Наступил новый день. Сменилась дата в календаре. Макс выпил чёрный кофе, стоя у окна. Квартира молчала. Молчал воздух, квартира стала пустой.
Макс не думал, он действовал на автомате. Собрал в рюкзак пару футболок, блокнот и тот самый тюбик крема. Взял в аренду первую попавшуюся машину: серую, неприметную, как его нынешняя жизнь.
Сел за руль и тронулся с места. Куда? Неважно. Лишь бы ехать, подальше от стен, которые теперь давили не воспоминаниями, а их отсутствием. От стерильной чистоты, убившей последние следы её присутствия.
Дорога тянулась, серая лента, мерно шуршащая под колёсами. Пейзажи за окном сменялись: городская суета, потом пригород, потом поля и села. Он ехал, вглядываясь в асфальт. Мысли текли своим чередом.
Внезапно, как вспышка, перед внутренним взором возникала её улыбка. Та самая, открытая и беззаботная, какой она была в самом начале. Он видел, как она закидывает голову назад, смеясь над его глупой шуткой. Слышал её голос, когда она впервые сказала ему «привет». Эти воспоминания наполняли его на миг чем-то тёплым, почти живым. Он даже не замечал, как губы его растягивались в слабом, болезненном подобии улыбки.
А потом плёнка обрывалась. И реальность, холодная и безжалостная, всасывала это тепло обратно, оставляя леденящую пустоту. Её нет. И никогда не будет. Никогда. Это «никогда» билось в висках глухим, монотонным стуком.
Бензин закончился где-то между нигде и никогда. Он заправился на одинокой станции. И снова в дорогу.
Небо, хмурое с утра, начало сгущаться. Тучи, тяжёлые и свинцовые, опрокинулись на землю. Первые крупные капли забарабанили по крыше. Потом хлынул настоящий ливень. Стеной воды, за которой мир расплывался в серо-зелёное месиво. Гремел гром.
Вспышки молний разрывали небо где-то впереди, ослепительно белые и зловещие. Макс не сбросил скорость. Его ничего не пугало. Ни дождь, ни гроза. Что могло быть страшнее той пустоты внутри?
Проезжая мимо какой-то маленькой, затерянной деревни, он увидел... Церковь. Небольшую, деревянную, покосившуюся. Она стояла на пригорке, одинокая и тёмная, как призрак из прошлого. И в нём что-то дрогнуло.
Он свернул на разбитую грунтовку, остановил машину в стороне и вышел. Ливень хлестал его с ног до головы мгновенно. Одежда промокла насквозь, вода заливала глаза. Гром гремел прямо над головой, раскатисто и гулко. Он пошёл вперёд, к церкви, по колено в раскисшей земле.
Остановился перед фасадом. И поднял голову. Ветер рвал с его губ слова, но он закричал. Кричал так, чтобы перекрыть грохот стихии, вложив в крик всю свою боль, ярость, отчаяние и беспомощность.
— ЗА ЧТО?! — его голос сорвался, стал сиплым и диким. — За что ты так со мной?! Что я сделал?! Я же любил её! Я ЛЮБИЛ! Зачем ты её забрал?! ЗАЧЕМ?!
Он упал на колени в грязь. Дождь лил не переставая, смешиваясь с горячими потоками слёз на его лице. Он уже не кричал, а выл, захлёбываясь водой и собственной болью, обращаясь к тёмному, безмолвному силуэту на пригорке.
— Я всё отдам… Всё, что угодно… Забери меня! Понимаешь? МЕНЯ ЗАБЕРИ! Но пусть она… пусть она будет жива… Верни её… я умоляю…
Он поднял руки вверх, в бушующую, раскалённую электричеством черноту неба. Это был жест полной сдачи, последней, отчаянной мольбы о чудовищной сделке.
В этот момент мир взорвался в белом огне.
Ослепительная, оглушительная молния, казалось, ударила не сверху, а из самой земли, на которую он смотрел. Она пронзила пространство, воздух, его самого — насквозь. Ярче тысячи солнц. Громче конца света.
Он не почувствовал боли. Только сокрушительный удар, стирающий всё.
И всё вокруг поглотила абсолютная, беспросветная чернота. Без звука. Без ощущения тела. Без мысли. Просто чёрное, бархатное, всепоглощающее ничто. И в этой черноте не было даже эха его крика.
Продолжение тут.
Все части рассказа: перейти на подборку