Глядя из Долины на огни Азграна, я видела сказочный сон, несбывшуюся мечту.
Тогда мне было невдомек, что солнце здесь редкий гость, что даже когда не идут дожди, воздух напоен влагой. Я считала, что моё сердце отправилось в странствие вслед за Ромео. Теперь мне казалось, что оно осталось там, среди зеленых холмов, под жаркими лучами, на рассыпающемся остове старого храма, у ледяных вод бурной горной реки.
Как быстро мой дом стал несбыточным сказочным сном…
В блеклом вечернем свете библиотека выглядела тусклой и унылой. Приглушенные краски дня усыпляли, и я с трудом сдерживалась, чтобы не раззеваться.
- Ты разучилась читать на древнем? – спросила Руна, выдернув меня из задумчивого состояния.
- А? Я? Нет.
- Тогда почему я вижу. Что ты уже который раз перечитываешь последнюю страницу трактата? Если тебе что-то не ясно, отдай книгу Илю. Он точно разберется.
- Мне… всё… ясно. – отчеканила я, сверля ее взглядом.
- Тогда положи книгу на стол и возьми следующую. Ты приехала сюда не для того, чтобы витать в облаках! Мы здесь делаем важное дело! Возможно, от нас зависят чужие жизни!
Я не собиралась впутываться в перепалку, потому встала, демонстративно прошагала к ее столу по проходу, положила книгу в стопку прочитанных и, взяв следующую, на обратном пути переглянулась с Илем и Лилли. Иль вскинул брови, вытаращив глаза, словно спрашивал, какая муха нас покусала. Конечно, он не хотел, чтобы подруга ссорилась с его девушкой. Лилли же закатила глаза и покачала головой, показывая, что она на моей стороне.
Раньше под руководством Мастера Ги мне безумно нравилось читать древние манускрипты. Теперь, сидя перед своей надсмотрщицей, чувствовала себя так, словно отбывала повинность. Я села за стол, провела рукой по обложке ощутив под подушечками пальцев тиснение. На верхнем обрезе книжного блока были ещё видны частички былого золочения. На пальцах осталась пыль. Сколько же лет пролежала она на полках этой библиотеки, забытая всеми?
Края страниц уже начали крошиться. Такие Учитель всегда велел переписывать первыми, чтобы не потерять важные знания лишь потому, что время съело носитель древней мудрости. Но сейчас никто не ждал, что мы станем заниматься этим. Мастер Торн и Даррен хотели от нас другого. Нужно было продраться сквозь дебри слов, чтобы отыскать по крупицам то, что объяснит, откуда взялась чёрная хворь и как с ней бороться. Ответ на второй вопрос уже знали жрецы. Но даже мне было очевидно – в планы жречества не входило раскрытие секрета чудесного избавления от черной хвори. От болезни они избавляли лишь тех, кто клялся им в верности. Храмовников больше интересовало, сумеет ли Даррен изловить заговорщиков.
Осторожно перелистывая тонкие пожелтевшие страницы, я внимательно вычитывала древний текст. В этом трактате снова говорилось о Синегорье, будто это место и впрямь существовало. Но ни в Долине, ни в окрестностях Азграна я не видела ничего, что хоть отдаленно напоминало бы его. Десять равнозначных, выстроенных в кольцо вершин я не видела никогда.
Покосилась на Иля. В тусклом свете, падающем из окон, он сидел низко склонившись над книгой. Левый рукав его балахона был в опасной близости от чернильницы. Но, судя по крошечным пятнам, уже не впервые.
Иль, как и я, переписывал старые книги у мастера Ги. Возможно, ему уже попадалось что-то о Синегорье в других старых книгах. Но отвлекать его ради пустяков я не хотела. Мастер Торн не просил искать странности в тексте, только чёрную хворь. К тому же мне не хотелось снова привлекать внимание Руны, и я снова уткнулась в манускрипт: «…десять вершин по десяти сторонам света. И на каждой было возведено по храму. Десять дней недели назвали в честь десяти богов, зажигая благовония и усыпая пол цветами в каждом из них в свой день. В благодарность боги даровали десять чудес. Первый научил людей любить, второй научил их чувствовать боль, третий подарил свободу выбора…»
«И кому могли понадобиться такие дары? – удивилась я. – Разве не было бы лучше никогда не чувствовать боли? А любовь? Кажется, от неё одни лишь неприятности… Свобода выбора? В чем она заключается?»
Погруженная в свои мысли, я не заметила, как Иль оказался рядом, и вздрогнула, когда он наклонился надо мной. Не отдавая себе в том отчета, взглянула мельком на Руну. Конечно же, она смотрела на нас, но Илю замечания не сделала. Вот если бы встала я…
- Что? – спросила друга шёпотом.
- У тебя было такое сложное лицо, захотелось посмотреть, что ты нашла.
- Здесь явно какие-то ошибки. Может, мастер был не в себе, когда писал это? – прошептала я.
Иль наклонился ближе. Теперь я могла разглядеть даже маленькие родинки на его лице.
- И что тебя смутило?
- Вот же! – я провела пальцем по ровным строчкам. – Десять сторон света и десять дней! Как может быть десять дней в седьмице?
Иль пробежал по строкам взглядом.
- А дальше ты не читала?
- Ещё нет, - смутилась я.
- Дни и стороны света названы в честь богов. Белых богов… и тёмных. Кажется, они почитали всех десятерых. Интересно… Поменяемся книгами?
- Ни за что! - сказала и отодвинула от него книгу.
- Что-то про черную хворь? – спросила Руна, готовая подняться из-за стола.
- Нет, - ответил Иль. - Пока нет.
Он подмигнул мне, прежде, чем вернулся к своему столу.
Я снова окунулась в книгу.
Чем дальше читала, тем меньше мне нравились эти божественные дары. Страх, стыд, вина, смирение, прощение, благодарность, благоговение… Что из этого стало подарками белых богов? Что тёмных? В книге о том не говорилось ни слова. Кто стал бы радоваться этим подаркам? Людям без них жилось бы гораздо легче.
Руки вдруг покрылись мурашками от ощущения чужого взгляда. Я подняла глаза. Руна наблюдала за мной. Наверное, она заметила, как я вновь и вновь перечитываю страницу.
- Что ты нашла там? – спросила она.
- Храм в Азгране принадлежит белым богам. Мы не вспоминаем вслух о темных, нас этому учат с детства. Но в этой книге говорится о десяти, как о равных. Что стало с тремя тёмными? Почему о них больше не говорят?
Руна нахмурилась.
- Лучше бы тебе делать своё дело и не задавать лишних вопросов в этом доме, если не хочешь навлечь беду на мастера Торна, - резко ответила она. - Читай дальше.
Но сколько бы я не листала страниц, в книге не говорилось о том, куда делись темные боги.
Когда света, льющегося из окна, стало не хватать, мы отложили книги. Снова пройдя через кухню, вернулись по комнатам. Я сидела на кровати, следя за тем, как гаснет день, и таскала по одному из кармана орешки и сухофрукты, припасенные для Эша.
В дверь постучали.
- Не заперто, - крикнула я.
Это был Иль. Он воровато заглянул в комнату.
- Слушай, Майя, – сказал он, не проходя, - ты не будешь против, если мы к тебе присоединимся?
- Мы?
Он распахнул дверь. В проеме за его спиной стояла Руна.
- Она кое-что рассказала мне. Думаю, тебе тоже будет интересно.
Я оглядела её. Этот глупый вздёрнутый нос с веснушками, эти кудри, торчащие во все стороны, этот надменный взгляд, - будто не Мастер Торн, а лично она здесь хозяйка.
Я пожала плечами. Они всё равно уже были здесь.
Иль прошёл внутрь, втянув за собой свою новую подружку, встал к окну, опершись на подоконник. Руна осталась стоять у порога.
- Ты спрашивала про семерых – начала она, не размениваясь на экивоки. - Их осталось семеро, потому что трех остальных заманили в пещеры в горах … Никто и никогда с тех пор не слышал о них. Думаю, их больше нет.
Я посмотрела на неё недоверчиво. Каждый ребенок знал, что плоть, которую может занять божество – бренно, но дух, божественная суть, не может быть умерщвлена.
- И с чего ты это взяла? - спросила я.
Руна посмотрела на Иля. Она колебалась, и в её взгляде можно было прочесть, что я недостаточно хороша, чтобы понять такие сложные вещи.
- Скажи ей, - подтолкнул Иль.
- В этих пещерах скапливается серый туман. Каждый, кто попадает в них – забывает себя. Теряет свою суть.
- Днём они совершенно безопасны, - добавил Иль, - но утром туман заполняет пещеры до самого потолка. И тот, кто решил по воле судеб укрыться в них от непогоды, выходил сухим, но навсегда терял свою суть.
- И вы считаете, что темные боги потеряли память? Но это смешно! Ведь оболочка бренна! Они должны были возродиться заново!
- И заново учиться всему, - заметил Иль, словно ища поддержки, опять посмотрел на Руну и добавил: – По крайней мере души людей, проходя земной путь, возвращаются, не помня свои прошлые жизни.
Руна кивнула и пояснила:
- Эти пещеры использует Управление, чтобы обезопасить город от тех, кто совершает самые тяжёлые преступления. Их заводят туда, а утром забирают уже оболочку без памяти. Но кто-то уходит туда добровольно: если не может пережить потерю или не видит смысла в своем существовании.
- Наверное, это ужасно – потерять память, забыть себя, - вслух подумала я.
- Это лучший выход для тех, кто нарушает законы Азграна. Они больше не творят зло, они делают то, что им говорят.
За окном совсем стемнело. Я прошла к комоду и зажгла крохотный огарок свечи. Его хватит совсем ненадолго. Я сделала это не для того, чтобы видеть Иля и Руну. Мои глаза к тому времен уже давно привыкли к этому скудному освещению. Я хотела урвать немного времени, подумать, прежде чем задать следующий вопрос.
- Что же такого сделали темные боги, чтобы заслужить эту участь? – спросила я.
- Не знаю.
- А тот, кто рассказал тебе об этом? Он знает?
Я мелочно порадовалась тому, как изменилось лицо Руны с презрительного на растерянное. Вопрос застал ее врасплох. Сама она не могла читать эти тексты. Все трактаты о темных богах писались ещё на древнем языке. Я была почти уверена, что это Ромео когда-то рассказал ей про тёмных богов.
Глаза Руны вдруг подернулись слезами, и я отступила на шаг, не понимая, что происходит.
- Квентин, - пояснил Иль. – Он переписывал древние трактаты и рассказал ей об этой притче. Они дружили.
В горле у меня сразу пересохло, я вмиг почувствовав себя грубой и бессердечной. И о чём я только думала? Может, я и хотела сделать ей больно, но не так… не таким подлым способом…
- Время готовиться ко сну, - сказала она строго, но голос ее дрожал.
- Спасибо, что рассказала, - произнесла я единственные пришедшие мне на ум слова. – И мне очень жаль твоего друга.
Руна развернулась и выскочила из моей комнаты. Иль посмотрел на меня, развел руками и последовал за ней.
На душе стало гадко и пусто. Может, не так уж она плоха? Ведь Иль разглядел в ней что-то. Кроме того, она поделилась со мной своим секретом…
В растрёпанных чувствах я плюхнулась на кровать. И тут же подскочила, когда моя дверь приоткрылась. Огонек свечи, и так трепыхавшийся от каждого дуновения, погас, оставив меня в темноте. Тихие шаги прозвучали прямо у моей кровати.
- Кто здесь? – спросила я, чувствуя, как рядом со мной проминается постель.
- Это я, Эш, - сказал мальчишка.
- Ты меня напугал, - призналась я и тут же почувствовала его руку у себя на губах.
Однако возмутиться тому, что он закрыл мне рот, не успела. С той стороны, где были комнаты Лео и Квентина вдруг послышался странный звук. Будто кто-то двигал мебель. Вот только те комнаты данным давно стояли закрытыми и так совершенно точно никого не должно было быть.