— Кто это? -- Андрей весь белый приближался к Марине неся ее телефон.
— Что — кто?
— Не притворяйся! Кто этот Андрей, который пишет тебе в десять вечера «спасибо за сегодня»?
Марина замерла с чашкой кофе в руках. Алексей стоял посреди гостиной с её телефоном, и лицо его было белым, словно выцветшая фотография.
— Ты копаешься в моём телефоне? — голос её дрогнул не от страха, а от внезапного, обжигающего возмущения.
— Отвечай на вопрос! — он шагнул к ней, и она отступила, прижавшись спиной к кухонному столу. — Кто он?
— Коллега, — Марина поставила чашку, потому что руки начали дрожать. — Новый архитектор в нашей компании. Мы сегодня весь день работали над проектом для «Меридиана». Всей командой. Шестеро нас было, Лёша!
— Шестеро, — он усмехнулся, и в этой усмешке было столько яда, что она почувствовала, как внутри что-то сжимается. — Но пишет именно он. Лично тебе. «Спасибо за сегодня». Очень деловое сообщение.
— Я помогла ему разобраться с программой визуализации! — Марина провела рукой по лицу. — Господи, Лёша, ну сколько можно? Каждый раз одно и то же!
— Одно и то же? — он метнулся к ней так быстро, что она вздрогнула. Телефон полетел на диван. — Одно и то же — это когда ты приходишь домой в половину одиннадцатого, когда обещала быть в восемь! Одно и то же — это когда ты улыбаешься своему телефону, а на меня смотришь, как на пустое место!
— Я задержалась на работе! Я предупредила тебя!
— Ты предупредила в семь сорок пять, когда я уже накрыл стол и ждал тебя к ужину!
Марина прикусила губу. Это было правдой. Она и правда забыла про их ужин, погрузившись в работу с новым проектом. Андрей показывал им свои эскизы, такие свежие, такие нестандартные, и время пролетело незаметно.
— Прости, — выдохнула она. — Я правда забыла. Завтра отработаю, приготовлю что-нибудь особенное, хорошо?
— Завтра, — повторил он глухо. — Всегда завтра. А сегодня ты весь вечер провела с ним.
— С командой! — она повысила голос. — Я провела вечер с командой! Там были Света, Игорь, Валерий...
— Но написал тебе он.
— Потому что я помогла ему! — Марина сжала кулаки. — Боже мой, Алексей, что с тобой происходит? Раньше ты не был таким!
— Раньше ты не задерживалась на работе по три раза в неделю, — он отвернулся к окну, и плечи его ссутулились. — Раньше ты не отключала телефон по вечерам. Раньше...
— Раньше у меня не было ответственного проекта! — перебила его Марина, и сама удивилась резкости в своём голосе. — Раньше я была обычным дизайнером, а теперь Виктор Павлович доверил мне руководство. Это шанс, Лёша! Ты же понимаешь, как это важно для моей карьеры?
Он обернулся, и в глазах его была такая боль, что она опустила взгляд.
— Твоя карьера, — произнёс он медленно. — А мы? У нас есть место в твоей карьере?
— Что значит «у нас»? — Марина почувствовала, как внутри закипает что-то горячее и неконтролируемое. — Мы живём вместе пять лет! Я каждый день возвращаюсь сюда, к тебе! Я люблю тебя, чёрт возьми!
— Любишь? — он шагнул к ней, и лицо его исказилось. — Тогда почему я чувствую себя одиноким? Почему каждый вечер я жду тебя, как идиот, а ты приходишь уставшая и отстранённая? Почему ты засыпаешь, отвернувшись от меня?
— Потому что я устаю! — крикнула она. — Потому что я выкладываюсь на работе! Потому что у меня тоже есть своя жизнь, свои цели!
— Без меня, — он отступил, словно она ударила его. — Твои цели без меня.
Тишина повисла между ними, тяжёлая и липкая. Марина услышала, как за окном проехала машина, как тикают часы на стене, как бешено стучит её собственное сердце.
— Это нечестно, — прошептала она. — Ты манипулируешь мной.
— Я? — он рассмеялся, и смех этот был похож на всхлип. — Я манипулирую? Марина, я просто хочу понять, что происходит! Я хочу знать, кто этот Андрей, который заставляет тебя светиться изнутри!
— Никто не заставляет меня светиться! — она сжала руками край стола. — Я радуюсь работе! Интересному проекту! Это нормально!
— А когда в последний раз ты радовалась мне? — спросил он тихо, и вопрос этот прозвучал как приговор.
Марина открыла рот и закрыла его снова. Когда? Когда она в последний раз смотрела на Алексея с этим тёплым, распирающим грудь чувством? Неделю назад? Месяц? Она не помнила.
— Вот именно, — Алексей кивнул, читая ответ в её молчании. — Ты даже не помнишь.
— Это не значит, что я не люблю тебя, — голос её стал тише. — Просто... просто мы вместе так давно. Это нормально, что яркость чувств притупляется.
— Притупляется, — повторил он, как эхо. — А с ним всё яркое? Новое?
— С ним ничего нет! — она шагнула к нему, протянула руку, но он отстранился. — Алексей, пожалуйста, это же смешно! Мы просто коллеги!
— Тогда покажи мне вашу переписку.
Марина застыла.
— Что?
— Покажи мне вашу переписку, — повторил он ровно. — Если там нет ничего особенного, покажи.
— Нет, — она мотнула головой. — Это вторжение в личное пространство. Это неправильно.
— Значит, есть что скрывать.
— Нет! — она почти закричала. — Просто я не собираюсь оправдываться! Не собираюсь доказывать тебе, что я верна! Это унизительно!
— Унизительно? — голос его сорвался. — А мне как, по-твоему? Мне, который сидит здесь вечерами один, который представляет, как ты там, в офисе, смеёшься над его шутками, смотришь в его глаза?
— Ты больной! — вырвалось у Марины. — Алексей, ты параноик! Тебе нужна помощь!
Удар был мгновенным. Алексей побледнел так, что губы стали синими.
— Значит, я больной, — произнёс он. — Потому что боюсь тебя потерять. Потому что вижу, как ты отдаляешься. Потому что каждый раз, когда твой телефон вибрирует, ты улыбаешься, а когда говоришь со мной — ты напряжена, как струна.
— Я напряжена, потому что ты устраиваешь сцены! — руки её тряслись. — Потому что я не могу сделать шаг, не объясняя, где я была и с кем! Потому что ты превратил нашу жизнь в допрос!
— Я просил объяснений только тогда, когда ты лгала!
— Я никогда не лгала!
— А как насчёт прошлого четверга? — он подался вперёд. — Ты сказала, что идёшь с девочками на выставку. Света потом проговорилась, что никакой выставки не было.
Марина почувствовала, как проваливается в холод. Прошлый четверг. Она действительно не была на выставке. Она ездила с командой смотреть помещение для будущего проекта. И там был Андрей. Он рассказывал про архитектурные стили, увлечённо размахивал руками, и в какой-то момент их взгляды встретились, и...
Ничего не было. Просто взгляд.
Но она соврала Алексею.
— Я не хотела, чтобы ты волновался, — выдавила она. — Мы ездили осматривать объект, это была работа, но я знала, что ты снова начнёшь...
— Подозревать? — закончил он. — И что, я не имею права? Ты врёшь мне, Марина. Врёшь и думаешь, что я не замечу.
— Я вру, потому что ты не даёшь мне дышать! — она схватила свою сумку. — Всё, хватит. Мне нужно остыть.
— Куда ты?
— К Свете. Переночую у неё.
— Конечно, — он усмехнулся горько. — Беги. Как всегда, когда становится сложно.
— Сложно? — она обернулась уже в дверях. — Это не сложно, Алексей. Это невыносимо. Ты превращаешь меня в преступницу, хотя я ничего не сделала! Хочешь знать правду? Да, Андрей мне нравится. Нравится как человек, как профессионал. С ним интересно говорить, интересно работать. Но я люблю тебя. Любила. И продолжала бы любить, если бы ты не убивал это своей чёртовой ревностью!
Она хлопнула дверью и побежала вниз по лестнице, не дожидаясь лифта. Слёзы застилали глаза, а в груди клокотало что-то жгучее — злость, обида, вина.
Вина.
Потому что Андрей и правда ей нравился. Не просто как коллега. Она ловила себя на том, что ждёт понедельника, чтобы увидеть его снова. Что запоминает его улыбку, интонации. Что иногда, засыпая рядом с Алексеем, она думает о том, какой бы была жизнь, если бы она встретила Андрея раньше.
Но она же ничего не сделала. Ничего!
Марина вышла на улицу, холодный ноябрьский ветер ударил в лицо. Она достала телефон, чтобы позвонить Свете, и увидела новое сообщение.
От Андрея.
«Забыла папку с эскизами в офисе. Могу подвезти, если ещё не спишь».
Пальцы её замерли над экраном. Она представила, как Андрей приезжает, как они сидят в его машине, разговаривают. Как легко ей с ним, как просто. Без упрёков, без подозрений.
А потом представила лицо Алексея, если он узнает.
«Спасибо, но не нужно. Заберу завтра», — напечатала она и нажала «отправить».
Телефон сразу завибрировал снова. Звонил Алексей.
Марина смотрела на высвечивающееся имя, и внутри что-то рвалось. Она любила его. Любила этого странного, ранимого человека, который когда-то читал ей стихи под дождём и дарил ромашки, сорванные по дороге с работы. Который помнил, как она любит кофе, и какая её любимая строчка из Бродского.
Но она задыхалась. Задыхалась от его любви, которая стала похожа на клетку.
Она сбросила звонок и набрала сообщение: «Мне нужно время подумать. Не звони».
Ответ пришёл мгновенно: «Прости. Я люблю тебя. Пожалуйста, вернись».
Марина прислонилась к холодной стене дома и закрыла глаза. Что она делает? Разрушает пять лет отношений из-за работы? Из-за нового коллеги, который, возможно, даже не смотрит на неё как на женщину?
Или спасает себя от отношений, которые медленно превращаются в тюрьму?
Телефон снова завибрировал. Андрей: «Всё в порядке? Ты как-то странно ответила».
И вот она, развилка. Написать «всё отлично», закрыть переписку и вернуться домой. Попытаться ещё раз объяснить Алексею, что он ошибается. Что она его любит. Что никакого Андрея в её сердце нет.
Или написать правду: «Нет, не в порядке. Поссорилась с мужем. Из-за тебя».
Пальцы зависли над клавиатурой.
Из-за него? Или из-за того, что между ней и Алексеем уже давно всё надломлено, а Андрей — просто тот самый последний толчок, который обрушивает стену?
«Всё сложно», — напечатала она наконец. — «Спасибо, что беспокоишься».
«Хочешь поговорить? Могу подъехать».
Марина читала сообщение снова и снова. Простое предложение. Подставленное плечо. А за ним — пропасть.
Потому что если она скажет «да», если сядет в его машину, если расскажет ему о том, что происходит, — это уже будет не просто работа. Это будет предательство.
Маленькое. Незначительное. Но предательство.
«Нет, спасибо. Разберусь сама», — она нажала отправить и выключила телефон.
Пошла по ночной улице наугад, вдыхая морозный воздух, и впервые за много месяцев почувствовала себя абсолютно, безнадёжно одинокой.
И не знала, к кому она хочет вернуться больше — к тому, кто ждёт её дома с разбитым сердцем.
Или к тому, кто готов приехать среди ночи просто поговорить.