Дмитрий предупредил меня заранее:
— Мама у меня такая... активная. Любит всё контролировать. Но ты не обращай внимания, она добрая.
Мы встречались полгода, и это была моя первая поездка к его родителям на дачу. Мне сорок два года, ему сорок пять, оба разведены, оба взрослые люди. Я думала: ну что может пойти не так? Познакомимся, поговорим, проведём выходные.
Мы приехали в пятницу вечером. Дача в Подмосковье, добротный дом, ухоженный участок. Мать Дмитрия, Валентина Ивановна, встретила нас на крыльце. Женщине шестьдесят восемь лет, бодрая, энергичная, с пронзительным взглядом. Обняла сына, меня оглядела с ног до головы:
— Проходите, проходите. Ирина, да? Дмитрий рассказывал. Ну что, устали с дороги? Сейчас чай поставлю.
Мы зашли в дом. Всё чисто, аккуратно, пахнет пирогами. Валентина Ивановна усадила нас за стол на кухне, начала доставать чашки, тарелки, нарезать пирог.
— Ирина, ты помидоры ешь? Сейчас салат сделаю.
— Спасибо, я помогу, — сказала я, вставая.
— Сиди, сиди, ты гостья.
Но через минуту она позвала:
— Ирин, иди сюда, огурцы нарежь, пожалуйста. Вон доска, вон нож.
Я подошла, взяла огурец, начала резать тонкой соломкой, как привыкла. Валентина Ивановна глянула через плечо:
— Ой, да не так. Надо кубиками. Вот смотри.
Она взяла у меня нож, показала, как резать. Я кивнула, продолжила кубиками. Она одобрительно кивнула и вернулась к плите.
Тогда это показалось мелочью.
Утро субботы: когда понимаешь, что это система
Утром я проснулась первая. Вышла на кухню, решила сварить кофе. Нашла турку, насыпала кофе, поставила на плиту. Валентина Ивановна появилась через пять минут:
— О, уже встала! Молодец. Кофе варишь? Дай-ка я посмотрю.
Она подошла к плите, заглянула в турку:
— Ой, много насыпала. Будет крепкий очень. Надо половину убрать.
— Мне нравится крепкий, — сказала я.
— Ну ладно, твоё дело. Но желудок потом болеть будет.
Она взяла другую турку, сварила кофе себе и Дмитрию. Мой кофе она так и не попробовала, но комментарий остался висеть в воздухе.
Потом был завтрак. Валентина Ивановна жарила яичницу, я предложила помочь накрыть на стол. Начала расставлять тарелки. Она обернулась:
— Ирин, вилки слева кладут, а не справа.
Я переложила вилки. Она кивнула:
— Вот так правильно.
После завтрака Дмитрий ушёл в сарай что-то чинить с отцом. Я осталась помогать Валентине Ивановне убирать со стола.
День субботы: когда каждое действие — экзамен
Днём мы готовили обед вместе. Валентина Ивановна решила сделать борщ. Я чистила свёклу. Она подошла:
— Ирин, ты кожуру слишком толстую срезаешь. Вот смотри, надо тоньше.
Показала. Я попыталась срезать тоньше. Она наблюдала, кивала:
— Ну вот, уже лучше.
Потом резала морковь для зажарки. Валентина Ивановна снова рядом:
— На тёрке надо, а не ножом. На тёрке вкуснее получается.
— У меня дома я всегда ножом режу, — сказала я.
— Ну у тебя дома — одно, а здесь по-другому. Давай я покажу.
Она взяла тёрку, начала тереть морковь. Я стояла и смотрела, чувствуя себя ребёнком на уроке кулинарии.
Вечером мы сидели втроём на веранде. Валентина Ивановна вязала, Дмитрий читал газету, я листала телефон. Она подняла глаза:
— Ирин, а ты вязать умеешь?
— Нет, не умею.
— Жаль. Полезный навык. Я вот Дмитрию свитер связала недавно. Правда, Дим?
Дмитрий кивнул, не отрываясь от газеты.
— Я бы тебя научила, если хочешь.
— Спасибо, но у меня нет времени на это, — ответила я.
Валентина Ивановна поджала губы:
— Время можно найти, было бы желание.
Воскресенье: последняя капля
Утром воскресенья я собирала вещи. Мы планировали уехать после обеда. Застелила постель в гостевой комнате, сложила полотенца. Валентина Ивановна зашла проверить:
— О, уже собираешься? Ну что же, быстро пролетели выходные. Ирин, покрывало неправильно расправлено. Видишь, складки?
Она подошла, начала перестилать. Я стояла у двери и смотрела. Потом она обернулась:
— Ты вообще по хозяйству управляешься? Дмитрий привык к порядку.
Вот это было уже не про огурцы. Это был прямой вопрос о моей пригодности. Я ответила спокойно:
— Валентина Ивановна, я двадцать лет живу одна. Справляюсь.
— Ну одна — это одно. А когда мужчина в доме — другое. Надо уметь создавать уют.
— Я создаю уют. По-своему.
Она кивнула, но я видела: она не убеждена.
Разговор в машине: когда всё становится ясно
Мы ехали обратно в Москву. Первые полчаса молчали. Потом я не выдержала:
— Дим, твоя мама меня всё время учила. Каждое моё действие комментировала.
Он пожал плечами:
— Ну она такая. Перфекционистка. У неё всё должно быть по правилам.
— Но это мои правила или её?
— Её, конечно. Но она же не со зла. Просто привыкла всё контролировать.
— А тебе не кажется, что это ненормально?
Он помолчал:
— Ирин, она прожила так всю жизнь. Не изменится уже. Просто не обращай внимания.
— А если мы будем вместе, она будет так же учить меня в моём доме?
Он засмеялся:
— Ну вряд ли. У себя делай как хочешь.
Но я знала: это не так. Если Валентина Ивановна на своей территории учит резать огурцы, то в моём доме она будет учить вообще всему.
Что я поняла через месяц
Мы с Дмитрием расстались через месяц после той поездки. Не из-за одной только матери, конечно. Но она стала катализатором.
Я поняла простую вещь: когда мужчина говорит «не обращай внимания на маму», он на самом деле говорит «смирись». Потому что изменить её он не собирается, защищать тебя тоже. Ты должна просто терпеть.
Валентина Ивановна не злая женщина. Она правда хотела помочь, научить, как лучше. Но для неё «лучше» означало «как я делаю». Любое отклонение от её стандарта — ошибка.
Есть люди, которые не умеют принимать чужие способы делать вещи. Для них существует только один правильный путь — их собственный. И они искренне верят, что учат тебя добру.
Проблема не в том, что она учила резать огурцы кубиками. Проблема в том, что за этим стояло послание: ты делаешь неправильно, я знаю лучше, слушайся меня. И это послание звучало в каждой мелочи: как мыть посуду, как стелить постель, как варить кофе.
А Дмитрий видел это нормальным. Потому что вырос в этом. Для него мамин контроль — привычный фон жизни. И он ждал, что я тоже приму этот фон как данность.
Но я не хочу жить, постоянно оглядываясь: а правильно ли я режу, мою, варю? Я прожила сорок два года, научилась справляться сама. И мне не нужна учительница по бытовым вопросам.
Героиня перегнула, расставшись из-за придирчивой свекрови, или правильно увидела проблему?
Должен ли мужчина защищать партнёршу от излишнего контроля матери?