Найти в Дзене
Елена Холодова

Вторая грань

О сегодняшнем дне я начала думать даже не вчера. Раньше гораздо Но и вчера - по-особенному. Когда прочла один комментарий к той моей статье, про Татьян которая. И потом ещё часа два читала разные высказывания того же автора по разным же поводам, которые служили мне темами статей. Как будто беседовали мы с ним. И уже год, как оба молчим. Ровно год назад нас с вами стало на одного меньше. Ушёл мой друг, милый мой Доктор, врачеватель моей души. Айзи Зиновьевич Ханин. Я не сразу хватилась. Он иногда пропадал на какое-то время. Но всегда возвращался. И мы вновь обменивались письмами, делились мнениями о том, о сём.. Обо всём. Я всегда внутренне поражалась, как у него это получалось. Зайдёт речь о педагогах - он подключался к обсуждению настолько глубоко и вдумчиво, ну как коллега! Заговорим об изменениях в нашем обществе, стране - он говорил умнее и доходчивее иных политологов. Не говоря уже о медицине. Его называли летописцем Петербургской Скорой. Но это уже - слова из некролога.. Я он

О сегодняшнем дне я начала думать даже не вчера. Раньше гораздо Но и вчера - по-особенному. Когда прочла один комментарий к той моей статье, про Татьян которая. И потом ещё часа два читала разные высказывания того же автора по разным же поводам, которые служили мне темами статей. Как будто беседовали мы с ним. И уже год, как оба молчим.

Ровно год назад нас с вами стало на одного меньше. Ушёл мой друг, милый мой Доктор, врачеватель моей души. Айзи Зиновьевич Ханин.

Я не сразу хватилась. Он иногда пропадал на какое-то время. Но всегда возвращался. И мы вновь обменивались письмами, делились мнениями о том, о сём.. Обо всём.

Я всегда внутренне поражалась, как у него это получалось.

Зайдёт речь о педагогах - он подключался к обсуждению настолько глубоко и вдумчиво, ну как коллега!

Заговорим об изменениях в нашем обществе, стране - он говорил умнее и доходчивее иных политологов.

Не говоря уже о медицине. Его называли летописцем Петербургской Скорой. Но это уже - слова из некролога..

Я онемела, когда прочла о его уходе. И ни о чём другом не могла тогда думать. Это стало личным горем, личной утратой. И для меня, и для моей семьи, где его знали. "Ну, что сегодня доктор прописал?"

И не только я горевала. Потрясены были и вы, мои дорогие. Кто-то из вас сказал: а я думала - он молодой...

И немудрено.

Он жил по-молодому. С кучей недугов, лишённый возможности ходить, терпевший непереносимые страдания, он не воспринимал ни малейшего сочувствия. Жил и боролся. Безмерно любил свою жену. Писал ей стихи. Удивительные стихи! Слушал оперу, читал умные книги. И нередко заставлял меня устыдиться собственных ничтожных страданий - когда в боку кольнёт или если далеко куда-то идти надо...

...Мне очень вас не хватает, Доктор. Помните, я просила вас приглядывать за мной Оттуда? Когда вы ушли, не прощаясь?

Год спустя я вновь об этом прошу.

Я мысленно говорю иногда с вами. И на все лады повторяю ваши слова, когда вы, успокаивая меня, расстроенную каким-то плохим днём, сказали мне: радость и печаль - две грани одного целого.

Радуясь, понимаем - так будет не всегда, ибо не бывает вечной радости.

А когда нахлынет печаль, вспоминаем былые радости. И печаль отступает...

***

Помяните Доктора сегодня. Добрым словом, воспоминанием, хлебом - кто как...

Светлая память и великая печаль. Вторая грань..