Чувства, которые Туманов испытал, когда увидел всю эту мерзость, были сравнимы со смертельным ранением, которое попало точно в сердце. А после в него угодил ещё один удар и ещё, пока не превратил плоть в кровавые ошметки.
К горлу подкатил рвотный спазм, Ден выронил телефон, и лишь чудом успел добежать до уборной, где его от души прополоскало.
Он не верил тому, что видел. Это было запредельно - смотреть на подобное и понимать, что всё это время он жил с женщиной, которую готов был боготворить. Но которая спала с ещё одним мужиком и врала направо и налево, будто он ей, как отец.
А когда он снова склонился над унитазом, хотя и без того желудок уже опорожнился и Туманов теперь ощущал лишь болезненные спазмы, ему в голову пришла мысль: твоя дочь тоже увязла в этой грязи! Увязла потому, что ты сам ее туда привел…
Сам…
И теперь степень вины Сони, укравшей у него все деньги, уже не была настолько однобокой. Ден был грешен в этом едва ли не больше своей дочери.
Он с трудом вернулся обратно в комнату. В голову стрелой влетела мысль - проверить сейф. Ведь если он все верно понимал, и сейчас его накрыло расплатой за то, что он сотворил по отношению к Оле и их нерождённому ребёнку, то Ася больше в его жизнь не вернётся.
Она уже получила всё то, ради чего с ним и была, так что вишенкой на торте станет кольцо, которое эта сучка явно забрала!
И когда Туманов распахнул дверцу сейфа, даже охнул от удивления. Коробочка была на месте. Однако стоило ему только открыть бархатные створки, с губ сорвался смех, который больше походил на истерику.
Помолвочного украшения внутри не было.
Туманов взревел таким голосом, который больше походил бы раненому животному, а не человеку.
Он опустился прямо на пол, закрыл лицо ладонями и принялся с силой его тереть. Желал развеять все мысли, все картинки… Но ничего не получалось. Реальность била наотмашь с силой гигантской кувалды.
Это был конец всей его никчемной жизни.
Это был финал того, чем он дышал.
Но что оказалось лишь пьесой, срежиссированной каким-то больным негодяем…
***
Когда на мой телефон поступил звонок от дочери, сердце моё заколотилось, как ненормальное. Я словно предчувствовала беду, и эти ощущения зародились в моей душе еще вчера. И вот она, эта самая беда, пришла - я это чуяла всем нутром.
Первым порывом, который был совершенно малодушным, стало нежелание отвечать. И вообще отправить Соню в блок. Но я его от себя отогнала и, поднеся телефон к уху, произнесла одно-единственное слово:
- Слушаю.
И тут же поняла по голосу дочери, что была права на все сто. Действительно стряслось нечто страшное.
- Мама… Я могу к тебе приехать? Пожалуйста… - выдохнула Соня.
Она не истерила, но в тоне её сквозили такие эмоции, что у меня по спине мурашки побежали. А еще возникло желание пока не пускать дочь в свой новый дом. И я не стала противиться интуиции, лишь ответила тихо:
- Можешь, конечно. Но давай встретимся… на нейтральной территории. Или можем у твоих бабушек и дедушек…
Мне стоило только предложить последний вариант, как дочь едва ли не вскричала:
- Нет! Нет-нет! Они… Ни о чём не должны знать! Давай в каком-нибудь парке. Сегодня погода хорошая.
Слова про то, что за окном и впрямь светило солнце, Соня произнесла истерично. И я мысленно приказала себе успокоиться и уже отправиться на встречу с дочкой. Ведь случилось и впрямь нечто запредельное - я это понимала.
- Хорошо. Давай в парке на Самойлова. Там скверик небольшой…
- Я знаю, да! Знаю! Сажусь в такси и еду! - добавила дочь и выключила связь.
И я, очень глубоко вздохнув, зябко повела плечами. Отчего-то показалось, что в помещении стало сразу не несколько градусов холоднее.
Когда пришла на встречу, оказалось, что дочь уже ждёт меня неподалёку от входа. От вида сгорбленной фигурки, которая, как мне почудилось, стала раза в два меньше, у меня сердце стало захлёбываться, трепыхаясь в груди подобно пойманной в силки птице.
Я подошла к Соне и как только дочь увидела меня, она вскочила и впилась в моё лицо взглядом. Что хотела на нём прочитать, не знала, но, видимо, истолковав как-то по-своему выражение моих эмоций, она вдруг бросилась ко мне с криком:
- Мама! Мамочка! Я так сильно виновата!
Её руки впивались в мою одежду, хватали так, словно София тонула и пыталась удержаться на плаву. А я, обняв дочь, просто стояла и давала ей возможность высказаться, ведь из её рта стали вырываться слова, причём с такой торопливостью, как будто она опасалась ещё и того, что я исчезну:
- Я сама не знала, что этим кончится… Влюбилась в него… кошмар как сильно! А когда он сказал, что нам нужно… втроём… Я сначала в ужас пришла… А Эд дал понять, что тогда нам будет не по пути, если я откажусь. Я не могла его потерять, мама! Поэтому мы втроём… Он, я и Ася… И он всё это снял и папе отправил!
Она отстранилась и теперь смотрела на меня с дикой паникой - казалось, что у Сони сейчас даже сердце остановиться может, настолько шокированной она была.
А до меня с трудом доходило - о чём она вообще? Что значит, втроём - какой-то Эд, Соня и Ася? Это то, о чём я думаю?
- Расскажи нормально, - мягко попросила я её, борясь с диким чувством, которое стало зарождаться в душе.
София поступила по отношению ко мне как предатель. Но даже в этом случае я совершенно не желала, чтобы она настолько сильно страдала…
Дочь прикрыла глаза и мотнула головой. Затем выскользнула из моих объятий и обхватила себя руками. Я даже подумала, что она пожалела о встрече со мной и сейчас закроется, не расскажет больше ни слова. Но она вдруг решительно заговорила, хоть в словах её и слышались отголоски пережитого кошмара:
- Ася познакомила меня с Эдом. Говорила, что он её растил, когда она осталась без поддержки взрослых. Даже отцом называла. И я верила в то, что у них действительно родственные чувства. Оказалось - нет.
Соня бросила на меня многозначительный взгляд, и я начала сопоставлять всё воедино. Но не перебивала, хотя на ум и приходили уточняющие вопросы. Просто давала возможность дочери высказаться.
- Он меня соблазнил… Хотя, нет. Я сама пошла к нему в постель, по своей воле. И очень испугалась, когда показалось, что для Эда это всё - разовая история. Но он заверил, что нет… А потом… Потом я забрала у папы деньги из сейфа. Сама не знаю, как так могла поступить! Я как во сне была, мама…
Она стала расхаживать туда-обратно, как будто маршируя, чтобы привести себя в чувства. Я же стояла, понимая, что у меня голова кружится от обилия информации.
- Он забрал деньги. Сказал, что позаботится обо мне и Асе гораздо лучше, чем это сделает папа. А потом усадил меня и сказал: чтобы у нас укрепились все энергетические потоки, нам нужно…
Соня сглотнула, когда повторила то, что я уже слышала. Прикрыла глаза и сцепила челюсти. И застыла так, очевидно, борясь с тем, что сейчас разрывало её изнутри.
- И я согласилась, хотя у меня всё в душе претило этому! Но он говорил - иначе никак. Иначе мы с ним расстанемся.
Всплеснув руками, Соня стала рыдать. Я же, несмотря на то состояние запредельного ужаса, в котором пребывала, подошла к дочери и опять притянула её к себе.
Господи! Даже представить страшно, во что она ввязалась из-за неверности Туманова… Какой кошмар.
- Я должна искупить свою вину, мама… Перед тобой… И перед своим братиком или сестричкой… Я должна искупить свою вину!
Она говорила с жаром, и в словах Сони мне слышалось нечто настолько лихорадочное, что я даже заподозрила, будто у дочери сейчас случится болезненное помешательство. Потому, отодвинув пока свои переживания на сотый план, я проговорила чётко, чтобы дочь даже не вздумала спорить:
- Сейчас мы идём ко мне домой, где ты выпьешь чаю и расскажешь мне всё ещё раз подробно. А после решим, что с этим делать. Вдвоём.
София лишь ненадолго замерла, после чего кивнула и опять выдохнула то слово, слышать которое сейчас было всё ещё очень остро по эмоциям:
- Мамочка…
Погружение в вязкий мир собственных кошмаров, когда осознание, что жить дальше совершенно не хочется, закончилось для Туманова тем, что в один из последующих дней, которым он уже потерял счёт, в замке повернулся ключ.
Сначала он даже не понял, кто это пришёл и зачем. Соне здесь уже ничего было не нужно и на отца она плевала с высокой колокольни. А Ася тоже не могла появиться на пороге их съёмной хаты, потому что…
Потому что должна была понять, чем это могло окончиться. А вот он сам - не понимал. Ибо дошёл до такого отчаяния, что даже подумывал начать уговаривать любимую вернуться, быть с ним, лишь бы только она продолжала присутствовать в его жизни.
Едва до него донёсся её тихий голосок из прихожей, Денис попытался подорваться с кровати, но сил у него было мало - он не помнил, когда ел в последний раз, а питался в основном чем-то, что содержало благословенную затуманенность для мозга.
Но всё равно поднялся и, пошатываясь, вышел из комнаты, и тут же застыл, когда увидел, что это реально Ася, только не одна, а в компании Эда.
Ярость затопила мозг алой пеленой, но стоило только Туманову двинуться к любимой и её чёртову «отцу», Эдуард увидел его и велел Асе:
- Собирайся быстро. Я тут всё решу!
Денис только теперь заметил, что они приехали не с пустыми руками, а привезли с собой сумку. Видимо, чтобы забрать те остатки Асиных вещей, которые здесь ещё находились.
И когда Эд сделал пару шагов к Дену, очевидно, предвосхищая тот момент, когда Туманов стал бы бросаться на женщину, которую они делили на двоих, Ася начала торопливо бросать в свой баул всё, что попадалось ей под руку.
- Ась! Ася… - позвал Туманов хриплым голосом, на что она даже не отреагировала.
Суетливо, но чётко, словно это было не впервые, собирала шмотки, даже на него не взглянув.
- Ася… Посмотри на меня…
Эти слова он произнёс, как отчаянную мольбу, но они лишь вызвали усмешку у Эда. Ничего кроме.
- Ась… Мы ещё можем всё начать сначала… Только оставь его… Ты же тратишь жизнь на грязь…
Как же жалко он сейчас, должно быть, выглядел со стороны. Как же противно ему было от себя самого… Но эти чувства не могли затмить тот дикий страх, который так и витал в душе. Страх остаться без любимой.
- Ася! Да послушай ты меня! - попытался рявкнуть Туманов, но и этот окрик был слабым подобием того, на что хватало раньше Дена.
А потом они ушли. Ася дособирала вещи, пока Эд стоял перед Денисом немым стражем. И прежде, чем выйти из квартиры навсегда, любимая повернулась и сказала совершенно ясно и чётко:
- Я всегда буду выбирать его, Денис.
Вот и всё…
***
Трезвость мысли возвращалась урывками. Соня цеплялась за неё всем нутром, и особенную роль в этом играл тот факт, что мама была рядом.
Она просто привела её в свой новый дом. Просто накормила тем, что было привычным и домашним. Напоила чаем и уложила спать.
И Соня, несмотря на то, в каком душевном раздрае находилась, провалилась в благословенный покой, который стал отправной точкой в том, в какую сторону в итоге повернулись её мысли и ощущения.
То, на что её толкнул Эд, когда они оказались в постели втроём, было таким отвратительным, таким мерзким…
Это событие словно бы стало стопором, позволившим Соне понять в одночасье: всё неправильно! И было таковым с самого начала.
Мама, которую она предала. Их с отцом второй ребёнок, погибший из-за папиной неверности. Её одержимость Эдом. И вишенка на торте - Ася спала с тем, кто вырастил её, как будто был родителем…
А ещё - София обокрала собственного отца, и это было непростительно. Это был грех, который шёл туда же, к предательству матери…
- Сонь… Я хочу, чтобы ты оставила всё так, как есть сейчас, - тихо сказала ей мама, когда она выспалась и пришла на кухню.
Для неё снова наготовили такие блюда, один вид которых вызывал что-то давно забытое, детское… Чувство заботы, тепло маминых рук… Она ведь всегда это ощущала, даже когда стала взрослой.
И сейчас, когда мама поставила перед ней кашу с фруктами, в груди заворочалось что-то царапающее, от чего хотелось рыдать в три ручья.
- Хорошо, мам, - ответила она, принимаясь за еду.
Сама же осознала две вещи.
Первая - ей дают сделать выбор самой. Не запирают в четырёх стенах, не ставят условий.
И вторая - она уже решила, что сделает следом. И будь, что будет.
- У тебя есть я. Есть бабушки и дедушки. Есть отец, в конце концов. Я уверена, что даже Денис осознает тот факт, что сам тебя в это втянул.
Мама всплеснула руками и стала нервничать, но после, словно что-то вспомнив, прислушалась к себе и успокоилась.
- Хорошо, мам, - просто повторила Соня то, что уже сказала ранее.
Расправилась с кашей, которая не только утолила голод, но и придала огромных сил.
Может, все эти энергетические истории, о которых вещали Эд и Ася, не такая уж ерунда? Только кроются они вот в этой любви, нежности, заботе. В воспоминаниях о том, как славно было в детстве… Может, эта энергия и есть - главная в жизни?
Она взглянула на маму и кривовато улыбнулась. И поняла - ей не верят. Но отпускают сделать то, чего она хочет сама.
Потому Соня лишь поднялась из-за стола, торопливо прижалась к маме, а после также быстро отстранилась.
И ушла.
Когда приехала в дом Аси и Эда, её словно бы подменили. Нет, от своей задумки отказываться София не собиралась, но у неё словно бы случилось расщепление личности.
Там, дома у матери, она была одним человеком. А едва переступила порог огромного особняка - стала другой.
- О, это ты, - улыбнулся холодно Эдуард, который обнаружился в кабинете.
Напротив него, устроившись в кресле и положив голые ноги на стол, расположилась Ася. Она вскинула брови, когда Соня переступила порог вотчины Эда, но говорить ничего не стала.
- Я знал, что ты вернёшься, - продолжил тот, которого она, как ей казалось, безмерно любила.
И которого сейчас начинала ненавидеть всей душой.
- Да, я вернулась, - просто ответила София.
Ася и Эд переглянулись, после чего заговорила та, которая, как опять же казалось раньше, могла стать ей лучшей подругой:
- Мы многое обсудили, пока тебя не было, и думаем предложить тебе вариант, который будет выгоден нам всем. Останешься с нами, будешь находить клиентов, как делала это я…
Ася облизнула губы, за чем Соня проследила с ощущение мерзотности, которое осело на кончике языка и стало распространяться дальше, к горлу.
Женщина, ради которой отец отказался от семьи, говорила с ней совершенно откровенно. Уже не было смысла скрывать то, чем они тут с Эдом занимались.
«Находили клиентов», которых после, по-видимому, обчищали, как липку. И отец не стал этим исключением, хотя со стороны всё выглядело так красиво…
Однако, сейчас у неё был шанс хоть отчасти это исправить, и Соня планировала им воспользоваться. Даже рискуя собственной жизнью.
- Я хочу узнать подробности, - произнесла она на удивление твёрдым голосом.
Прошла к кожаному диванчику в углу, на котором они с Эдом не раз занимались любовью. Устроилась на нём и посмотрела на хозяина дома и всей этой богадельни.
У него загорелся взгляд - видимо, не так уж Эдуард обожал Асю, раз до сих пор хотел другую, которая позволяла вытворять с собой очень и очень многое…
Но прежде, чем он бы проявил себя в сторону Сони как-то ещё, она добавила:
- Я согласна. Но мне нужны чёткие инструкции. Можно с примерами.
Эд и Ася удовлетворённо улыбнулись.
Автор: Полина Рей («Цена твоей неверности»)
Продолжение следует...
- Часть 10 – продолжение будет 26.01 в 06:00
***
Содержание
- Часть 10 – продолжение будет 26.01 в 06:00
***
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
