Час смотрела на дверь - Глава 2
Рита позвонила в восемь утра. В воскресенье. Я ещё спала.
– Ты издеваешься? – сказала она вместо приветствия. – «Расскажу завтра»? Я всю ночь не спала!
Я села на кровати, протирая глаза. За окном – серое утро, дождь стучит по подоконнику. Обычное воскресенье. Только – не совсем обычное.
– Рита, восемь утра.
– И что? Я уже час жду, пока ты проснёшься! Рассказывай!
Я вздохнула. Встала, пошла на кухню, поставила чайник. Телефон зажала между плечом и ухом – руки заняты.
– Мы встретились, – сказала я.
– Это я уже знаю! Ты написала вчера! Детали давай!
– Он не блондин.
Пауза.
– Что?
– Глеб. Он не блондин. Тёмные волосы. И рубашка была зелёная, не синяя.
Молчание. Потом – тихое:
– Ой.
– Да. Ой. И я – не блондинка. И платье у меня было серое, не красное.
– Подожди. – Рита, кажется, начала что-то понимать. – Ты хочешь сказать, что...
– Мы просидели весь вечер в одном кафе. В пяти метрах друг от друга. Он ждал блондинку в красном. Я ждала блондина в синем. Мы оба смотрели на дверь и не смотрели друг на друга.
– О господи.
– Да.
Чайник вскипел. Я налила воду в чашку, бросила пакетик чая. Руки чуть дрожали – не от холода.
– Полина, прости. – Голос Риты стал виноватым. – Я не знаю, как это получилось. Мишка мне сказал – высокий блондин, синяя рубашка. Я тебе передала. А тебя я описала – ну, ты же знаешь, я фотку твою показывала, там не видно было толком...
– Рита.
– Я правда не специально!
– Рита, всё нормально.
Она замолчала.
– Нормально?
– Да. – Я улыбнулась, хотя она не могла этого видеть. – Мы в итоге познакомились. У двери столкнулись. И поужинали вместе.
– Поужинали?
– В итальянском ресторане. Паста, ризотто, кофе с корицей.
– Кофе с корицей, – повторила Рита медленно. – Он тоже пьёт кофе с корицей?
– Да.
– И книга? Мишка говорил, что у него та же книга, что у тебя.
– Ремарк. «Три товарища». Одинаковые издания. Мы столкнулись у двери, книги упали, и я сначала не могла понять, какая моя.
Рита молчала. Потом:
– Это же... это как в кино.
– Только в кино герои сразу узнают друг друга. А мы сидели как идиоты.
– Но потом-то узнали!
– Потом – да.
Я сделала глоток чая. Горячий, с лимоном. Хорошо.
– И как он? – спросила Рита. – Понравился?
Я задумалась. Как ответить? Понравился – слишком простое слово. Не понравился – неправда. Что-то между.
– Он... интересный, – сказала я наконец. – Тихий. Не лезет с вопросами. Смотрит как-то странно – мимо, не в глаза.
– Мимо?
– Как будто боится смотреть прямо. Но в конце – посмотрел. Когда прощались.
– Ооо, – протянула Рита многозначительно.
– Не «ооо». Просто факт.
– Ага, конечно. Просто факт. А номерами обменялись?
Я помолчала.
– Да.
– Я знала! – Рита чуть не визжала. – Я знала, что вы подойдёте друг другу! Мишка говорил – он нелюдимый, ни с кем не встречается уже сто лет, но книги любит и руками работает. Я сразу подумала – это же Полина!
– Ты перепутала описания.
– Детали! Главное – я была права насчёт совместимости!
Я покачала головой. Рита была неисправима. Всегда находила способ вывернуть любую ситуацию в свою пользу.
– Ладно, – сказала я. – Я пойду. Завтракать надо.
– Ты мне потом расскажешь подробнее? Вечером?
– Может быть.
– Полина!
– Рита, я правда ещё не проснулась. Давай вечером.
Она вздохнула.
– Ладно. Но вечером – всё! Каждую деталь!
– Договорились.
Я положила трубку. Посмотрела на телефон. Никаких сообщений от Глеба. Ну да, утро воскресенья. Нормальные люди спят.
Я тоже была нормальной. До вчера.
А вчера сидела час в кафе, ждала человека, который сидел в трёх столиках от меня. Вчера столкнулась с ним у двери и обнаружила, что мы читаем одну и ту же книгу. Вчера ужинала с незнакомцем, который оказался вдовцом с руками, пахнущими лаком.
Нормальные люди так не делают.
Но я сделала.
Телефон завибрировал. Сообщение.
«Доброе утро. Как спалось?»
Глеб.
Я улыбнулась. Набрала ответ:
«Доброе. Хорошо. А вам?»
«Тоже. Рита уже звонила?»
Я рассмеялась вслух.
«Только что положила трубку. А Мишка?»
«Ещё нет. Жду. Готовлюсь к допросу».
«Удачи».
«Спасибо. Понадобится».
Я отложила телефон. Допила чай. Посмотрела в окно на дождь.
Воскресенье. Обычное воскресенье. Только – совсем не обычное.
***
Вечером Рита пришла ко мне. С вином и пиццей. «Для серьёзного разговора», – сказала она.
Мы сидели на диване, ели пиццу прямо из коробки и пили красное вино из больших бокалов. За окном – всё тот же дождь, только сильнее.
– Значит, – сказала Рита, вытирая руки салфеткой, – давай с начала. Ты пришла в кафе...
– В шесть. Как договаривались.
– И он уже был там?
– Видимо, да. Но я его не видела. Точнее – видела, но не обратила внимания. Он же не блондин.
Рита поморщилась.
– Я до сих пор не понимаю, как так вышло. Мишка точно сказал – блондин.
– Может, он сам перепутал?
– Может. – Она вздохнула. – Мишка иногда такой... рассеянный. Но обычно в важных вещах – нет.
– Ну, значит, это не показалось ему важным.
– Цвет волос человека, которого сватаешь? Не важно?
Я пожала плечами.
– Может, для него нет. Мужчины иногда не замечают таких вещей.
Рита фыркнула.
– Это точно. Мой Серёжа до сих пор не может запомнить, какого цвета у меня глаза. Пятнадцать лет женаты!
Я рассмеялась. Рита и Серёжа были женаты так долго, что казались одним целым. Он – молчаливый инженер, она – громкая и яркая. Противоположности, которые почему-то работали.
– Ладно, – сказала Рита. – Дальше. Ты сидела час. Ждала.
– Да.
– И что думала всё это время?
Я помолчала. Отпила вина.
– Что он не придёт. Что посмотрел на моё фото и решил – не стоит. Что я зря согласилась.
– Полина...
– Я думала о Косте. – Слова вышли сами, без разрешения. – О том кафе, где он сказал, что уходит. О тирамису.
Рита молчала. Она знала эту историю. Была рядом, когда я плакала. Приносила мне еду, когда я не могла встать с кровати. Заставляла выходить на улицу, когда я хотела просто исчезнуть.
Она вздохнула.
– И ты до сих пор думаешь об этом, когда сидишь одна в кафе?
– Да.
– Но вчера – ты не осталась одна.
– Нет. – Я улыбнулась. – Не осталась.
Рита подвинулась ближе. Взяла мою руку.
– Расскажи про него. Про Глеба. Какой он?
Я задумалась. Как описать человека, которого знаешь несколько часов?
– Он... тихий. Не из тех, кто заполняет пространство словами. Говорит, когда есть что сказать. Слушает – внимательно, не перебивает.
– Это хорошо.
– Он работает руками. Делает мебель на заказ. Столы, стулья. У него пальцы... – Я запнулась. – В пятнах от лака. Въевшихся. Он сказал, жена смеялась, что он пахнет мастерской даже после душа.
– Жена?
Я кивнула.
– Он вдовец. Четыре года.
Рита выдохнула.
– Господи. Бедный.
– Да. Он не рассказывал подробностей. Просто упомянул – в прошедшем времени. «Жена подарила». «Жена смеялась». Я не стала спрашивать.
– Правильно. Если захочет – сам расскажет.
Мы помолчали. За окном шумел дождь. Пицца остывала в коробке.
– А книга? – спросила Рита. – Расскажи про книгу.
Я встала, принесла с полки своего Ремарка. Потрёпанного, с переклеенным корешком, с загнутыми уголками.
– Вот. «Три товарища». Мама подарила на двадцатилетие.
– Я помню. Ты её везде таскаешь.
– Да. И у него – точно такая же. То же издание, та же обложка. Мы столкнулись у двери, книги упали, и я не сразу поняла, какая моя.
– А потом?
– Потом увидела, что они открыты на одной странице.
Рита уставилась на меня.
– На одной странице?
– Сто пятьдесят третья. Моё любимое место.
– И его тоже?
– Получается, да.
Рита молчала. Потом медленно покачала головой.
– Это ненормально.
– Знаю.
– Нет, ты не понимаешь. Это – ненормально. Одна книга – совпадение. Одно издание – редкое совпадение. Одна страница – это уже...
– Судьба? – Я усмехнулась.
– Я хотела сказать «статистическая невозможность», но судьба тоже подходит.
Я снова села на диван. Взяла бокал.
– Я не верю в судьбу, – сказала я. – После Кости – не верю ни во что.
– Но...
– Но это странно. Согласна. Слишком много совпадений.
Рита смотрела на меня. В глазах – что-то среднее между надеждой и осторожностью.
– Вы будете встречаться снова?
– Не знаю. Может быть. Он написал утром – спросил, как спалось.
– И?
– Я ответила. Мы немного пописались. Ничего особенного.
– Ничего особенного, – повторила Рита с нажимом. – Полина, мужчина написал тебе утром. Сам. Без повода. Это – особенное.
Я хотела возразить. Не стала. Потому что она была права.
Костя никогда не писал первым. За семь лет – ни разу. Я всегда начинала. Я всегда спрашивала, как дела. Я всегда ждала.
А Глеб написал сам. Утром. Просто так.
– Может быть, – сказала я тихо. – Может быть, это особенное.
Рита улыбнулась.
– Вот. Уже лучше.
***
Понедельник. Работа. Цифры, отчёты, таблицы. Обычный день.
Только – не совсем обычный.
Телефон лежал на столе. Молчал. Я посматривала на него каждые пять минут, хотя старалась не признаваться себе в этом.
В обед пришло сообщение.
«Как день?»
Глеб.
«Обычно. Цифры, отчёты. А у вас?»
«Заканчиваю комод. Дуб, масло, ручная работа. Заказчик ждёт к среде».
«Звучит красиво».
«Могу показать фото, если интересно».
Я улыбнулась. Набрала:
«Интересно».
Через минуту пришла фотография. Комод – тёмное дерево, плавные линии, латунные ручки. Простой, но... благородный. Другого слова не подобрать.
«Красиво», – написала я.
«Спасибо. Это для молодой пары. Свадебный подарок от родителей невесты».
«Романтично».
«Наверное. Я не очень в этом разбираюсь».
Я хотела написать «я тоже». Не написала. Вместо этого:
«Как Мишка? Допросил?»
«О да. Полчаса объяснений, почему он перепутал цвет волос».
«И почему?»
«Говорит, видел меня в шапке. Зимой. Решил, что блондин».
Я рассмеялась вслух. Коллега за соседним столом посмотрела удивлённо.
«А рубашка?»
«Это он даже не пытался объяснить. Просто извинился».
«Рита тоже извинилась. Несколько раз».
«Друзья».
«Да. Друзья».
Пауза. Потом:
«Полина».
«Да?»
«Вы заняты в эту субботу?»
Сердце стукнуло чуть громче. Я посмотрела на экран. Перечитала сообщение. Потом ещё раз.
«Нет. Не занята».
«Можем повторить ужин? Только в этот раз – без часа ожидания».
Я улыбнулась.
«Согласна. Где и когда?»
«Есть место на набережной. Хорошая кухня, тихо. В семь?»
«В семь. Напишите адрес».
«Напишу. Ближе к субботе».
«Хорошо».
Я отложила телефон. Посмотрела на экран компьютера, на таблицу с цифрами, которую надо было закончить до конца дня.
Суббота. Через пять дней. Второе свидание.
Нет – первое настоящее. То, что было в «Чашке», не считается. Это был провал. Красивый провал, но провал.
А суббота – будет настоящим.
Если я не испугаюсь до тех пор.
***
Среда. Середина недели.
Мы переписывались каждый день. Немного – несколько сообщений утром, несколько вечером. Ничего особенного: как дела, что делал, что ел на обед.
Но мне нравилось. Нравилось видеть его имя на экране. Нравилось знать, что где-то в городе есть человек, который думает обо мне. Хотя бы иногда.
В среду он прислал ещё одну фотографию. Комод – уже готовый, с открытыми ящиками и начищенными ручками.
«Сдал», – написал он.
«Красота. Заказчики довольны?»
«Невеста плакала. Говорит, точно такой был у её бабушки».
«Вы сделали копию?»
«Нет. Просто совпадение».
Совпадение. Снова совпадение.
«У вас много совпадений в жизни», – написала я.
Он ответил не сразу. Минуту я смотрела на экран, ожидая.
«Раньше – нет. Последнее время – да».
Я не знала, что ответить. Поэтому написала просто:
«Это хорошо или плохо?»
«Пока не знаю. Наверное, хорошо».
«Наверное».
«Полина».
«Да?»
«Суббота. Ресторан «Причал», набережная, дом 12. В семь».
«Запомнила».
«До субботы».
«До субботы, Глеб».
Я убрала телефон. Вернулась к работе. Но цифры расплывались перед глазами, и я всё время думала о комоде, который похож на бабушкин. О совпадениях, которых стало слишком много. О субботе, которая была всё ближе.
***
Пятница. Вечер.
Рита снова пришла – помогать выбирать одежду. Мой шкаф был вывернут наизнанку: платья, юбки, блузки валялись на кровати, на стуле, на полу.
– Нет, – сказала Рита, откладывая очередное платье. – Слишком строго.
– Это моё рабочее.
– Вот именно. А это – свидание.
Я вздохнула.
– Может, джинсы и свитер?
– На первое свидание? Ты с ума сошла?
– Технически это второе.
– Первое не считается. Вы даже не поняли, что на свидании.
Она была права. Я села на кровать, отодвинув ворох одежды.
– Рита, я не знаю, что делать.
Она остановилась. Посмотрела на меня.
– В смысле?
– Я три года не была на свиданиях. Я забыла, как это. О чём говорить, как себя вести, что надеть...
– Полина. – Рита села рядом, взяла мою руку. – Ты уже была с ним. В субботу. Вы разговаривали, ужинали, обменялись номерами. Всё прошло хорошо.
– Это было спонтанно. Мы оба были в шоке от путаницы. А завтра – осознанно. Он пригласил. Я согласилась. Это – настоящее.
– И это пугает?
Я кивнула.
– Потому что если провалится – будет больно. А если не провалится...
– Что тогда?
– Тогда придётся довериться. А я не умею. Больше не умею.
Рита молчала. За окном – вечерний город, огни машин, гул улицы.
– Знаешь, – сказала она наконец, – когда я познакомилась с Серёжей, мне тоже было страшно. Я только что рассталась с Витей, помнишь?
Я помнила. Витя был её первой любовью. Два года отношений, потом он уехал в другой город и просто перестал отвечать на звонки.
– Мне казалось, – продолжала Рита, – что если я снова кого-то полюблю – снова будет больно. Что все мужчины одинаковые. Что лучше быть одной.
– И что изменилось?
– Серёжа. – Она улыбнулась. – Он просто был рядом. Не давил, не торопил. Просто был. И в какой-то момент я поняла – с ним можно. С ним – не страшно.
– А если с Глебом – страшно?
– Тогда ты это поймёшь. И уйдёшь. Но пока не попробуешь – не узнаешь.
Я посмотрела на ворох одежды вокруг.
– Бордовое платье, – сказала я. – То, с поясом.
Рита подняла брови.
– Которое ты купила на Новый год и ни разу не надела?
– Да.
– Почему?
– Потому что оно красивое. И потому что я его боялась.
Рита рассмеялась.
– Вот. Теперь ты готова.
***
Суббота. Без пятнадцати семь.
Я стояла у входа в ресторан «Причал» и смотрела на реку. Набережная была пустой – вечер, холодно, люди предпочитали тепло кафе и ресторанов. Фонари отражались в воде жёлтыми пятнами.
Бордовое платье под пальто. Каблуки – невысокие, но всё равно непривычные. В сумке – книга. Тот самый Ремарк. Я не планировала его брать, но рука сама потянулась.
Без десяти семь. Я достала телефон, проверила – нет сообщений. Может, он опаздывает? Или передумал?
Нет. Не думать так. Не думать.
Без пяти семь.
– Полина.
Я обернулась. Глеб. Тёмное пальто, тёмные волосы, книга в руке. Тот же Ремарк.
– Вы тоже взяли, – сказала я, показывая на книгу.
Он чуть улыбнулся.
– Привычка. Не могу никуда без неё.
– Я тоже.
Мы стояли друг напротив друга. Неловкая пауза. Не как в прошлый раз, когда всё было спонтанно и хаотично. Теперь – осознанно. Как и боялась.
– Зайдём? – спросил он.
– Да. Зайдём.
Ресторан был небольшой, уютный. Деревянные панели на стенах, свечи на столах, вид на реку из панорамных окон. Нас посадили у окна – он попросил заранее.
– Красиво, – сказала я, садясь.
– Я здесь был раньше. С... – Он запнулся. – Давно.
С женой. Он хотел сказать – с женой. Но не сказал.
– Вам не тяжело – возвращаться? – спросила я осторожно.
Он помолчал. Посмотрел на реку за окном.
– Тяжело. Но я решил – хватит избегать. Если избегать всего, что напоминает о ней, придётся избегать всей жизни.
Я кивнула. Понимала. Я тоже избегала – кафе с белыми скатертями, тирамису, слово «развод» в разговорах.
– Четыре года, – сказала я тихо. – Долгий срок.
– И короткий. – Он повернулся ко мне. – Иногда кажется – вчера. Иногда – целая вечность назад.
– Как это случилось? Если можно спросить.
Он снова помолчал. Официант принёс меню, мы заказали – машинально, не глядя. Вино, рыба, салат.
– Болезнь, – сказал Глеб, когда официант ушёл. – Быстрая. Полгода от диагноза до... до конца.
– Мне жаль.
– Мне тоже. – Он чуть улыбнулся – грустно, криво. – До сих пор жаль. Наверное, всегда будет.
– Это нормально.
– Наверное. – Он посмотрел на меня. – А вы? Рита говорила – вы были замужем.
– Семь лет. Потом он ушёл. К другой женщине.
– Тяжело.
– По-другому. Не как у вас. Он не умер – просто выбрал кого-то другого. Иногда думаю – что хуже?
– Нет «хуже», – сказал он. – Просто разная боль.
Я посмотрела на него. Серо-зелёные глаза, которые на этот раз смотрели прямо. Не мимо.
– Вы снова смотрите прямо, – сказала я.
Он моргнул.
– Что?
– В прошлый раз – смотрели мимо. Чуть левее. А сейчас – прямо.
Он опустил взгляд.
– Привычка. После Лены... после того, как она ушла, я перестал смотреть людям в глаза. Слишком много там видно. Сочувствие, жалость, неловкость. Не хотел этого.
– А сейчас?
– Сейчас... – Он поднял голову. – Сейчас хочу видеть. Хотя бы вас.
Официант принёс вино. Мы чокнулись – молча, без тостов. Просто стук бокалов.
– За что пьём? – спросила я.
– За второй шанс, – сказал он. – Если он существует.
– Существует, – ответила я. – Должен.
Мы выпили.
***
Ужин длился три часа. Мы говорили – много, обо всём. О работе, о книгах, о детстве. Он вырос в маленьком городе, уехал в восемнадцать, учился на архитектора, но бросил и пошёл в столярку. Она выросла в той же квартире, где жила сейчас, работала бухгалтером с двадцати двух лет, мечтала путешествовать, но так и не собралась.
– Почему? – спросил он.
– Сначала – не было денег. Потом – не было времени. Потом – не было с кем.
– А одной?
– Боялась. Глупо, правда? Взрослая женщина, а боюсь поехать куда-то одна.
– Не глупо. Страх – это честно. Хуже – когда притворяешься, что его нет.
Я задумалась.
– Вы боитесь чего-нибудь?
– Многого. – Он чуть улыбнулся. – Боюсь, что забуду её голос. Боюсь, что разучился быть с кем-то. Боюсь, что этот вечер закончится и окажется, что я всё придумал.
– Не придумали.
– Откуда вы знаете?
– Потому что я тоже боюсь того же.
Он посмотрел на меня. Долго, внимательно. Потом:
– Полина.
– Да?
– Можно на «ты»?
Я улыбнулась.
– Можно.
– Полина, – повторил он, уже иначе, мягче. – Ты взяла книгу.
Я достала из сумки Ремарка. Положила на стол.
– Ты тоже.
Он положил свою рядом. Одинаковые обложки, одинаковые потёртости.
– Можно посмотреть? – спросил он.
– Конечно.
Он взял мою книгу. Открыл. Пролистал – бережно, как что-то ценное.
– Страница сто пятьдесят третья, – сказал он.
– Да.
– Моя тоже открыта на ней. Всегда.
– Я знаю. Видела. Тогда, у двери.
Он положил книгу. Посмотрел на меня.
– Это странно, – сказал он. – Слишком много совпадений.
– Ты веришь в совпадения?
– Раньше – нет. Считал, что всё – случайность. Хаос. Просто вещи происходят.
– А теперь?
– Теперь... – Он помолчал. – Теперь думаю – может, есть что-то ещё. Не судьба, не рок. Просто... связи. Между людьми, между вещами. Ниточки, которые мы не видим, пока не потянем.
– И мы потянули?
– Кажется, да.
Официант принёс десерт. Тирамису. Я замерла.
– Что-то не так? – спросил Глеб.
– Нет. – Я покачала головой. – Просто... ассоциации.
– Плохие?
– Раньше – да. Мой бывший муж заказал тирамису, когда сказал, что уходит.
Глеб молчал. Потом отодвинул тарелку.
– Можем заказать что-то другое.
– Нет. – Я придвинула тарелку обратно. – Хватит избегать. Ты сам сказал – если избегать всего, придётся избегать всей жизни.
Он посмотрел на меня. Впервые за вечер – с чем-то похожим на восхищение.
– Ты сильная.
– Нет. Просто устала бояться.
Я взяла ложку. Попробовала. Сладко, с горчинкой кофе.
– Вкусно, – сказала я. И впервые за три года это было правдой.
***
Мы вышли из ресторана в десять. Набережная была пустой, только фонари и отражения в воде.
– Проводить? – спросил он.
– До метро?
– До дома. Если можно.
Я помолчала. До дома – полчаса на метро и десять минут пешком. Долго. Но...
– Можно.
Мы пошли. Молча, рядом. Не как в прошлый раз – полметра воздуха между нами. Ближе. Плечи почти касались.
– Глеб, – сказала я, когда мы спустились в метро.
– Да?
– Спасибо. За вечер. За разговор. За всё.
Он посмотрел на меня. В глаза – прямо, без уклонения.
– Тебе спасибо. За то, что пришла. За то, что не испугалась.
– Я испугалась. Очень.
– Но пришла.
– Да. Пришла.
Поезд нёс нас сквозь темноту тоннеля. Люди входили и выходили, шумели, разговаривали. А мы сидели рядом – молча, с книгами в руках – и это было достаточно.
Достаточно.
Слово из Ремарка. Слово, которое преследовало меня всю жизнь.
Моя станция. Мы вышли, поднялись на улицу. Десять минут до дома.
– Здесь, – сказала я, остановившись у подъезда.
Он посмотрел на дом. Обычная девятиэтажка, серые панели, жёлтые окна.
– Хороший район.
– Обычный. Но мне нравится.
Пауза. Неловкая, тёплая.
– Полина, – сказал он.
– Да?
– Я хочу увидеться снова. Если ты не против.
– Не против.
– Когда?
Я подумала.
– Позвони. Или напиши. Мы договоримся.
Он кивнул. Стоял, не уходил. Смотрел на меня.
– Что? – спросила я.
– Ничего. Просто... смотрю.
Я почувствовала, как щёки теплеют. Отвела взгляд.
– Глеб.
– Да?
– Ты... – Я запнулась. – Ты смотришь иначе. Не как раньше.
– Как раньше – это как?
– Мимо. Словно боялся видеть.
– А теперь?
– Теперь – прямо. Словно хочешь видеть всё.
Он улыбнулся. Впервые за вечер – по-настоящему, широко, без тени.
– Хочу, – сказал он. – Давно не хотел. А теперь – хочу.
Я стояла и смотрела на него. На серо-зелёные глаза, на тёмные волосы, на книгу в руке.
– До встречи, Глеб.
– До встречи, Полина.
Он развернулся и пошёл. У поворота обернулся, махнул. Я махнула в ответ.
Потом он скрылся за углом.
Я постояла ещё минуту. Потом вошла в подъезд, поднялась на свой этаж, открыла дверь.
Дома было тихо. Как всегда. Но теперь тишина была другой. Не пустой – наполненной. Мыслями, воспоминаниями, надеждой.
Телефон завибрировал. Сообщение.
«Дошёл до метро. Спасибо за вечер. Он был лучше первого».
Я улыбнулась.
«Первый был провалом».
«Лучшим провалом в моей жизни».
«Ты уже это говорил».
«И скажу ещё. Столько раз, сколько понадобится».
Я села на диван. Книга легла на колени. Привычным движением, привычным весом.
«Глеб».
«Да?»
«Книги. Страница сто пятьдесят третья. Это не просто совпадение».
Пауза. Потом:
«Знаю».
«И что это значит?»
«Не знаю. Но хочу узнать».
Я смотрела на экран. На его слова. На три простых слова, которые значили так много.
Хочу узнать.
Я тоже хотела.
Впервые – хотела.