– Подарить? – переспросила Ольга, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Ты серьёзно, Сереж?
Она медленно положила вилку на край тарелки и подняла глаза на Сергея. В кухне было тихо, только тикали настенные часы и едва слышно гудел холодильник. Она надеялась, что ослышалась, но в его голосе звучала привычная уверенность – та самая, с которой он обычно обсуждал рабочие вопросы или планы на выходные.
Сергей кивнул, не отрываясь от своей порции жареной картошки. Он выглядел усталым после рабочего дня, рубашка слегка помята, галстук давно снят и брошен на спинку стула. Но в глазах читалась решимость, словно он уже всё обдумал и теперь просто передавал готовое решение.
– Конечно, серьёзно. Мама звонила сегодня. Настя на пятом месяце, им с Димой тесно в той однушке. А твоя квартира стоит пустая, ты же сама говорила, что сдавать её не хочешь – хлопотно. Вот и отдали бы им. Семья же.
Ольга почувствовала, как внутри всё холодеет. Квартира, о которой шла речь, была её добрачным жильём – небольшой, но уютной двушкой в спальном районе, которая была ещё до встречи с Сергеем. Там прошло её детство, там остались вещи родителей, там она начинала самостоятельную жизнь после университета. После свадьбы они переехали в его трёхкомнатную квартиру, доставшуюся от бабушки, а её оставили как запасной вариант – на случай ремонта или просто для спокойствия. Сдавать действительно не хотелось: чужие люди, ремонт, постоянные звонки. Но и отдавать навсегда...
– Сереж, – она постаралась говорить спокойно, хотя сердце стучало чаще обычного, – это моя квартира. Я её покупала на свои деньги, ещё до нас. Мы же договаривались, что она остаётся моей.
Сергей наконец отложил вилку и посмотрел на неё прямо. В его взгляде было лёгкое удивление, словно она сказала что-то странное.
– Ну, Оля, что значит «моя»? Мы же семья. Семь лет вместе, всё общее. Мама правильно говорит: Насте сейчас тяжело, ребёнок на подходе, а они ютятся в той крохотной квартире. Дима на двух работах, еле сводят концы с концами. А твоя – пустует. Подаришь – и всем хорошо. Настя будет благодарна, мама успокоится наконец.
Ольга отвела взгляд в окно. За стеклом темнело, фонари на улице уже горели, отражаясь в лужах после дневного дождя. Она вспомнила, как год назад свекровь впервые завела этот разговор – осторожно, между делом, за семейным ужином в честь дня рождения Сергея. Тогда Ольга мягко отшутилась, сказала, что подумает. Свекровь кивнула, но в глазах мелькнуло что-то такое... настойчивое. А потом тема всплывала снова и снова – то в телефонных разговорах Сергея с матерью, то в случайных репликах Насти.
– Я не против помочь, – сказала Ольга, возвращаясь к разговору. – Можем сдавать мою квартиру и отдавать им деньги на съёмную. Или даже кредит взять, если нужно. Но подарить... Это же навсегда.
Сергей нахмурился. Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди.
– Оля, ты что, не доверяешь своей же семье? Настя – моя сестра, твоя золовка. Ребёнок родится – наш племянник. Мама всю жизнь нам помогает, помнишь, как она с ремонтом здесь возилась, когда мы въезжали? А теперь ты жалеешь какую-то квартиру?
Ольга почувствовала, как щёки теплеют. Не от стыда – от раздражения. Она не жаловалась, не скандалила, всегда старалась быть удобной невесткой. Помогала свекрови с дачей, ездила в гости по выходным, терпела её бесконечные советы по ведению хозяйства. Но это...
– Дело не в жалости, – ответила она, стараясь держать голос ровным. – Это моя собственность. Я её заработала, ремонтировала, там мои воспоминания. Если я подарю – обратно не вернёшь.
Сергей вздохнул тяжело, как будто она утомляла его капризами.
– Ладно, подумай. Но мама просила ответить поскорее. Настя уже вещи смотрит для детской, планирует.
Он встал, отнёс тарелку в раковину и ушёл в гостиную включать телевизор. Ольга осталась сидеть за столом, глядя на остывший ужин. Внутри всё сжималось от ощущения несправедливости. Почему её имущество вдруг стало общим ресурсом для решения чужих проблем? И почему Сергей даже не пытается понять её точку зрения?
На следующий день тема не исчезла. Утром, пока Ольга собиралась на работу, Сергей снова вернулся к разговору – уже за кофе.
– Я маме сказал, что ты думаешь, – сообщил он, помешивая сахар в чашке. – Она расстроилась. Говорит, что не ожидала от тебя такого.
Ольга замерла с сумкой в руках.
– Такого – чего именно?
– Ну, жадности. Мол, мы все одна семья, а ты отдельно.
Слова свекрови, переданные через мужа, задели больно. Ольга работала бухгалтером в крупной фирме, зарплата была хорошей, но квартиру она купила на накопления и небольшую ипотеку, которую закрыла досрочно. Никто из семьи Сергея тогда не помогал – ни копейки. А теперь вдруг «жадность».
– Сереж, – она повернулась к нему, – передай маме, что я не жадная. Просто это моя квартира, и я не готова её дарить.
Сергей только плечами пожал.
– Ладно, передам. Но она всё равно будет звонить.
И действительно – вечером позвонила свекровь. Ольга увидела на экране телефона «Мама Сергея» и почувствовала, как ладони становятся влажными.
– Алло, Людмила Петровна, – ответила она, стараясь звучать приветливо.
– Оленька, здравствуй, – голос свекрови был тёплым, но с ноткой укора. – Сергей передал, что ты не хочешь помогать Насте с квартирой?
Ольга села на диван, готовясь к долгому разговору.
– Не то чтобы не хочу помогать... Я просто не готова дарить свою квартиру. Это моё добро, я его приобретала до брака.
– Ой, Оленька, – свекровь вздохнула театрально. – До брака, после брака... Разве это важно? Вы же семья. Настя в положении, ей нужно место для малыша. А твоя квартира стоит пустая, пыль собирает. Подаришь – и всем легче. Я вот думаю, может, приеду в выходные, поговорим нормально?
Ольга сглотнула.
– Приезжайте, конечно. Поговорим.
Но внутри уже росло тревожное предчувствие. Свекровь приезжала редко, но каждый раз оставляла после себя ощущение, что всё решено без её участия.
В пятницу вечером Людмила Петровна появилась на пороге с большим пакетом пирожков и неизменной улыбкой. Сергей встретил мать радостно, обнял, помог донести сумку. Ольга тоже улыбнулась, поцеловала в щёку.
– Проходите, чаю налью.
За чаем разговор быстро перешёл к главному.
– Оленька, – начала свекровь, отпивая из кружки, – я вот думаю о Насте. Девочка моя совсем измоталась. Живут они с Димой в той однушке, места нет совсем. Ребёнок родится – куда его? А твоя квартира такая хорошая, светлая. Подаришь – и всем счастье.
Ольга посмотрела на Сергея – тот молча кивнул, поддерживая мать.
– Людмила Петровна, я понимаю, что Насте тяжело. Но квартира – это моя собственность. Я могу помочь иначе – деньгами, вещами для ребёнка. Но дарить...
Свекровь поставила кружку и посмотрела на невестку с лёгким удивлением.
– Оленька, ты что, не считаешь нас семьёй? Мы же все вместе. Я Сергею всю жизнь помогала, Настю растила одна после развода. А теперь ты...
Она не договорила, но в голосе прозвучала обида. Сергей сразу вмешался:
– Мам, не расстраивайся. Оля просто ещё не привыкла к мысли.
Ольга почувствовала, как внутри всё закипает. Не привыкла? Семь лет брака – и она всё ещё «не привыкла»?
Весь вечер прошёл в напряжённой атмосфере. Свекровь рассказывала о трудностях Насти, о том, как Дима работает сверхурочно, о том, какая хорошая район у Ольгиной квартиры – рядом парк, школа, поликлиника. Сергей кивал, поддакивал. Ольга молчала, боясь сказать лишнее.
Когда свекровь уехала на следующий день, Сергей подошёл к жене на кухне.
– Оля, ну что ты упрямишься? Мама права – квартира пустует. Подари Насте, и все будут довольны.
– А я? – тихо спросила Ольга. – Я буду довольна, потеряв свою квартиру?
Сергей посмотрел на неё долго.
– Ты эгоистка, Оля. Я не думал, что ты такая.
Слова повисли в воздухе. Ольга отвернулась к окну, чтобы он не увидел слёз. В тот вечер они легли спать в разных комнатах – впервые за много лет.
Через неделю позвонила Настя. Голос золовки был мягким, почти плачущим.
– Олечка, привет. Мама сказала, что ты не хочешь нам квартиру отдавать...
– Настя, – Ольга вздохнула, – я не против помочь. Но дарить свою квартиру...
– Ой, Олечка, – Настя шмыгнула носом. – Ты не понимаешь. Нам так тяжело. Дима зарплату маленькую получает, я в декрете скоро. А твоя квартира такая удобная. Мы бы там ребёнка растили, а ты бы к нам в гости приезжала.
Ольга почувствовала усталость. Все давили – свекровь, муж, теперь Настя. И каждый раз одни и те же слова: семья, помощь, ребёнок.
– Настя, у вас же есть своя квартира, – сказала Ольга, вспомнив, что золовка с мужем купили однушку несколько лет назад.
– Есть, – легко согласилась Настя. – Но она маленькая, старая. Мы хотим её сдавать, а в твоей жить. Там район лучше, ремонт свежее.
Ольга замерла. Сдавать? То есть у них уже есть жильё, но они хотят ещё и её квартиру – бесплатно?
– Погоди, – сказала она медленно. – Вы хотите сдавать свою квартиру, а в моей жить даром?
Настя замолчала на секунду, потом засмеялась неловко.
– Ну да. Так выгоднее же. Аренда сейчас дорогая, мы бы деньги имели на ребёнка.
Ольга положила телефон, не попрощавшись. Внутри всё кипело. Они не просто просили помощи – они хотели забрать её имущество, чтобы самим жить лучше. И Сергей это поддерживал.
Вечером она решила поговорить серьёзно.
– Сереж, – начала Ольга, когда он вернулся с работы, – Настя сказала, что они хотят сдавать свою квартиру, а в моей жить.
Сергей кивнул, снимая куртку.
– Ну и что? Логично же. Их однушка в плохом районе, сдадут – будут деньги. А твоя лучше.
– То есть ты знал?
– Конечно знал. Мама ещё месяц назад говорила.
Ольга почувствовала, как земля уходит из-под ног. Он знал. Всё это время знал, что у Насти есть жильё, но всё равно давил на неё.
– Почему ты мне не сказал?
Сергей пожал плечами.
– Не хотел, чтобы ты злилась. Думал, согласишься ради семьи.
Ольга посмотрела на мужа, и в этот момент что-то внутри неё твёрдо решилось. Она больше не будет молчать.
Но в тот же вечер произошло то, чего она не ожидала. Сергей принёс бумаги – дарственную, уже подготовленную.
– Подпиши, Оля, – сказал он спокойно. – Мама с нотариусом договорилась на завтра.
Ольга взяла листки в руки, и пальцы задрожали. Это был уже не разговор – это было давление. Настоящее.
Она положила бумаги на стол и посмотрела мужу в глаза.
– Нет, Сереж. Я не подпишу.
Он нахмурился.
– Почему?
– Потому что это моя квартира. И я узнала кое-что интересное...
Она не договорила. В дверь позвонили. Ольга пошла открывать – и на пороге стояла Настя с большим животом и чемоданом в руках.
– Олечка, – улыбнулась золовка, – мама сказала, что ты согласилась. Мы решили сразу переехать, чтобы ремонт успеть до родов.
Ольга застыла в дверях, не в силах поверить происходящему...
Ольга стояла в дверном проёме, не в силах сдвинуться с места. Настя, с заметно округлившимся животом, улыбалась широко, словно приехала в долгожданный отпуск. В руках у неё был большой чемодан на колёсиках, а за спиной – рюкзак с детскими вещами, которые уже виднелись сквозь молнию.
– Олечка, ну не стой, помоги внести, – сказала Настя, шагнув вперёд. – Тяжело же тащить. Мама сказала, ты не против, что мы сразу. Дима завтра вещи подвезёт, а я пока здесь обживусь. Ремонт небольшой сделаем – обои в детской поменяем, кроватку поставим.
Сергей вышел из гостиной, услышав голоса. Его лицо осветилось улыбкой.
– Насть, привет! Заходи, заходи. Оля, помоги сестре.
Ольга медленно отступила в сторону, пропуская золовку в прихожую. Чемодан прогрохотал по паркету, оставляя следы от колёсиков. Внутри у неё всё сжалось – это было уже не обсуждение, это было вторжение.
– Настя, – сказала Ольга, стараясь говорить спокойно, хотя голос слегка дрожал. – Мы же не договаривались о переезде. Я ничего не подписывала.
Настя поставила чемодан и повернулась, удивлённо вскинув брови.
– Как не договаривались? Сергей сказал, что всё решено. Дарственная готова, завтра к нотариусу. Мама уже всё организовала. Олечка, ты что, передумала? У меня же срок скоро, мне нужно гнездо свить.
Сергей подошёл ближе, положил руку Ольге на плечо.
– Оля, ну что ты. Мы же говорили. Подпишешь – и всё. Настя пока здесь поживёт, а потом официально переоформите.
Ольга сбросила его руку – мягко, но твёрдо. Она посмотрела сначала на мужа, потом на золовку.
– Нет, – сказала она тихо, но ясно. – Я не передумала. Я и не думала соглашаться. Квартира моя, и я её не подарю.
Настя замерла, улыбка медленно сползла с лица.
– Олечка, ты серьёзно? Из-за какой-то квартиры семейный скандал устраивать? Ребёнок скоро родится, а ты...
– Именно из-за квартиры, – перебила Ольга, чувствуя, как внутри нарастает решимость. – Твоя квартира, Настя. У вас с Димой есть своя однушка. Вы хотите её сдавать, а в моей жить бесплатно. Я правильно поняла?
Настя отвела взгляд, поправила волосы.
– Ну... да, хотим. И что? Аренда хорошие деньги даст, на ребёнка пойдут. А твоя пустует. Ты же не пользуешься.
Сергей нахмурился, посмотрел на сестру.
– Насть, мы же договаривались не сразу об этом.
– А когда? – Настя повысила голос. – Когда она подпишет? Сергей, ты обещал маме, что убедишь. Мы уже вещи собрали!
Ольга почувствовала, как кровь приливает к лицу. Всё это время они планировали за её спиной – собирали вещи, договаривались с нотариусом, даже ремонт обсуждали.
– Вон отсюда, – сказала она тихо, но в голосе прозвучала сталь. – Оба. Настя, забирай чемодан и уезжай. Сергей... поговорим позже.
Настя всплеснула руками.
– Ты что, выгоняешь беременную женщину? Олечка, это же низко!
– Низко – приезжать с чемоданом, не спросив хозяйку, – ответила Ольга. – У вас есть своя квартира. Живите в ней.
Сергей встал между ними.
– Оля, успокойся. Настя, подожди в машине, я сейчас.
Настя фыркнула, но послушалась – схватила чемодан и вышла, хлопнув дверью. Сергей повернулся к жене.
– Ты перегибаешь, Оля. Это моя сестра. Беременная. Как ты можешь?
– А как ты можешь? – Ольга посмотрела ему в глаза. – Ты знал всё. Знал, что они хотят сдавать свою, а мою забрать. И молчал. Давил на меня, бумаги принёс.
Сергей вздохнул, сел на банкетку в прихожей.
– Оля, ну пойми. Мама просила. Настя в положении. Я не хочу, чтобы в семье скандалы были.
– А я хочу? – голос Ольги дрогнул. – Семь лет вместе, Сереж. Я всегда уступала – твоей маме, твоим родственникам. Помогала, терпела. А теперь моя квартира – и ты на их стороне.
Он опустил голову.
– Я на стороне семьи.
– А я – не семья?
Сергей молчал. В квартире повисла тишина, только часы тикали. Ольга прошла на кухню, налила воды, но не пила – просто держала стакан в руках.
Вечером позвонила свекровь. Сергей передал трубку Ольге.
– Оленька, что я слышу? – голос Людмилы Петровны был строгим. – Настю выгнала?
– Она приехала с чемоданом без приглашения, – ответила Ольга спокойно.
– Но мы же договорились! Сергей сказал, ты подпишешь.
– Сергей ошибся. Я не подпишу.
– Оленька, ты подумай. Настя одна с ребёнком останется, если не помочь. Дима не потянет. А ты... у тебя всё есть.
Ольга сжала телефон.
– У Насти есть квартира. Они хотят её сдавать и жить в моей.
Свекровь замолчала на секунду.
– Ну и что? Деньги лишними не бывают. Ребёнку на памперсы, на садик.
– Людмила Петровна, это моя квартира. Добрачная. Я имею право распоряжаться ею сама.
– Право... – свекровь вздохнула. – В семье прав нет, Оленька. Есть долг. Перед мужем, перед детьми, перед нами.
Ольга положила трубку, не прощаясь. Сергей стоял в дверях кухни.
– Мама расстроилась.
– Знаю.
Ночью они спали в разных комнатах. Ольга лежала, глядя в потолок, и думала. Всё это время она старалась быть хорошей женой, хорошей невесткой. Уступала в мелочах, помогала, молчала. А теперь – квартира. Её единственное, что осталось от прежней жизни, от независимости.
На следующий день Ольга взяла отгул на работе и поехала к своей квартире. Давно там не была – пыль лежала на подоконниках, в воздухе пахло затхлостью. Она открыла окна, протёрла стол, села в старое кресло у окна. Здесь всё было её – обои, которые она выбирала с мамой, кухонный гарнитур, который ставила сама. Воспоминания нахлынули: как отмечали новоселье с подругами, как здесь жила после развода родителей, как копила на ремонт.
Телефон зазвонил – Сергей.
– Оля, где ты?
– В своей квартире.
– Зачем?
– Подумать.
– Приезжай домой. Мама с Настей приедут вечером. Поговорим нормально.
Ольга усмехнулась про себя.
– Нормально? С чемоданами?
– Без. Обещаю.
Она приехала к вечеру. В квартире уже были все – свекровь, Настя, даже Дима, муж Насти, молчаливый парень с усталым лицом. Сергей встретил её в прихожей.
– Оля, давай без скандалов.
Они сели в гостиной. Людмила Петровна начала первой.
– Оленька, мы собрались по-хорошему. Настя ребёнка ждёт, ей нужно место. Твоя квартира пустая. Подаришь – и все довольны. Мы тебе благодарны будем.
Настя кивнула, поглаживая живот.
– Олечка, я тебе даже платить буду иногда. Когда сдадим нашу.
Дима молчал, глядя в пол.
Ольга глубоко вдохнула.
– Нет.
Все замерли.
– Что значит нет? – спросила свекровь.
– То и значит. Квартира моя. Я её не подарю. Ни сейчас, ни потом.
Сергей подался вперёд.
– Оля, ты что творишь? Это же семья!
– Семья не забирает имущество силой, – ответила Ольга. – Вы планировали за моей спиной. Дарственную подготовили, нотариуса нашли. Настя с чемоданом приехала. Это не просьба – это давление.
Настя всплакнула.
– Ты злая, Олечка. Ребёнку места жалеешь.
– Ребёнку места не жалею, – сказала Ольга. – Помогу вещами, деньгами. Но квартиру – нет. У вас есть своя.
Дима наконец поднял голову.
– Мы её сдавать хотим. Деньги нужны.
– Ваше право, – кивнула Ольга. – Но не за мой счёт.
Свекровь встала.
– Сергей, ты что молчишь? Жену в узде не держишь?
Сергей посмотрел на Ольгу.
– Оля, подумай ещё. Ради меня.
Ольга встала тоже.
– Я подумала. Ответ – нет. И если вы продолжите давить, я обращусь к юристу. Квартира добрачная, её не разделят.
В комнате повисла тишина. Настя заплакала громче, свекровь посмотрела на сына с укором.
– Вот до чего дошло, – сказала она. – Невестка против всей семьи.
Ольга вышла на балкон, чтобы подышать. Сергей вышел следом.
– Оля, ты разрушаешь всё.
– Нет, Сереж. Вы разрушаете. Давлением, обманом.
Он молчал долго.
– Может, разъедемся на время? Подумаешь.
Ольга повернулась к нему.
– Разъехаться? Из-за квартиры?
– Из-за твоего упрямства.
Она почувствовала боль – острую, как нож.
– Хорошо. Я уеду в свою квартиру. На время.
Сергей кивнул.
– Может, так лучше.
Ольга собрала сумку той же ночью. Утром уехала, пока все спали. В своей квартире она легла на диван и наконец дала волю слезам. Семья, которую она строила семь лет, трещала по швам из-за жадности.
Но через день пришло сообщение от Димы – мужа Насти.
«Ольга, можно встретиться? Поговорить хочу.»
Она согласилась. В кафе Дима выглядел растерянным.
– Ольга, прости за всё. Я не хотел так. Настя с мамой давили, Сергей тоже.
– А ты?
– Я молчал. Думал, легче будет. Но теперь... я узнал кое-что.
Ольга напряглась.
– Что?
Дима вздохнул.
– Настя с мамой уже квартиру смотрели – новую, побольше. На деньги от аренды твоей и нашей. Планировали после переоформления.
Ольга замерла. Это было уже не просто жадность – это был расчёт.
– И ты мне говоришь?
– Потому что устал. Хочу сам решать, где жить с ребёнком. Без их планов.
Ольга кивнула.
– Спасибо, Дима.
Но дома её ждал сюрприз. Сергей пришёл с цветами.
– Оля, прости. Я поговорил с мамой. Сказал, что если ты не хочешь – то не надо.
Она посмотрела на него недоверчиво.
– Правда?
– Правда. Но мама в ярости. Говорит, что я под каблуком.
Ольга усмехнулась.
– А Настя?
– Плачет. Но я сказал – хватит.
Казалось, всё уладилось. Но вечером позвонила свекровь – и в её голосе звучало что-то новое.
– Оленька, приезжай завтра. Важный разговор. Один на один.
Ольга согласилась. Но в глубине души чувствовала – это ещё не конец. Свекровь не из тех, кто легко сдаётся...
Ольга подъехала к дому свекрови в субботу утром. День был солнечным, но прохладным, осенние листья шуршали под ногами, когда она шла по дорожке к подъезду. Людмила Петровна жила в уютной двухкомнатной квартире на окраине, которую получила ещё в советские времена. Ольга бывала здесь часто – на праздники, на дни рождения. Но сегодня визит казался особенным, почти судьбоносным.
Дверь открыла сама свекровь. Она выглядела как всегда – аккуратно причёсанная, в домашнем платье с цветочным узором, с лёгкой улыбкой на лице.
– Оленька, проходи, – сказала она тепло, обнимая невестку. – Чаю заварила, пирог испекла. С яблоками, твоими любимыми.
Ольга прошла в гостиную, села за стол. Комната была знакомой до мелочей: сервант с хрусталём, фотографии на стенах – Сергей в детстве, Настя на выпускном, семейные снимки. Запах свежего пирога разливался по воздуху, но аппетита не было.
– Спасибо, Людмила Петровна, – ответила Ольга, принимая чашку. – Вы хотели поговорить?
Свекровь села напротив, сложила руки на столе.
– Да, Оленька. Один на один, без лишних ушей. Я всю ночь не спала, думала. Ты меня прости, если что не так сказала раньше. Я за Настю переживаю, за внука. Но и тебя понимаю – квартира твоя, добрачная.
Ольга кивнула, удивлённая таким началом. Свекровь редко признавала чужую правоту так быстро.
– Я рада, что понимаете.
Людмила Петровна вздохнула, отхлебнула чаю.
– Понимаю. Но давай по-честному. Настя с Димой в самом деле теснятся. Их однушка маленькая, ремонт старый. А твоя – светлая, в хорошем районе. Если подаришь – они там обживутся, ребёнка вырастят. А ты с Сергеем в своей трёшке – места хватит. Мы же семья, Оленька. Одна на всех.
Ольга поставила чашку.
– Людмила Петровна, мы уже говорили. Я готова помочь – деньгами на ремонт их квартиры, или вещами для малыша. Но дарить свою...
– Подожди, – свекровь подняла руку. – Я не просто так зову. У меня предложение. Не даром просим. Мы с Настей посчитали. Если ты подпишешь дарственную, мы тебе компенсацию дадим. Не сразу, конечно, но постепенно. Настя свою однушку сдаст – деньги будут. Половину тебе отдавать станут, пока всю стоимость не вернут.
Ольга замерла. Компенсация? Это было ново. Раньше речь шла только о подарке, о семье, о долге.
– То есть... вы хотите купить мою квартиру в рассрочку? Без договора, без гарантий?
Свекровь кивнула.
– Почему без гарантий? Слово даём. Семья же. Настя подпишет расписку, если нужно. Но к нотариусу не пойдём – хлопотно, налоги. Просто переоформишь на неё, а мы тебе возвращать будем.
Ольга почувствовала, как внутри всё холодеет. Это был не просто план – это был хитрый расчёт. Переоформить даром, чтобы избежать налогов, а потом "возвращать" на словах.
– Людмила Петровна, – сказала она медленно, – а если не вернёте? Расписка – бумажка. Квартира уйдёт навсегда.
Свекровь махнула рукой.
– Оленька, ты что, нам не веришь? Я Сергея растила одна, Настю. Мы честные. Но если боишься – давай иначе. Ты квартиру Насте продашь. По цене ниже рыночной, конечно, за семейную скидку. А деньги мы найдём – кредит возьмём, или я свою дачу продам.
Ольга посмотрела в окно. Дача свекрови – старый домик в деревне, который та любила, но редко посещала.
– Продадите дачу?
– Если надо – да. Ради внука.
Но в голосе Людмилы Петровны скользнула нотка неуверенности. Ольга вдруг вспомнила слова Димы – о том, что Настя с матерью смотрели новую квартиру побольше.
– А новая квартира? – спросила она тихо. – Дима сказал, вы уже варианты смотрите. На деньги от аренды двух квартир – моей и их.
Свекровь замерла, чашка в её руках дрогнула.
– Дима? Что он наговорил?
– Правду, видимо. Вы хотите мою квартиру Насте, их сдавать, плюс мою – и на вырученное купить себе что-то получше?
Людмила Петровна поставила чашку, лицо её побледнело.
– Оленька, это не так. Мы просто думали... на будущее. Если денег хватит.
– Хватит, если я подарю, – Ольга встала. – Без налогов, без кредита. А если продам – то по полной цене, и сразу.
Свекровь тоже поднялась.
– Ты нас в жадности обвиняешь? Мы за ребёнка просим!
– А я за свою жизнь, – ответила Ольга твёрдо. – Квартира – это моя независимость. Я её заработала, сохранила. И не отдам за обещания.
Людмила Петровна села обратно, вдруг постаревшая на глазах.
– Оленька... Сергей знает?
– Теперь будет знать.
Ольга вышла из квартиры, не попрощавшись. В машине она сидела долго, глядя на дорогу. Слёзы текли по щекам, но внутри было облегчение – наконец-то всё сказано.
Дома её ждал Сергей. Он встретил в прихожей, обнял.
– Как поговорила с мамой?
Ольга отстранилась.
– Плохо. Она предложила компенсацию – на словах. И я узнала про планы на новую квартиру.
Сергей нахмурился.
– Что за планы?
Она рассказала всё – о разговоре с Димой, о сегодняшнем. Сергей слушал молча, лицо его темнело.
– Я поговорю с ними, – сказал он наконец.
– Поговори. Но поздно, Сереж. Ты с самого начала знал и молчал.
Он опустил голову.
– Оля, прости. Я думал, ради мира в семье...
– А моя воля? Мои чувства?
Сергей взял её за руки.
– Ты права. Я не должен был. С этого момента – никаких разговоров о квартире. Обещаю.
Вечером позвонила Настя – плакала в трубку.
– Олечка, мама сказала, ты отказала. Как же мы теперь?
– Как и раньше, – ответила Ольга спокойно. – В своей квартире. Сдадите – деньги будут. Или ремонт сделайте.
– Но она маленькая...
– Многие в таких живут. И растят детей.
Настя всхлипнула и отключилась.
Через неделю семья мужа собралась без Ольги. Сергей потом рассказал: мама ругалась, Настя плакала, Дима молчал. Но он твёрдо сказал – тема закрыта. Квартира Ольги остаётся её.
Людмила Петровна звонила Сергею реже, Настя ушла в себя, готовясь к родам. А Ольга... Ольга впервые за долгое время почувствовала свободу. Она съездила в свою квартиру, сделала небольшой ремонт – поменяла обои в спальне, купила новые шторы. Не для продажи, не для сдачи – для себя.
Однажды вечером Сергей пришёл с работы и обнял её на кухне.
– Оля, спасибо.
– За что?
– За то, что не сдалась. Я тобой горжусь.
Она улыбнулась, прижалась к нему.
– И я тобой. За то, что выбрал меня.
Ребёнок у Насти родился здоровым мальчиком. Ольга подарила коляску и набор для новорождённого – щедро, от сердца. Свекровь позвонила поздравить, голос был тихим.
– Оленька, спасибо за подарок. Красивый.
– Рада, что понравился.
Больше о квартире не говорили. Жизнь потекла дальше – спокойно, без давления. Ольга иногда ездила в свою квартиру, сидела у окна, пила чай. Это место стало её убежищем, символом силы.
А с Сергеем они стали ближе. Он научился слушать, она – говорить прямо. Семья не распалась, но изменилась. Стала честнее.
Прошёл год. Настя с семьёй сделали ремонт в своей однушке, сдали дачу свекрови и купили чуть побольше – не роскошную, но удобную. Без чужой помощи.
Ольга стояла на балконе своей квартиры, глядя на парк. В руках – чашка чая. Сергей подошёл сзади, обнял.
– О чём думаешь?
– О том, как всё хорошо обернулось.
Он поцеловал её в висок.
– Благодаря тебе.
Она кивнула. Да, благодаря. Она отстояла своё – и не потеряла семью. Настоящую семью, где уважают друг друга.
И в этот момент Ольга поняла: независимость не в одиночестве. А в праве сказать "нет", когда нужно. И быть услышанной.
Рекомендуем: