Какими разными были эти двое! Грубый, страстный великан Маяковский, выкривающий бунтарские стихи-лесенки. И ласковый голубоглазый Есенин со своими золотыми рощами и среброзвонными колокольчиками. Оба прославились в 1910-х годах, вращались в одном тесном литературном мирке Петербурга-Петрограда-Ленинграда, но никогда не были близки. Разве могут подружиться вода и пламень?
И все же они тянулись друг к другу, уважая и признавая талант соперника. Полистаем книгу «Как делать стихи?» Владимира Маяковского, в которой поэт с улыбкой вспоминает свои мальчишеские ссоры с Сергеем Есениным.
Первая встреча
«Есенина я знаю давно — лет десять, двенадцать.
В первый раз я его встретил в лаптях и в рубахе с какими-то вышивками крестиками. Это было в одной их хороших ленинградских квартир. Зная, с каким удовольствием настоящий, а не декоративный мужик меняет своё одеяние на штиблеты и пиджак, я Есенину не поверил. Он мне показался опереточным, бутафорским. Тем более что он уже писал нравящиеся стихи и, очевидно, рубли на сапоги нашлись бы.
Как человек, уже в своё время относивший и оставивший жёлтую кофту, я деловито осведомился относительно одёжи:
— Это что же, для рекламы?
Есенин отвечал мне голосом таким, каким заговорило бы, должно быть, ожившее лампадное масло.
Что-то вроде:
— Мы деревенские, мы этого вашего не понимаем… мы уж как-нибудь… по-нашему… в исконной, посконной…
Его очень способные и очень деревенские стихи нам, футуристам, конечно, были враждебны.
Но малый он был как будто смешной и милый.
Уходя, я сказал ему на всякий случай:
— Пари держу, что вы все эти лапти да петушки-гребешки бросите!
Есенин возражал с убедительной горячностью. Его увлёк в сторону Клюев, как мамаша, которая увлекает развращаемую дочку, когда боится, что у самой дочки не хватит сил и желания противиться.
Есенин мелькал. Плотно я его встретил уже после революции у Горького. Я сразу со всей врождённой неделикатностью заорал:
— Отдавайте пари, Есенин, на вас и пиджак и галстук!
Есенин озлился и пошёл задираться».
После революции
Шли годы, вчерашние мальчишки возмужали; после всех тягот революции и гражданской войны наладилась наконец бытовая жизнь. Поэты встречались все реже - у всех появились какие-то важные общественные дела, начались командировки за границу. Но если виделись - то радостно пожимали друг другу руки. «Встречи были элегические, без малейших раздоров», - вспоминал Владимир.
Творчество Маяковского стало спокойнее; Есенин же, наоборот, тянулся к новому - сам звонил Владимиру, приходил к нему в гости, чтобы поговорить о поэзии. «Он обрюзг немного и обвис, но всё ещё был по-есенински элегантен», - писал Маяковский.
Однако последняя встреча с Сергеем произвела на поэта гнетущее впечатление:
«Я встретил у кассы Госиздата ринувшегося ко мне человека, с опухшим лицом, со свороченным галстуком, с шапкой, случайно держащейся, уцепившись за русую прядь. От него и двух его тёмных (для меня, во всяком случае) спутников несло спиртным перегаром. Я буквально с трудом узнал Есенина. С трудом увильнул от немедленного требования пить, подкрепляемого помахиванием густыми червонцами. Я весь день возвращался к его тяжёлому виду и вечером, разумеется, долго говорил (к сожалению, у всех и всегда такое дело этим ограничивается) с товарищами, что надо как-то за Есенина взяться. Те и я ругали «среду» и разошлись с убеждением, что за Есениным присмотрят его друзья — есенинцы. Оказалось не так».
Когда не стало Есенина
28 декабря 1925 года Сергей по собственной воле ушел из жизни. За три дня Нового года, в одиноком номере гостиницы «Англетер», в том самом городе на Неве, где когда-то начался его блестящий творческий путь.
Из воспоминаний Маяковского:
«Конец Есенина огорчил, огорчил обыкновенно, по-человечески. Но сразу этот конец показался совершенно естественным и логичным. Я узнал об этом ночью, огорчение, должно быть, так бы и осталось огорчением, должно быть, и подрассеялось бы к утру, но утром газеты принесли предсмертные строки:
«В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей».
После этих строк смерть Есенина стала литературным фактом».
Смириться с трагедией оказалось непросто. Маяковский, хоть и не считал себя другом Есенина, тяжело переживал его кончину.
Свою горечь поэт выплеснул в стихотворении «Сергею Есенину»:
«Вы ушли,
как говорится,
в мир в иной.
Пустота…
Летите,
в звезды врезываясь.
Ни тебе аванса,
ни пивной.
Трезвость».
Финал стихотворения Маяковского перекликается с последними строками Есенина:
«В этой жизни
помереть
не трудно.
Сделать жизнь
значительно трудней».
Спустя всего три года и три месяца не стало и самого Маяковского. Он ушел вслед за своим извечным соперником.
Автор статьи — писатель и журналист Анна Пейчева
Новая книга автора — «Радости и горести Николая II»
Живая история каждый день — «Уютная история» в ВК
Не пропустите новые уютные истории — подпишитесь на канал!