Сентябрьское солнце уже не грело по-летнему, когда Степан Иванович вышел на крыльцо и посмотрел на картофельное поле за домом. Ботва пожелтела, пожухла — самое время копать. Он потянулся, попробовал наклониться и тут же выпрямился, схватившись за поясницу.
— Дарья! — позвал он в дом. — Ну что, пора за картошку браться.
Из сеней вышла жена, вытирая руки о передник. Лицо её было усталым, в глазах — тревога.
— Степан, да как же мы, сами то ? У меня руки по ночам так крутит, что спать не могу. А ты сам-то со спиной своей...
— Ничего, управимся, — буркнул старик, но сам понимал: не справятся они вдвоём. Шесть детей вырастили, а теперь вот... Трое хоть в посёлке живут, остальные по районам разъехались.
Степан Иванович надел старую кепку и направился через улицу к дому старшего сына, Николая. Калитка скрипнула, во дворе копошились куры. Николай как раз выходил из гаража.
— Коля, сынок, — начал отец, стараясь говорить спокойно. — Картошка поспела. Помог бы нам с матерью выкопать? Вдвоём-то нам не осилить.
Николай вытер руки об джинсы, отвёл взгляд.
— Пап, да я бы рад, но мне в район ехать надо. По делам . Документы оформить, понимаешь...
— В район? — Степан Иванович почувствовал, как что-то сжалось в груди. — А когда вернёшься?
— Да дня через три-четыре, может. Там ещё по инстанциям...
— Понятно, — голос старика стал жёстким. — Значит, дела твои важнее. Мать с отцом подождут.
— Пап, ну ты чего? Я же не специально...
— Ладно, ладно! — Степан Иванович махнул рукой. — Справимся сами как-нибудь. Не впервой.
Он развернулся и пошёл к калитке. На пороге дома стояла сноха, Лена, жена Николая. По её лицу было видно, что она всё слышала.
— До свидания, Лена, — сухо бросил тесть.
Вернувшись домой, Степан Иванович, не говоря ни слова, достал из сарая лопаты и вёдра.
— Что, не помогут? — тихо спросила Дарья.
— Нет. У них дела, — отец сплюнул. — Чтоб им пусто было! Вырастили, подняли на ноги, а теперь вот...
— Степан, не ругайся, — Дарья положила руку ему на плечо. — Может, и правда дела у него...
— Какие дела! — вспылил старик. — Отговорки всё это. Ладно, пошли копать. Что стоять-то.
Они вышли на поле. Степан Иванович воткнул лопату в землю, поддел куст. Боль в пояснице обожгла огнём, но он стиснул зубы. Дарья на коленях выбирала клубни, морщась от боли в суставах.
А в доме Николая разгорался скандал.
— Как ты мог?! — Лена стояла посреди кухни, сложив руки на груди. — Твои родители, старые люди, просят помочь, а ты...
— Да понимаешь ты или нет, мне действительно в район надо! — оправдывался Николай.
— В какой район?! В понедельник можно поехать! — голос Лены становился всё громче. — Картошка ждать не будет, как будто ты не знаешь, дожди начнутся. А они там вдвоём, больные...
— Лен...
— Ничего не хочу слышать! — она тряхнула головой. — Стыдно мне за тебя, Коля. Очень стыдно. Мать с отцом всю жизнь на вас работали, а вы теперь...
Николай сел за стол, опустил голову на руки. В окно было видно, как на поле медленно, с трудом двигаются две согбенные фигуры.
— Господи, — пробормотал он. — Ты права. Ты абсолютно права.
Он схватил телефон, набрал номер брата Петра.
— Петька? Слушай, к родителям сейчас же. Картошку копать надо. Да, прямо сейчас! Жену, детей бери, всех. И Сергею позвони, пусть тоже приезжает. Да брось ты свои дела! Родители важнее!
Через полчаса по улице загудели машины. Дарья первая услышала шум моторов. Она выпрямилась, держась за поясницу, и увидела, как к их дому подъезжает целая процессия: джип Николая, легковушка Петра, старенькие «Жигули» младшего Сергея.
— Степан, — прошептала она, — смотри...
Из машин высыпали люди. Сыновья, снохи, внуки. Николай первым подбежал к родителям.
— Мам, пап, прости меня, дурака! — он обнял отца. — Сейчас всё сделаем. Живо управимся!
— Бабушка! — закричали внуки, бросаясь к Дарье.
Старушка смотрела на них, и по её щекам катились слёзы. Она смеялась и плакала одновременно, гладя по головам внуков, целуя снох.
— Касатики мои, — всхлипывала она. — Родненькие... Как же хорошо, что вы приехали...
— Ну чего ревёшь-то, мать? — Степан Иванович тоже украдкой смахнул слезу. — Работать надо, а ты...
— Это от счастья, пап, — Пётр хлопнул отца по плечу. — она слезы льёт.
Работа закипела. Мужчины копали, женщины собирали картошку в вёдра, дети таскали полные мешки к сараю. Смех, разговоры, шутки — поле ожило.
— Дед, а помнишь, как ты меня учил картошку копать? — спросил старший внук Илья, работая лопатой рядом с Николаем.
— Ещё бы не помнить! — отозвался Степан Иванович. — Ты тогда маленький был, лопату-то еле держал.
— А я помню, как бабушка нас блинами кормила после уборки, — вставила внучка Настя. — Самыми вкусными на свете!
— Испеку и сегодня, — пообещала Дарья, сияя. — Для всех испеку.
К вечеру вся картошка была убрана. В сарае аккуратными рядами стояли мешки. Семья собралась за большим столом в родительском доме. Дарья принесла блины, горячий чай в самоваре, варенье.
— Спасибо вам, ребятки, — говорил Степан Иванович, обводя взглядом детей и внуков. — Без вас бы мы с матерью до зимы возились.
— Пап, это мы перед вами виноваты, — тихо сказал Николай. — Забываем иногда...
— Ничего не забываете, — перебила Дарья. — Приехали же, помогли. Вот и ладно.
— Баб, а в следующем году мы опять приедем? — спросила маленькая Машенька.
— Приедете, милая, обязательно приедете, — Дарья погладила девочку по голове.
Когда стемнело и семья начала расходиться, Николай задержался.
— Мам, пап, — он стоял у порога. — Если что надо будет — сразу звоните. Слышите? Не стесняйтесь.
— Слышим, сынок, слышим — улыбнулась Дарья. — Иди уж, Лена ждёт.
Когда все разъехались, старики долго сидели на крыльце в тишине.
— Хорошие у нас дети, Дарья, — сказал наконец Степан Иванович.
— Хорошие, — согласилась жена. — Просто забегались немного. Но вспомнили, вернулись.
Она взяла мужа за руку, и они сидели так, глядя на звёзды, пока не стало совсем холодно. А в сарае мирно покоились мешки с картошкой — плоды их труда и любви их детей.