Лена сидела на краю дивана, комкая в руках салфетку, и смотрела, как Дима расхаживает по комнате. Он был зол — это было видно по тому, как напряглись его плечи, как он то и дело проводил ладонью по волосам.
— Ты хоть понимаешь, что творишь? — голос его срывался на крик. — Пять лет вместе, и ты вот так?!
— А что «вот так»? — Лена подняла на него глаза. — Я думала, ты обрадуешься.
— Обрадуюсь?! — Дима развернулся к ней. — Коробочка с тестом — это твоя идея романтического сюрприза?
Она поджала губы. Вот опять — снова она виновата. Всегда виновата. Когда требует внимания — виновата, Когда молчит — виновата, что холодная и равнодушная. А теперь вот — виновата, что хочет ребенка.
— Ты никогда не спрашивал, чего хочу я, — тихо произнесла она. — Ты просто работаешь. С утра до ночи. Я тебя почти не вижу.
— Ну так определись уже наконец! — Дима ударил кулаком по столу. — Что тебе надо? Деньги или чтобы я сидел дома? Потому что и то, и другое вместе не получится, если ты не в курсе!
— Мне нужна семья, — голос Лены дрогнул. — Настоящая. С детьми, с...
— Я не хочу детей, — отчеканил он. — Слышишь? НЕ. ХОЧУ. Я никогда не хотел. И ты прекрасно это знала.
— Мы никогда не говорили об этом всерьёз...
— Потому что мне казалось, всё и так понятно!
Дима развернулся и направился в спальню. Лена вскочила следом.
— Ты что делаешь?
— Собираюсь, — коротко бросил он, выдергивая из шкафа рубашки. — Мне нужно подумать. Побыть одному.
— Дим, постой... Мы же можем обсудить...
— Обсудить? — он обернулся, и в его глазах было столько холода, что Лена невольно отступила. — Ты поставила меня перед фактом. Какое тут, к чёрту, «обсудить»?
Он швырнул в сумку джинсы, схватил зарядку от телефона.
— Я приеду за остальными вещами на днях.
Дверь хлопнула. Лена стояла посреди комнаты, обхватив себя руками, и смотрела на коробочку с тестом, оставленную на журнальном столике. Две полоски. Такие яркие, такие чёткие. Такие... ненужные.
Первые месяцы она ждала. Каждый раз, когда звонил телефон, сердце подпрыгивало — вдруг он? Вдруг передумал? Но Дима не звонил. Присылал деньги на карту — исправно, каждый месяц. Большие суммы. Видимо, так было проще — откупиться.
Лена ходила на УЗИ одна. Выбирала имя одна. Обустраивала детскую одна. По ночам она гладила округлившийся живот и шептала:
— Когда ты родишься, он вернётся , вот увидишь .Увидит тебя и поймёт,что мы ему нужны. Обязательно поймёт.
Ей так хотелось в это верить.
Малыш появился на свет холодным ноябрьским утром. Крикливый, краснолицый, с копной тёмных волос — вылитый отец. Лена назвала его Артёмом.
Дима пришёл в роддом на третий день. Постоял , заглянул в кроватку. Лицо его было непроницаемым.
— Похож, — буркнул он.
— Хочешь подержать? — голос Лены дрожал от надежды.
— Нет, — он покачал головой. — Я... я пока не готов.
Но он , всё-таки,начал приходить. Сначала раз в неделю — постоять в сторонке, посмотреть. Потом чаще. Лена замечала, как смягчается его взгляд, когда Тёма тянет к нему ручки, как дёргается уголок губ, когда малыш заливисто хохочет.
— Он скучает по тебе, — говорила она. — Видишь, как радуется?
Дима кивал, но ничего не отвечал.
Когда Артёму исполнилось полтора года, Дима стал забирать его на прогулки. Возвращал накормленного, счастливого, с новой игрушкой. Лена провожала их взглядом из окна и думала: «Вот оно. Вот сейчас всё наладится».
В два года Тёма уже оставался у папы на выходные.
В четыре Дима забирал Артема уже на неделю,а то и на две.
— Мам, а у папы большой дом! — щебетал мальчик, вернувшись в воскресенье вечером. — Там есть качели! И собака!
— Собака? — Лена нахмурилась. — Какая собака?
— Большая! Добрая! Её зовут Рекс!
Собака. Дом. Она сглотнула комок в горле. Значит, он обустраивается. Создаёт пространство для сына. Это же хорошо, правда? Значит он скоро их с сыном заберёт к себе.
Артёму было четыре с половиной, когда всё рухнуло.
Он вернулся от папы необычайно оживлённый, глаза горели.
— Мам! А у папы теперь тётя Яна живёт!
Сердце Лены пропустило удар.
— Какая... тётя ... Яна ?
— Ну, тётя! Она добрая. Готовит вкусные блинчики. И знаешь что? — он понизил голос до заговорщического шёпота. — Папа сказал, что тётя Яна — это моя новая , вторая мама!
Она почувствовала, как всё внутри сжалось в тугой узел.
— А я... я тогда кто?
Тёма обнял её за шею.
— Ты моя мама! А тётя Яна — это мама, которая у папы.
Руки у Лены дрожали, когда она укладывала сына спать. Новая мама. У папы. Значит, вот оно как. Все эти прогулки, все эти выходные — он просто привыкал к роли отца. Не для того, чтобы вернуться. А чтобы забрать.
Ночью ей не спалось. Она ворочалась, глядела в потолок, и в голове крутилось: «Яна. Её зовут Яна. Ну надо же ».
Следующий удар пришёл через два месяца.
Артём ворвался в квартиру как ураган.
— Мам, мам! У меня будет братик!
— Что?.. — она замерла с кастрюлей в руках.
— Или сестричка! Папа сказал, что тётя Яна ждёт ребёночка! Она мне животик показывала — он такой круглый!
Кастрюля выскользнула из рук, упала на пол с грохотом. Вода разлилась по плитке.
— Мам, ты чего? — испуганно спросил Тёма.
— Ничего, — она заставила себя улыбнуться. — Просто уронила. Беги, помой ручки.
Когда сын убежал в ванную, Лена опустилась на корточки прямо в лужу. Беременна. Та женщина беременна. И Дима рад — наверняка рад, раз сын знает, раз ему рассказали...
Значит, дело было не в детях. Дело было в ней.
Слёзы сами катились по щекам, но она не утиралась. Пусть. Пусть вытекут. Всё равно внутри их останется ещё вагон и маленькая тележка.
В субботу Дима пришёл за сыном как обычно. Весёлый, загорелый — недавно, видимо, с моря вернулся. У Лены в груди что-то оборвалось.
— Тёма, иди, собери игрушки, — сказала она.
Мальчик умчался в комнату. Дима собрался было следом, но Лена преградила ему путь.
— Мне нужно поговорить с тобой.
— О чём? — он нахмурился.
— О том, что тебе пора забрать сына к себе на совсем.
Дима моргнул, словно не понял.
— Что?
— Ты же этого хотел, да? — голос её был ровным, почти безразличным. — Обустроил дом, завёл семью. Вторая жена, второй ребёнок. Полный комплект. Зачем тебе эти выходные визиты? Забирай сына к себе.
— Лена, ты о чём? — он покачал головой. — Я не собирался...
— Врать не надо, — она усмехнулась, и в этой усмешке была такая горечь, что Дима невольно отступил. — Ты готовился. Постепенно. Прикипал к нему, обживался в роли папочки. Молодец, кстати. Справился. А теперь забирай.
— Но он же твой сын!
— И твой тоже, — отрезала она. — Только ты можешь дать ему полноценную семью. Маму, папу, братика или сестричку. А я что? Одинокая мать, которая пашет на двух работах, чтобы свести концы с концами? Которая вечно уставшая, вечно злая?
— Ты не злая...
— Замолчи! — она подняла руку. — Не надо. Просто забери его.,он мне не нужен. Ну или отдай в детский дом, мне плевать! Мне теперь всеравно, раз ты ко мне не вернёшься.У тебя другая женщина,вот и получай сюрприз из коробочки!
— Что?! — Дима побледнел. — Ты о чём вообще?!
— О том, что я больше не могу! — голос её сорвался на крик. — Каждые выходные отдавать его и знать, что он видит какой ты счастливый , а я ,я всё это время надеялась ,что ты вернёшься ко мне .Я думала ,что сыном привяжу тебя,но нет , не получилось! А раз так ,то и сын мне больше не нужен!
— Лена...
— ЗАБИРАЙ!
Дима смотрел на неё, и в глазах его было что-то похожее на ужас.
— Ты не можешь так...
— Могу, — она вытерла слёзы. — Ещё как могу. Знаешь, когда я узнала, что беременна, я думала — всё наладится. Потом, когда он родился — думала, ты увидишь его и растаешь. Когда ты начал приходить — надеялась, что вернёшься. Я пять лет надеялась, Дима. Пять лет ждала. А потом узнала про твою новую семью и поняла — я дура. Потому что ты не хотел детей не вообще. Ты не хотел детей со мной.
Он молчал. И это молчание было красноречивее любых слов.
— Вот и славно, — кивнула Лена. — Теперь хотя бы всё честно. Забирай сына. У тебя есть условия. У меня — нет.
— Мам? — из комнаты высунулся Тёма с рюкзачком в руках. — Я собрался!
Лена присела перед ним на корточки, обняла.
— Артем, ты поедешь к папе. Надолго. У него там... у него там хорошо. Качели, собака,а главное, скоро братик появится.
— А ты? — глаза мальчика наполнились слезами. — Ты тоже поедешь?
— Нет. Я останусь тут.
— Но я... я хочу с тобой...
— Тёма, у папы лучше, — она поцеловала его в макушку. — Правда. Иди.
— Пап...
Дима взял сына за руку. Лицо его было серым.
— Лена, мы ещё поговорим...
— Нет, — она покачала головой. — Не о чем нам говорить. Просто уходи.
Дверь закрылась. Лена прислонилась к ней спиной, медленно сползла на пол. И только тогда позволила себе зарыдать — громко, навзрыд, как плачут над разбитыми надеждами.
В квартире стало так тихо. .
А ведь вся жизнь впереди.
Пустая, одинокая, но такая честная.