Когда Максим предложил мне переехать к нему, я представляла романтические вечера на двоих, завтраки в постель и марафоны сериалов под пледом. Я не представляла Людмилу Петровну с её комментариями о том, что "в моё время девушки умели готовить борщ с закрытыми глазами".
— Милая, ты уверена, что нужно так много масла? — её голос доносился из-за моей спины ровно в тот момент, когда я пыталась пожарить яичницу. Было семь утра субботы. Я бы хотела поспать ещё часа три но...
— Людмила Петровна, я просто... — начала я, но она уже забрала сковороду из моих рук.
— Давай я покажу. Видишь? Вот так, по краешку. А то у Максимки желудок нежный, он с детства им мучается.
Максим. Мой тридцатилетний бойфренд с "нежным желудком", который регулярно заказывает острые крылышки на двоих. Я посмотрела на него умоляющим взглядом, но он сидел, уткнувшись в телефон, явно притворяясь, что не слышит этого разговора.
— Макс, — прошипела я, — твоя яичница.
— Ммм? — он оторвался от экрана. — А, спасибо, мам.
Я глубоко вздохнула. Это была уже третья неделя нашей "временной" жизни с его родителями. Их квартира ремонтировалась после залива, и Максим, конечно же, предложил им пожить у нас. Вернее, у него. Я-то въехала всего два месяца назад.
— Знаешь, в чём твоя проблема? — спросила моя подруга Лена по телефону в тот же день. — Ты слишком вежливая. Нужно расставлять границы!
Границы. Отличная идея. Я решила начать с малого.
Вечером того же дня я обнаружила Владимира Ивановича, отца Макса, в нашей спальне. Он методично перебирал содержимое нашего шкафа.
— Владимир Иванович! — я едва не задохнулась от увиденного. — Что вы делаете?
— А, Катюш, вот ты где! — он обернулся с моей любимой футболкой в руках. — Смотри-ка, у Максима такая же была в институте. Я подумал, может, её на дачу отвезти? Всё равно старая.
— Это... это моя футболка, — я попыталась сохранить спокойствие. — И она не старая.
— Да ладно тебе! — он дружески похлопал меня по плечу. — Людка! — заорал он в сторону кухни. — У них тут вообще порядка нет! Я вот думаю, может, мне стеллаж какой поставить?
К ужину я была готова выть. Максим пришёл с работы в приподнятом настроении.
— Как день? — спросил он, целуя меня в щёку.
— Твой отец перебирал наш шкаф, — выпалила я. — А твоя мама пыталась выбросить мои кроссовки, потому что они "не по сезону".
— Ну... они же хотят помочь, — неуверенно сказал Максим.
— Помочь?! — я почувствовала, что у меня дёргается глаз. — Макс, твоя мама ворвалась в ванную когда я принимала душ! Она решила, что нужно срочно поменять шторку!
—И В ЧЁМ ВОПРОС?! Надо так надо!
За столом воцарилась напряжённая тишина. Людмила Петровна бросала на меня обиженные взгляды, Владимир Иванович усиленно изучал картошку, а Максим пытался изобразить, что всё в порядке.
— Катенька, может, ты переутомилась? — наконец подала голос Людмила Петровна. — У тебя такие круги под глазами. Я вот принесла тебе витаминки, их по телевизору рекламируют...
Я встала из-за стола и пошла в спальню. Через минуту вошёл Максим.
— Кать, ну пожалуйста... Это же временно. Это же родители.
— Макс, уже месяц! Месяц, когда я не могу спокойно принять душ, приготовить завтрак или даже лечь спать без того, чтобы твоя мама не постучала в десять вечера с вопросом, не хочу ли я травяного чаю!
— Но что я могу сделать? Они же мои родители...
— Ты можешь поговорить с ними! Объяснить, что у нас тоже есть своё пространство, свои привычки...
Он сел на кровать, и я увидела, как он на самом деле устал. От работы, от этой ситуации, от необходимости балансировать между мной и родителями.
— Ладно, — сказал он наконец. — Давай завтра устроим семейный совет.
Семейный совет состоялся за воскресным обедом. Максим нервно теребил салфетку.
— Мам, пап, нам нужно кое-что обсудить, — начал он.
— Вы женитесь?! — Людмила Петровна всплеснула руками.
— Что? Нет! То есть, не сейчас... — Максим покраснел. — Речь о том, что нам нужно установить какие-то правила...
— Правила? В собственном доме? — Владимир Иванович нахмурился.
— Ну, например, — я решила вмешаться, — стучать, прежде чем войти в спальню. И непереставлять мои вещи.
Повисла тишина. Людмила Петровна шмыгнула носом.
— Мы, значит, здесь лишние...
— Мама, нет! — запротестовал Максим. — Просто давайте уважать личное пространство друг друга.
— Личное пространство, — повторил Владимир Иванович. — Понятно. Мы вам мешаем.
— Нет, вы не мешаете! — я почувствовала себя виноватой. — Просто... ну вот, например, вчера вы, Владимир Иванович, разобрали мой компьютер, потому что решили, что он тормозит.
— Так я ж лучше хотел!
— Я знаю! Но можно было спросить...
К концу разговора мы все выглядели измученными, но кажется, что-то сдвинулось. Людмила Петровна пообещала стучать, Владимир Иванович — не трогать чужие вещи без спроса, а я пообещала не злиться, когда они по привычке будут предлагать помощь.
Неделя прошла удивительно спокойно. Людмила Петровна действительно стучала, прежде чем войти. Владимир Иванович спросил разрешения, когда захотел починить капающий кран. Я даже начала думать, что мы нашли баланс.
А потом случилась история с кошкой.
Я пришла с работы и обнаружила в квартире рыжего кота.
— Сюрприз! — объявила Людмила Петровна. — Я знала, что ты любишь животных! Это Рыжик, я его у подъезда нашла. Такой милый!
Кот смотрел на меня с выражением превосходства на морде.
— Людмила Петровна, — я попыталась сохранить спокойствие, — у Макса аллергия на кошек.
— Ерунда! В детстве никакой аллергии не было!
— Она появилась в двадцать лет, — прошептала я, чувствуя приближение мигрени.
Максим пришёл домой, чихнул пять раз подряд, и его глаза покраснели.
— Мам... — прохрипел он. — Кот?
— Ой, — Людмила Петровна прижала руки к груди. — Я совсем забыла...
Рыжика пришлось срочно пристраивать соседке. Людмила Петровна проплакала весь вечер. Владимир Иванович бросал на меня укоризненные взгляды. Максим принял три таблетки от аллергии и вырубился.
Я сидела на кухне с чашкой валерьянки вместо чая и думала: сколько же это ещё продлится?
На следующее утро, когда я варила кофе, на кухню вошла Людмила Петровна.
— Катюш, — сказала она тихо. — Прости меня. Я понимаю, что веду себя... навязчиво. Просто мне трудно принять, что мой мальчик уже взрослый. Что у него своя жизнь. Своя семья.
Я посмотрела на неё и вдруг увидела не грозную свекровь, а просто женщину, которая боится стать ненужной своему сыну.
— Людмила Петровна, — я обняла её. — Вы не потеряли Макса. Просто теперь нас стало больше.
Она всхлипнула и прижалась ко мне.
— Ты знаешь,рабочие сказали,что ремонт ещё на две недели затянется, — сказала она. — Но мы с Ваней думаем... может, нам пора поискать временную квартиру...? Чтобы не мешать вам.
— Нет, — удивилась я собственным словам. — Оставайтесь. Но давайте попробуем... по-другому. Мы можем распределить обязанности: вы готовите по понедельникам и средам, я — по вторникам и четвергам, а в остальные дни заказываем еду. Владимир Иванович может делать мелкий ремонт, но после согласования. А вы можете... научить меня готовить ваш фирменный борщ?
Её лицо просияло.
— Правда хочешь научиться?
— Правда. Если обещаете не критиковать каждое моё движение.
Она засмеялась.
Оставшиеся две недели пролетели странно быстро. Мы готовили вместе, Владимир Иванович научил меня менять кран (я действительно хотела это уметь), а Максим перестал прятаться за телефоном и начал участвовать в семейных вечерах.
Когда наступил день их отъезда, я вдруг почувствовала... грусть.
— Приезжайте в гости, — сказала я, обнимая Людмилу Петровну. — Но позвоните заранее, ладно?
Она рассмеялась сквозь слёзы.
— Обязательно позвоню. И постучу, прежде чем войти.
Когда дверь за ними закрылась, Максим обнял меня.
— Спасибо, — прошептал он. — За терпение. За понимание. За то, что не сбежала.
— Знаешь, я тоже думала об этом, — призналась я. — Раз двадцать.
Мы рассмеялись.
— Так что ты узнала за эти месяцы? — спросил он.
— Что жить с родителями партнёра и не сойти с ума можно, — ответила я. — Но для этого нужны четыре вещи: честность, границы, чувство юмора и... огромный запас валерьянки.
— И борщ, — добавил Максим. — Теперь ты умеешь готовить борщ.
— И борщ, — согласилась я. — Хотя твоя мама всё равно готовит его лучше.
Телефон зазвонил. Людмила Петровна.
— Катюш, я забыла сказать! Рецепт борща я тебе на холодильнике оставила. И ещё, в морозилке у вас пельмени домашние, я вчера налепила. И...
Я посмотрела на Макса. Он улыбался.
— Людмила Петровна, — сказала я, — спасибо. За всё.
И я действительно так думала.