Все главы в подборке:
Елена не помнила, как добралась до дома. Эмоции застилали путь, и лишь образно она представляла, как держит поводья. Казалось, будто её предали, отняв последний клочок свободы.
Но по мере приближения к дому тревога начала утихать. Разум вновь взял верх. Всеволод ведь сказал: Александр по какой-то причине не возражает, чтобы она участвовала в расследовании. Значит, всё не так уж плохо. Более того - она сможет продолжать помогать уланам, не прячась под личиной Михаила Дмитриевича. Теперь не придётся ждать следующей встречи, подбирая слова и выдавая себя за мужчину. Можно будет говорить прямо, быть собой.
От этой мысли Елена даже улыбнулась. Ну и чего она так разволновалась? Всё ведь стало проще. Но вот как объяснить отцу её частые исчезновения? Долго прикидываться больной не получится - отец точно вызовет доктора, а тот сразу распознает обман. Или, чего доброго, из вредности назначит кровопускание. Эту варварскую процедуру Елена старалась избегать, как могла. Даже при настоящей хвори она предпочитала просто затаиться и терпеливо ждать, пока отпустит.
Размышляя об этом, она отдала Зорьку на попечение Клима и направилась в дом. Где-то внутри проснулся голод - у добродушной Алёной ей не удалось проглотить и кусочка. Не задумываясь, Елена свернула на кухню, где хлебосольная кухарка тут же усадила её за стол, накормила пшённой кашей с тыквой и вручила крынку молока.
Насытившись, девушка пошла к себе, но не успела даже дойти до чёрной лестницы. Из окна она заметила уланов. Все четверо стояли у конюшни, и Александр терпеливо объяснял что-то Всеволоду, который лишь молча сверлил его взглядом. В глазах юноши бушевали фиолетовые молнии, и он, казалось, с трудом сдерживал себя. Беседа явно близилась к концу. Не дождавшись ответа, Александр махнул рукой и решительно направился к парадному входу. За ним поспешил Иларион.
Елену кольнула мысль: как часто в отряде происходят такие сцены? Это уже вторая вспышка, свидетелем которой она становилась. И оба раза её не покидало ощущение, что лишь уважение к командиру удерживает Всеволода от того, чтобы сорваться и ударить его.
Сейчас он стоял, будто стиснутый внутренней бурей, и то сжимал, то разжимал кулаки. Но к нему подошёл Елеазар, положил руку на плечо. Всеволод дёрнулся, сбрасывая прикосновение, но Елеазар не отступил. Он подошёл ближе, заглянул тому в глаза и мягко взял его ладонь в свои.
Мгновение - и напряжение с юноши словно спало. Он обмяк, плечи опустились. Не говоря ни слова, Елеазар обнял его, прижал к себе и медленно провёл рукой по густым волосам цвета воронового крыла. Несколько секунд Всеволод стоял неподвижно, затем с неожиданной силой прижал улана к себе, уткнувшись лбом ему в плечо. Отчего Елеазару пришлось привстать на носочки.*
Елена не хотела оставаться невольным свидетелем чужой близости. Смущённая, она повернула к чёрной лестнице. Но до своей комнаты так и не дошла. Остановившись на середине пролёта, она опустилась на ступень и обхватила себя руками. Виденное только что не укладывалось в её привычные представления. Нежность открытая, искренняя, будто из другого мира. За всю свою жизнь Елена обнималась так разве что с младшей сестрой. Да и с отцом - только в далёком детстве. Впервые её посетила мысль: как было бы хорошо иметь рядом такого человека. Кто смог бы просто обнять - не из вежливости или долга, а от сердца. Утешить. Подарить спокойствие.
Послышался скрип ступеней. Елена вскинула голову - и столкнулась взглядом с Елеазаром.
- Это… не совсем то, о чём вы могли подумать, - смущённо произнёс он, задержавшись на нижней ступеньке. - Наши отношения...
- Не моё дело, - спокойно перебила его Елена, поднимаясь.
- Не часто встретишь такую зрелость, - горько усмехнулся улан и поднялся на одну ступень выше.
Теперь они оказались на одном уровне - Елена стояла выше, но за счёт лестницы их взгляды совпали.
- Чаще всего люди уверены, что чужие личные отношения - это их дело, - добавил он. - Так и рождаются сплетни.
- Вы сохранили мою тайну, я - вашу. Мы квиты.
- Всеволоду не следовало вываливать на вас всё это. Никто не имеет права указывать, как вам выглядеть и кем себя называть.
- Ну, кроме родителей, - с усмешкой добавила Елена и провела руками по кафтану. - Если бы Наталья Дмитриевна увидела меня в этом… боюсь, это был бы мой последний день на земле.
Они рассмеялись. Смех прозвучал тихо, облегчённо. Затем повисла короткая, но не неловкая пауза.
- Всеволод… Он не хотел вас задеть, поверьте. Ему сейчас тяжело. Недавно Илариона повысили, хотя, по правде говоря, это место должно было достаться Всеволоду. Он дольше всех в отряде. Да и... есть другие причины.
Елеазар опёрся плечом о стену, словно ища в ней опору. Его слова звучали как попытка оправдать друга, но в них чувствовалась и личная боль.
- Срок службы Александра подходит к концу. Всеволод должен был стать следующим командиром. Все так думали. Но Александр решил иначе. И с тех пор между ними - напряжение. Поэтому Всеволод... - он покрутил кистью с длинными изящными пальцами, подбирая слово, - ...не сдержан.
- И всё же, это не моё дело. Но я ему даже благодарна. Теперь, когда всё сказано, мы можем говорить открыто. А это многое меняет.
- Сегодня ночью мы устраиваем засаду в Ушатово. Хотим поймать того, кто бродит возле домов исчезнувших и просит впустить его, «чтобы согреться». Мы уверены - это как-то связано с лешим.
- Зачем вы мне это рассказываете? - удивлённо спросила Елена, нахмурившись. Её больше поразили не подробности, а уверенность улана.
- Если хотите - поезжайте с нами. Нам нужны такие люди.
- Вы имеете в виду - обнищавших дворян, затерявшихся в глуши на попечении градоначальника? - с иронией спросила она, опираясь рукой на перила. - Или тех, кто не может перечить матери, мечтающей поскорее и подороже выдать дочь замуж?
- Я говорю об отважных и свободомыслящих, - серьёзно ответил Елеазар. Он поднял руку, словно собираясь коснуться её плеча, но не решился. - Поверьте, я был на вашем месте. И понимаю вас.
- Вас тоже собирались выгодно женить? - горько усмехнулась Елена.
- Что-то вроде того, - неопределённо махнул он рукой и отвёл взгляд в сторону.
- Что ж... В таком случае, я почту за честь отправиться с вами. Когда выезжаем?
- Через два часа после заката.
***
Елена металась по комнате, как лодка, пойманная в водоворот ожидания. Время тянулось мучительно медленно. Всё внутри дрожало от нетерпения, а стрелки на часах, казалось, остановились. Подходя к окну, она наблюдала, как первый робкий снег мягко ложится на следы дневной суеты. В небе неподвижно висела полная луна - бледная, как выцветшая ткань.
Сквозь окно казалось, будто деревья зашевелились, словно живые, вытягивая к её дому чёрные, кривые пальцы. Где-то за воротами залаяла собака - резко, сдавленно, будто захлёбываясь. Лай оборвался внезапно, и Елена непроизвольно отпрянула от окна, сердце забилось чаще. На мгновение ей показалось, что в зеркале промелькнул чужой силуэт - высокий, вытянутый, с изломанными очертаниями. Но стоило ей повернуться - там никого не было.
Потом Елена вновь возвращалась к кровати, надевала и тут же снимала перчатки. Сердце стучало в висках. Ожидание становилось невыносимым. И вдруг - долгожданный стук в дверь: два коротких, один длинный. Она вскочила, натянула перчатки и вышла.
За дверью ждал Едеазар. Он кивнул коротко, и они направились к конюшне. Снег хрустел под ногами. Воздух был холоден и прозрачен, с лёгким запахом хвои и дыма. Вокруг царила неподвижность. Лишь лошади тихо фыркали в стойлах, как будто разделяя тревогу людей.
Их уже ждали. Александр был собран и спокоен, только глаза выдавали напряжение. Всеволод молча смотрел в сторону, губы его были сжаты в тонкую линию. Иларион, как всегда, приветливо улыбнулся. Но даже в его взгляде мелькала тень.
Они тронулись в путь. Ушатово встретило их гнетущей тишиной. Ни одного огонька в окнах, ни звука. Деревня казалась вымершей. Дома стояли как призраки - будто сама деревня не дышала. На крышах белел свежий снег, деревья скрипели от мороза, и редкие снежинки кружились в воздухе, будто пепел над костром.
- Разделяемся, - скомандовал Александр. - Мы с Всеволодом к Агафье, вы – к Марфе.
Они кивнули и разошлись. Елена, Елеазар и Иларион направились к дому в дальнем конце деревни. Изба была старая, крыльцо покосилось, ставни держались на одном гвозде. Сквозь трещины в стенах дуло - мороз пробирал до костей.
- Внутрь, - шепнул Иларион.
Они вошли, прячась, словно тати. Воздух в доме был сырой, пахло старым деревом. Изба встретила их вязкой тишиной. Она будто липла к коже, затекала под одежду, сковывая движения. В этой тишине даже дыхание казалось кощунством. Елена устроилась на лавке у стены.
Прошло несколько часов. Марфа, хозяйка дома, оказалась дородной женщиной, с лицом, давно позабывшим юность. Дом был убогим: несколько лучин в щели печки, потрескавшиеся стены, закопчённые балки. Всё здесь напоминало о забвении и бедности. Даже сова, ухнувшая где-то вдалеке, звучала, как отголосок чужой, забытой жизни.
Время текло, как мёд, застывающий в мороз. Тьма за окном сгущалась, и внутри дома тоже становилось темнее, будто стены впитывали свет. Потрескавшиеся доски пола скрипели даже под самым лёгким шагом. В щели дул ветер, принося с собой вой - то ли настоящего ветра, то ли чего-то другого. Звуки становились всё менее естественными.
Ночь уже была на исходе, как вдруг раздался крик.
Он пришёл издалека, прорезал ночь, как нож кожу. Высокий, женский. И сразу за ним - плач. Пронзительный, детский.
Елена почувствовала, как по спине пробежал холод. Возможно, в другой избе Александр и Всеволод уже столкнулись с тем, что тревожит Ушатово.
Иларион и Елеазар вскочили, как по команде и бросились из дома. Елена поспешила за ними. Но страх отставал лишь на шаг - липкий, душный, неотступный.
Снег уже не падал, но над деревней висел ледяной туман. В нём всё выглядело искривлённым, будто мир потерял очертания.
Из темноты показались Александр и Всеволод. Они кинулись на крик. Уланы сливались с тенями, двигались быстро, решительно.
- Где кричат? – бросил на бегу Александр.
- Кажется, это из дома Катерины, - ответил Иларион, - но она была единственная, кто не упоминал, что кто-то приходил к ней ночью.
- Показывай дорогу, - коротко приказал Александр.
Они ворвались в дом, когда все уже было кончено. На полу в светлой горнице как попало лежали четверо детей. А над женщиной склонился крестьянин. Елена не могла разглядеть за широкими спинами улан, что он делает с женщиной. Но гробовая тишина, вдруг воцарившаяся вокруг не предвещала ничего хорошего.
Дальнейшее случилось в одно мгновение. Уланы навалились на мужчину, скрутили его, хотя тот сопротивлялся изо всех сил. Он выл - дико, нечленораздельно, будто не человек, а зверь. Но четыре солдата действовали слаженно. Они выволокли крестьянина на снег, где в тусклом свете отгорающей луны Елена увидела, что рот его измазан чем-то черным. Лишь мгновение спустя она поняла, что это кровь.
Тишину разорвал крик петуха. За ним второй, третий. И вот уже вся деревня была наполнена птичьим хором. Крестьянин взвыл ещё громче и вдруг начал меняться. Кожа на его лице, и без того мертвенно-бледная, стала белее снега. Затем она начала съёживаться, усыхать, словно дерево на жаре. Волосы поредели и торчали в разные стороны клочьями. Нос провалился в череп. Лицо пошло трещинами, будто старый глиняный горшок. Через несколько секунд на снегу лежал не человек, а нечто, напоминающее высохший пень - страшный, искривлённый, с чёрными впадинами вместо глаз.
Елена не выдержала этого зрелища. Успела лишь забежать за угол дома, где её вырвало желчью. Руки нещадно тряслись, всё нутро скручивалось. Колени того и гляди грозили подогнуться. Но вот пальцы Елены нащупали какую-то неровность на бревне, за который она держалась. Подняв взгляд, Елена с ужасом увидела уже знакомый ей знак: три рваных круга, вписанные один в другой.
Елена отшатнулась, попятилась, споткнулась - и с размаху села на землю. Вокруг уже собрались люди. Детский плач, женские крики и приглушённый мужской гомон сливались в какофонию, от которой хотелось бежать как можно дальше. Редкие снежинки сменились ледяным дождём - капли обжигали лицо, будто морозные иглы.
Кто-то помог ей подняться, но она вновь осела, не в силах устоять. Тогда её подхватили на руки и понесли. Елена не сразу поняла, что это был Александр. Он что-то шептал - успокаивающее, обнадёживающее. Прижимал к себе крепко, и Елена, не выдержав, разрыдалась, как ребёнок, уткнувшись в ворот его мундира.
Наконец он опустил её на лавку, но она всё ещё судорожно вцеплялась за его мундир.
- Ну же, девочка, всё закончилось, - тихо сказал он. Достал платок, вытер её лицо. - Всё хорошо. Всё прошло.
Она перестала плакать, но всё ещё судорожно хватала ртом воздух из-за чего начала икать. Елена не заметила, как передней ней появился водянистый кисель, пахнущий малиной и ушедшим летом. Выпив всё одним жадным глотком, она наконец немного пришла в себя.
- Такое часто случается? Вы постоянно сталкиваетесь с чем-то подобным? - голос её всё ещё дрожал.
- С таким - нечасто, - Александр взял Елену за руки, начал растирать их.
Его сильные ладони были тёплыми, как угли. Казалось, в них можно завернуться, как в плед, и пережить любой кошмар. У Елены не хватило сил смутиться - она просто не хотела, чтобы он отпускал её.
- Более того, с таким я сталкиваюсь впервые, - сказал он, наконец отпуская её руки. Елена вздохнула с разочарованием.
Александр поднялся и начал мерить комнату шагами. Только теперь Елена осознала, что они снова в доме Марфы.
- Ничего не понимаю, - пробормотал он, сжав переносицу между тонкими пальцами. - Похоже на упыря. Но они не превращаются в мумий, стоит только пропеть петуху…
Елена ничего не знала об упырях - до сегодняшней ночи она их вообще не представляла. Но не стала задавать вопросов. Казалось, Александр разговаривает сам с собой, а не с ней.
- С другой стороны, леший тут тоже ни при чём. Его слуги не пьют живую кровь…
Дверь распахнулась, и на пороге показался Всеволод:
- Местных разогнали, предварительно расспросили о свежих могилах. Говорят, что никого не хоронили уже полгода. Но Иларион с Елеазаром на всякий случай отправились на погост, проверить. Да и на упыря этот бедолага не похож.
- Удалось осмотреть жертв? - Александр вновь стал собранным, сосредоточенным.
- Детей задушили, у женщины - рваная рана на шее. Словно он пытался вырвать клок плоти. Но никто из них не обескровлен.
- Местные что-нибудь дельное сказали?
- Да. Узнали в нём пропавшего мужа погибшей. Похоже, она впустила его прошлой ночью и держала под полом. Люк исцарапан - будто он пытался выбраться.
Всё это время Елена сидела, затаившись, будто мышка. Даже дышать забыла - только переводила взгляд с Всеволода на Александра и обратно. Но на последних словах не выдержала и тихо охнула, сразу же прижимая ладони ко рту. Всеволод бросил на неё удивлённый взгляд, будто только заметил её присутствие.
- Я могу проводить барышню домой. Не стоит ей присутствовать при всех этих ужасах.
Он уже шагнул к ней, но Александр остановил его, вытянув руку:
- Не стоит. Я сам провожу девочку. А ты отправляйся к Илариону, помоги ему, если потребуется. Потом встретимся у Степана Афанасьевича, доложитесь.
- Есть, - коротко ответил Всеволод, повернулся на каблуках и вышел.
- Но я не хочу домой, - Елена, уже полностью успокоившись, решительно поднялась. - Я хочу всё понять.
- Боюсь, мне всё же потребуется сопровождение, - слабо улыбнулся Александр. - Кажется, этот упырь или кто он там - всё-таки зацепил меня.
Только сейчас Елена заметила, как странно он стоит - слегка накренившись на бок. Мундир подозрительно темнел.
- Надо же… - пробормотал он, глядя на пятно. - Сразу даже не заметил…
Он беспомощно развёл руками и начал заваливаться вперёд.
Елена вскочила и подхватила его, когда он рухнул на неё всем весом. Кряхтя и охая, она сумела удержать его на ногах. Не без помощи Марфы она вывела командира улан на улицу и усадила на коня.
*В этой сцене ни персонажи, ни автор не нарушают закон. Все раскроется в главе 9 или 10. Простите за спойлер)
ТГК автора: https://t.me/olesiamleva