Первую неделю нового года я почти не помню. Кажется я просто лежала на диване и смотрела в потолок. Если бы не Маришка, то, вообще, не знаю, как бы выжила. Она приходила ко мне каждый день, приносила еду, уговаривала взять себя в руки.
- Верусь, хватит страдать. Плюнь и разотри. Он недостоин твоих слез, - говорила она мне, - любви особой между вами, уж прости сестренка, давно не было. Радуйся, что избавилась от этого ушлепка. Квартира у вас трешка, продадите, поделите, так тебе на хорошую однушку хватит. Машина твоя у тебя же и останется. Работа у тебя хорошая, с зарплатой не обижают. Будешь жить припеваючи, в свое удовольствие. И ничья недовольная морда жизнь тебе портить не будет.
В чем-то она была права, моя Маришка. Любовь была когда-то давно, да растеряли мы ее за два с лихом десятка лет. Пока на квартиру зарабатывали, пока троих детей-погодок поднимали, пока то, да се... Не до любви было. Только-только, как по осени младшая замуж вышла, стали в себя приходить, видеть друг друга снова начали. И вот оно как вышло... Я-то только на Кирилла и смотрела, муж ведь, свой, родной, привычный. А он, оказывается, и по сторонам оглядываться успевал.
На рождество Маришка силой вытащила меня в гости к своим друзьям. Компании у нас с сестрой разные были. Слишком уж шебутная она. И друзья у нее такие же. Они все время чем-то увлекались. То закалялись по системе Иванова, по по горам лазили, то по рекам сплавлялись, то ковры ткали, то лечебное голодание практиковали, то еще что-нибудь эдакое... Одно радовало, долго ни одно увлечение не длилось, и заканчивалось через год-полтора. А если мешало им жить, то и раньше.
Последним увлечением Маришкиой компании стал дауншифтинг. Проще говоря, отказ от благ цивилизации и жизнь своим трудом на земле. Еще проще, Маришка с друзьями планировали весной переехать в деревню. Они мечтали выкупить по гектару земли каждый, основать несколько родовых поместий, чтобы их потомки знали из какой земли растут их корни; построить огромные дома, в котором будут собираться их дети, внуки и правнуки; выращивать еду в огороде, держать кур и продавать яйца, чтобы обеспечить себя самым необходимым из того, что не получается вырастить.
Весь вечер я слушала дифирамбы тихой деревенской жизни. За столом только и говорили об урожайности, яйценоскости, красоте деревенских рассветов и закатов, о пении птиц в лесу, и о том, как будет прекрасно бежать по росе босиком к реке, чтобы искупаться и наловить рыбы.
Я же, думая о деревне, сразу видела отсутствие дорог и медицины, грязь, проблемы с реализацией никому не нужных яиц, тотальную безработицу и безденежье, неблагоприятные погодные условия, туалет на улице и воду в колодце, стресс и депрессию, ссоры и выяснение отношений из-за каждой мелочи...
- А мы уже домик присмотрели в деревне. Одноклассник Паши туда переехал. Ну, помните, мы про него рассказывали? У него еще в Москве строительная компания была и тесть в мэрии? Вот он в прошлом году с женой развелся, фирму продал, вернулся, решил фермерством заняться. Огромный агрокомплекс строит. Зато у Паши сразу работа будет. - порадовала всех Маришка, обнимая мужа. - И мне не нужно свою бросать, двадцать километров от города всего, дорога хорошая. И людей на нашей улице нет, только дачники на лето приезжают, Рядом лес, речка, пруд. Домик кирпичный, небольшой, всего шестьдесят квадратов и земли восемь соток. Банька во дворе и птичник.
- Двадцать километров, - презрительно отозвался один из Маришкиных друзей, - да это же почти в городе. Нет, дом должен быть в глуши. Чтоб вокруг на сто километров тайга и ни души! Вышел на крыльцо, а там кедры столетние. Шишек набрал, вот тебе и молоко, и мука, и крупа... А вы знали, что сибиряки раньше все из кедровых орехов делали? Потому и жили по сто лет.
Обсуждение покатилось дальше, все забыли про Маришкин домик, но только не я... Я ведь знаю сестру. Если она говорит присмотрели, то рубь против ста, купили они его уже. Тем более еще в середине октября они у нас с Кириллом денег заняли, но куда не сказали.
И сидела я за столом, слушала весь этот сказочный бред про деревенскую жизнь и думала. А почему бы и нет? Я сомневаюсь, что Маришка с Пашкой до весны на дачу свою новую соберутся. А мне бы тишина и покой не помешали бы. Чтобы в себя прийти, привыкнуть к одночеству.
Дома тяжело мне, все о нем напоминает, о жизни нашей тихой, спокойной, и потому счастливой. Там же новая обстановка, новые заботы, помыть-почистить, ремонт какой-никакой сделать... А за работой и душа успокоиться.
Сказано — сделано.
Маришка даже рада была. Домик-то они, правда, купили еще по осени. Переехать планировали в апреле, как снег растает и придет пора огород сажать. А до весны дом в полном моем распоряжении. И за ремонт они мне благодарны будут.
Позвонила я начальнице, попросила отпустить до февраля без содержания. Та ломаться не стала, январь у нас все равно мертвый сезон, а так хотя бы экономия на зарплате. А в феврале у меня отпуск. Там уже по ходу дела решу, вернуться в город или до конца зимы в деревне пожить.
Готовилась я основательно. Посмотрела фотографии, которые сделала Маришка, чтобы определить примерный фронт работ, составила список материалов для ремонта, средств для уборки, посуды и кое-какой бытовой техники. Закупить все сразу не получилось, не влезло бы в машину, поэтому разделила список на три части.
За покупками мы отправились вместе с Маришкой и Пашкой. Пашка, правда, больше как рабсила использовался, чем что-то решал. Только и успевал пакеты в мою Кириешку (Киа Рио) относить.
Я закупала строго по списку: рулоны обоев, банки с грунтовкой, шпаклевкой, мастикой и краской, инструменты, бытовую химию, щетки, тряпки, чайник, кастрюлю, сковородку, тарелки, ложки-вилки, ножи, продукты...
Маришка же совсем не по плану купила огромный, синий плед, такой же яркий прикроватный коврик, подушечки-думочки, горшок с искусственными цветами и кучу разных мелочей, которые я обнаружила только в деревне, когда разгружала машину.
Дорога, кстати, оказалась довольно хорошей. В смысле, асфальтовой, очищенной от снега и явно наезженной. И до деревни и по ее центральной улице. А вот боковые улочки, где и находилось Маришкино приобретение, радовали взгляд чистой снежной целиной. Нет, дороги там когда-то чистили, по бокам угадывались отвалы от тракторной лопаты, но не в этом году. И я немного занервничала, что придется ехать по снегу, ориентируясь только на свою интуицию, рискуя намертво застрять посреди снежной целины.
Но мне повезло. По нужной мне улице уже кто-то проехал. След от протекторов вилял из стороны в сторону, но брошенной машины на улочке не стояло, а значит автомобиль благополучно доехал до места назначения. Или выехал. И это вселяло надежду, что моя Кириешка справится с задачей.
Я доехала по улице до самого дома. Следы протекторов вели дальше, но я остановилась посреди дороги. Все пространство перед воротами и двор моего нового дома были завалены снегом по пояс. Чтобы поставить машину и зайти самой, придется браться за лопату. Я скинула полушубок и надела Пашкину рабочую куртку, заляпанную выжившими после стирки пятнами жира с прошлогоднего пикника, переобулась в старенькие обшарпанные угги и натянула на голову черную-серую лыжную шапочку сына.
Копала я долго. Деревянная, обитая по краю железом, лопата с трудом справлялась со тракторными отвалами. Но я все таки пробила узкую в ширину машины брешь, и раскидала ледяные комья по сторонам. Дальше работа пошла как по маслу. Но не успела я прокопать и метра от дороги, как в начале улицы послышался гул трактора.
Неужели чистить собрались? Я остановилась. Попрошу тракториста, он мне тут все и сгребет. Я же не зря закупила ящик жидкой валюты.
Поэтому лопату в сторону, нырнула в багажник, вытащила оттуда бутылку с белым деревенским золотом и, когда трактор подъехал ближе, подняла ее вверх и замахала второй рукой:
- Эй! На тракторе!
Тракторист еле угадывался за грязными стеклами кабины. Но он несомненно заметил меня и стал ехать медленнее, а потом и вовсе остановился. Дверь открылась и на снег спрыгнул типичный представитель деревенской «илиты»: с отросшей неопрятной щетиной, в заляпанной грязными пятнами одежде и с сальными волосами, выглядывающими из-под старой шапки-ушанки. Бррр... Как противно! Я мысленно скривилась, но, спрятавшись под маску дружелюбия, растянула губы в приветливой улыбке:
- Эй, ты! Хочешь заработать? Надо здесь, - я махнула рукой с бутылкой в сторону своего двора, - почистить. Чтобы я могла машину поставить.
Тракторист-колдырь равнодушно скользнул взглядом по валюте и прокашлявшись спросил:
- Кто такая и что здесь делаешь?
Вот так и начинаются деревенские сплетни. Всем до всего есть дело. В городе бы на меня никто внимания не обратил, а тут новый человек появился, и всем сразу надо все знать.
- Меня Вера зовут, - ответила я, - моя сестра купила этот дом осенью.
- Маришка твоя сестра? - удивил меня своими познаниями тракторист. Вот уж не зря говорят, в одном конце деревни кашлянешь, в другом скажут, что от пневмонии умер.
- Да, - кивнула я, - так как? Почистишь?
- Почищу, - согласился тракторист и полез в трактор, - отгони машину подальше,чтоб не зацепил тебя.
У-у-у, алкаш! Кто тебя такого за руль-то пустил? Выругалась я мысленно и торопливо села в машину, чтобы отогнать Кириешку. Проехала дальше метров на пятьдесят... Чтоб уж с гарантией.
Через пятнадцать минут проезд в воротам был расчищен до самой земли, я поставила свою машину в получившийся карман и вручила честно заработанную бутылку жаждущему похмелья трактористу. Он недовольно скривился и сунул ее в кабину трактора. Ну, надо же, такой привередливый! А я ведь не самую дешевую покупала. Уж всяко получше вонючего деревенского продукта.
Трактор протарахтел дальше, очищая улицу, а я снова взялась за лопату. Двор-то так и остался завален снегом, туда на тракторе не заедешь. Все чистить я не стала, проковыряла только узкую дорожку до входной двери. Короткий зимний день клонился к вечеру, и темно-синие тени недвусмысленно намекали, что нужно позаботиться о ночлеге. Хотя бы печь протопить...
Темные, заставленные каким-то хламом сени воняли сыростью и ледяным холодом. Но стоило мне, подсвечивая фонариком, отыскать и открыть дверь в дом, как в лицо пахнуло теплом. Сердце рухнуло в пятки, я не сразу сообразила, что автоматический газовый котел прекрасно работает и в отсутствии хозяев. Маришка же говорила, что в деревне уже много лет проведен газ, и мне не придется возиться с печкой и дровами. Ура! Цивилизация!
Я пощупала стену возле двери и очень быстро нашла выключатель. Щелчок, и электрический свет озарил пространство...
Здесь вполне можно жить. Если бы не затхлый запах и толстый слой пыли расчерченный следами обуви сорок шестого размера; если бы не грязные окна, через которые с трудом пробивался с улицы тусклый свет зимнего дня, если бы не серые гирлянды паутины по углам, засаженные черными трупиками мух, я бы, пожалуй, сказала, что этот домик вполне себе ничего...
На кухне обнаружилась не только газовая плита, но и кран, в котором была вода, и канализация. А в закутке рядом с котлом стояла вполне приличная стиральная машина-автомат. Ну, ничего себе, деревня! Интересно, а ванная комната здесь есть? Я вернулась в коридор и открыла дверь, на которой висела фигурка писающего мальчика. А вот и туалет. Рядом за такой же дверью нашлась и ванная.
Я рассмеялась. Не знала, что в деревенских домах теперь есть городские удобства. В деревне-то я в последний раз была еще в детстве, в начале восьмидесятых, когда померла наша бабушка.
Кроме кухни и санузла в доме были гостиная и две крошечные спальни. Мебель, конечно, стояла старая, но вполне годная. Выбить, почистить обивку, и будет оригинальный стиль а-ля двухтысячные.
Массивный, «дутый» диван темно-коричневого цвета с невнятными цветами и листьями, такие же кресла, матовый, цвета венге, стол-книжка, который использовался вместо тумбы, стенка-горка, серебристо-серый ламповый телевизор Горизонт с плоским экраном...
У нас с Кириллом все это тоже когда-то было... Как будто бы я вернулась в прошлое. В свое прошлое. Когда между нами все было хорошо.
И меня в груди что-то лопнуло с оглушающим звоном. Как перетянутая струна.
- А-а-а! - закричала я от боли, упала на пыльный продавленный диван и впервые за все эти дни смогла заплакать.
Рыдала я долго. Уже совсем стемнело, и теперь очертания внутри комнаты смазались, потеряли четкость и расплылись неясными серыми пятнами. Эх, надо было сначала включить свет, а потом плакать.
Желтый свет старой лампы накаливания, я уже несколько лет не видела таких в продаже, окончательно перенес меня в прошлое. Удивительное чувство. Сбросив с плеч давивший на меня груз болезненных эмоций, я как будто бы помолодела на те двадцать пять лет, которые прожила с Кириллом. И откуда-то взялись силы, распрямились плечи и перестало ныть сердце. И появилась уверенность, что все будет хорошо. Ну, бросил меня Кирилл... Ну, и черт с ним. Ему же хуже. Я себе другого найду. Я не глупа, не дурна собой, материально обеспечена... Да, женихи ко мне в очередь выстроятся!
Усмехнулась. Аутотренинг мне в помощь.
Я подошла к старому, покрытому мелкими трещинками трельяжу на полированной тумбе, взглянула на себя и расхохоталась. Ну, и красотка! Пашкина куртка была мне велика в ширину, и в длину, и болталось, солидно добавляя объема талии и всему остальному, кроме груди. Там ткань натянулась, являя миру абсолютно плоскую поверхность. А вот лыжная шапочка сына обтягивала голову, как презерватив, превращая ее черное, в мелкую серую крапинку яйцо, торчащее из лохматого воротника, как из гнезда.
Красота страшная сила. Как тракторист не сбежал прочь, от такой прелестницы. То-то растерялся так, что даже про бутылку забыл. Решил, наверное, что я привиделась ему в пьяном угаре. Глюк от белочки.
Смеясь над собой и незадачливым трактористом, перетащила в дом продукты, оставив мясо и колбасу в сенях. Повесила пакет с продуктами на гвоздик у входа.
Перекусила бутербродами с кефиром. Как то сразу навалилась усталость, как будто бы предыдущие бессонные ночи решили наверстать упущенное. И я решила отставить осмотр дома и уборку на завтра. Первую ночь я так и заснула посреди грязной комнаты на продавленном диване. Все же я с ним уже сроднилась, пока плакала.
А со следующего дня работа закипела.
Сначала я взялась за кухню. Гарнитур там был старенький, еще советский, с бледно-зелеными фасадами и серебристыми алюминиевыми ручками, но довольно крепкий. Я его хорошенько отмыла от старой грязи, и он стал почти как новый. А очищенная белизной металлическая раковина засияла от радости.
Массивный стол с таким же тяжелым угловым диванчиком со скучной темно-коричневой клетчатой обивкой, заляпанной пятнами неизвестного происхождения, занимали почти все свободное пространство небольшой кухни. Обивку я очистила в несколько приемов, истратив все запасы пятновыводителя. Но зато результат мне понравился. Теперь на эти диванчики можно было садиться ничего не боясь.
Кухня была такой маленькой, что кроме гарнитура и кухонного уголка, здесь едва помещалась газовая плита с духовкой. К моему удивлению, плита оказалась совсем новой, даже листы, в духовке были пыльными, но девственно чистыми, а ручки лежали в полиэтилене не распакованные.
Я отмыла гостиную, две небольшие спальни, коридор, туалет, ванную и даже сени. Ремонт ремонтом, но не жить же мне в грязи.
И только потом взялась за переделку. Ободрала старые обои со стен и линолеум с пола, отскребла старую, пузырящуюся краску с деревянных рам на окнах и подоконниках, отскоблила потолок и прошпаклевала все получившиеся дыры.
Теперь ободранный дом представлял из себя еще более жалкое зрелище. Но зато я могла начать его преображение.
Первой, как обычно стала кухня. Я взялась за кисточку и покрасила белой краской потолки, оконные рамы, откосы, подоконник и батареи. Наклеила на кухне виниловые обои с веселыми россыпями разноцветных клякс, которые сразу преобразили пространство, добавив свежести и веселья.
Линолеум я стелила тоже сама. Приходилось уже справляться с такой работой в одиночку, когда делала ремонт дома. Помню Кирилл тогда уехал в командировку на целый месяц, и я решила сделать ему сюрприз, устроив дома внеплановое преобраажение. Теперь мои умения пригодились.
Когда все было готово, заволокла обратно мебель, и стало понятно, бледно зеленый гарнитур здесь не к месту. Так что я ошкурила фасады, и покрасила их в белый. А еще перекрасила потолок в голубой.
Стол я просто накрыла ярко-красной скатертью, ее пришлось красить акриловым колером, угловой диван синим пледом, расставила на кругом горшки с искусственными цветами, повесила ярко-зеленые занавески. Прикроватный коврик, тоже пригодился, его я использовала как дорожку, ведущую от входа к столу.
Моя попугайская кухня получилась восхитительной. Теперь надо добавить последние штрихи - купить яркие разноцветные кухонные полотенца и фартук. Мне так не терпелось сделать все идеально, что я впрыгнула в Кириешку и помчалась в город. Благо мою улицу теперь трактор чистил регулярно.
После спокойной деревенской жизни город удивил меня какой-то бестолковой суетой. Казалось люди и машины мечутся из стороны в сторону, не зная, что им нужно, и пытаясь успеть сделать сто дел одновременно. А ведь прошло всего две недели уединения...
Моя квартира, куда я заехала за вещами, показалась какой-то чужой и мрачной. Слишком много мебели, слишком мало пространства. И слишком много воспоминаний...
Из города я снова сбежала. Нет, я еще не достаточно пришла в себя. Мне все еще нужно время, чтобы справится со своей болью. Именно тогда я и решила, что проведу в деревенской тиши весь остаток зимы, и вернусь в город только когда закончится отпуск.
Разноцветная полотенца, салфетки и новая цветная посуда пришлись к месту. Я выслала фото Маришке, и она даже не сразу поверила, что это кухня в ее новом старом доме.
А у меня на очереди были остальные комнаты. Энтузиазм пылал во мне, не давая отдохнуть. Хотелось сделать очень быстро, чтобы увидеть, что же в итоге получится. И я с раннего утра до позднего вечера без устали шпаклевала, красила, клеила, скребла и мыла...
Постепенно дом менялся. Из старого заброшенного жилища, он превращался в современную, удобную, уютную и комфортную квартиру. И я менялась вместе с ним. Я перестала вспоминать о Кирилле, плакать и страдать по прошлому. От физической работы мышцы подтянулись, и хотя я никогда не была полной, но сейчас моя фигура стала гораздо лучше, чем месяц назад.
Я научилась реставрировать мебель, переделывая старую и допотопную в красивую и модную. В интернете оказалось так много интересных мастер-классов, что я забыла про свои сериалы и по вечерам смотрела ролики о ремонте и чудесных превращениях вещей, годных только на выброс, в шедевры.
Мне, конечно, до шедевров было далеко, но тем не менее Маришка каждый раз ахала и восторгалась, удивляясь, преображению старой мебели, когда я отправляла ей фото. Я даже перетянула старый диван и кресла, избавляя их от старомодного вида.
К концу февраля, ремонт был закончен. И я собрала гостей. Маришка давно рвалась посмотреть, но я не разрешала, хотелось, чтобы они увидели всю картину уже в полностью готовом виде.
Приехали все: сын с женой, дочки с мужьями, Маришка с Пашкой и детьми подростками. Контраст между неказистым внешним видом и внутренним состоянием был так велик, что восторги не стихали, все нахваливали меня и мои золотые руки. А я млела от счастья...
- Ох, Вера, - обнимала меня Маришка, - как же все здорово! Красиво, слов нет. А особенно кухня. Отсюда даже выходить не хочется. Знаешь, а Пашин друг, тот самый, что дом нам подогнал, несколько лет назад сюда переехал, фермерством занялся. И как раз этим летом дом достраивает. Надо ему показать какой ты ремонт забабахала. В жизни ведь не подумаешь, что не в городе...
- Если из дома не выходить, - рассмеялась я, - Маришка, неужели ты меня уже сватать взялась? Даже не думай. Здесь мне больше делать нечего. Так что отдохну с недельку и домой. И никакие фермеры с домами мне не интересны.
- А вдруг ему понравится? - не унималась она.
- Тем более, - фыркнула я, - я вовсе не мечтаю о карьере дизайнера. Меня моя работа вполне устраивает.
- Ну, ладно, - подозрительно быстро согласилась сестра, - не хочешь, не надо.
Вечером, когда мы уже наелись шашлыков, набарахтались в снегу и легли спать, ко мне на диван подсела Ника, моя младшенькая. Она весь вечер тайком смотрела на меня, как будто бы хотела что-то спросить. И вот наконец решилась. Ника всегда была такой, тихой, спокойной девочкой. И ей очень повезло, со своим мужем она познакомилась еще в школе, и он опекал ее с самого детства. И мы даже нисколько не сомневались, что после окончания университета эти двое поженятся. Так и вышло.
- Мам, а можно мы твою Кириешку заберем? Ты же на работу пока не ездишь. А нам надо очень. У Семы есть возможность устроиться на хорошую работу в соседнем городе. Но нужна машина. На автобусе он никак не успевает. А мы через неделю приедем, тебя домой отвезем. А, мам?
- Хорошо, - улыбнулась я, - забирайте. Только в страховку надо Сему вписать.
- Спасибо, мам, - взвизгнула Ника и обняла меня, - мы впишем. Нам только на полгода. Потом мы сами купим, нам, чтобы кредит оформить стаж нужен не меньше шести месяцев.
В воскресенье вечером все уехали в город. И моя Кириешка тоже. До моего возвращения в город оставалась всего неделя...
Друзья, на Дзене можно прочитать и другие мои книги