебе – надо уметь отстаивать свои права. Даже если это трудно. Даже если это семья.
– Я поняла, мам.
Они сели в машину и поехали домой. Ольга смотрела в зеркало заднего вида – там, у дачи, стоял отец и махал рукой. Рядом Виктор с Ирой собирали Максима.
Семья. Сложная, непростая, с трещинами и ссорами. Но всё-таки семья. И жизнь, как всегда, продолжалась дальше.
Ещё больше рассказов про дачу на канале @kvartira