первая часть
Алёна подхватила худенького сына на руки и почти бесшумно метнулась к лестнице на второй этаж — стремительно для женщины её комплекции. Оксана плеснула себе в кофе чайную ложку коньяка и осмотрелась в кухне-гостиной. Здесь царила чистота тёплого жилого дома, но ничего не изменилось с прежних счастливых времён. Все мелочи стояли на своих местах.
— Валера, поразительно, как ты вообще смог всё это выслушать? Даже я бы не смогла, хотя это не мои родители. Твои мама с отцом созданы друг для друга. Ты знаешь, как я пафоса не люблю. Но в их случае это не слова — просто не назовёшь по-другому. Если хочешь знать, для многих их пара была вроде символа надежды. Вот такое всё-таки бывает. И для меня в первую очередь.
Она помолчала, глядя в чашку.
— Я от тебя никогда не скрывала, в какой семье выросла. И таких полно вокруг — живут без всякой радости, просто потому что удобно, боятся перемен или после делёжки недвижимости попадут в жуткие жилищные условия. Помнишь тот Новый год, когда вы с отцом застряли на просёлочной дороге, помогая какому-то деду на «Оке» выбраться из сугроба? Мы с твоей и моей мамой сидим и не знаем: хохотать или плакать.
У Семёновых раньше срока родился внук — они летят в роддом и не приедут. К Ильиным нагрянула внезапная родня из глубинки — они тоже остаются дома. А наши собственные родные мужчины тем временем работают где-то спасателями. Новогодняя полночь вот-вот, а мы одни кукуем.
Твоя мама рассмеялась тогда:
— Если бы мой Виктор проехал мимо, я бы насторожилась и подумала, что попала в модный триллер и моего мужа подменили инопланетяне.
И я тогда призналась ей, как счастливо быть одной семьёй. До сих пор рада, что успела ей это сказать.
— Если бы ко мне заявилась какая-то тётка и объявила, что она дочь твоего отца от другой женщины, я бы сразу, без всякой ругани и разбирательств, просто указала этой тётке на дверь. Ты у меня тоже не мальчик, одуванчик, поэтому я не могу понять, как это всё могло так далеко зайти.
Валера грустно, сосредоточенно улыбнулся и осторожно погладил жену по руке, греющей кофейную чашку.
— Оксан, спасибо. Я даже не представлял, что ты будешь так защищать неприкосновенность образа семьи моих родителей. Но присутствие Алёны ничем этот образ не оскорбляет. Она почти на целых пятнадцать лет старше меня и родилась ещё до того, как мой отец встретил маму.
— Ей скоро пятьдесят, а ребёнок такой маленький, потому что приёмный. Даня, сын её мужа.
– Я так понимаю, что доказательства вашего родства у неё есть, и они настолько серьёзны, что ты в них не сомневаешься?
— Да. Фотографии, письма. Плюс факты, рассказанные Алёне её матерью.
— Когда Алёна тебе всё это покажет и расскажет, ты тоже будешь вынуждена согласиться, что её рассказ — правда, — Оксана уловила аромат крепкого кофе простуженным носом, сделала большой глоток и выдохнула.
— Валера, хочешь честно? Я могу понять твоего отца, если ради Вероники Дмитриевны он смог оставить кого-то вроде Алёны. Но я не поверю, что он отказывался помогать, содержать своего ребёнка, и теперь Алёна заявилась искать справедливости у тебя.
— Ты тут точно ни при чём, даже если твой отец поступил бы так, но в это я всё равно не поверю.
— Оксана, тебе вряд ли грозит разочарование в моём отце. Он вообще не подозревал о существовании Алёны. Так решила её мать. Он не бросал ради роковой красотки никакое семейство и ребёнка. К моменту знакомства с мамой он был холостяком, от которого пару лет назад ушла подруга, потому что встретила другого, более привлекательного и перспективного. Мать Алёны настолько не хотела упустить этого принца, что мгновенно порвала с моим отцом, несмотря на то что была от него беременна. О беременности сообщила другому претенденту. Срок был ещё очень маленький, так что её муж считал Алёну собственной дочкой, которая просто родилась семимесячной.
– Как говорит моя мама, жизнь иногда похлеще «Санты-Барбары». Но какая стремительная мадам эта бывшая Виктора Ивановича. Если Алёна пошла в неё, тебя нисколечко не напрягает, что ты поселил её у нас в доме? Тем более если она не брошена ради твоей мамы, ещё нерождённого тебя, и морального права давить на твою жалость, чувство вины и справедливости у Алёны нет?
Короче, главный вопрос: чего Алёна хочет? Ведь почему‑то сейчас она именно здесь, значит, искала тебя, строила планы и выбирала манеру поведения.
— Всё таки мы с тобой похожи, Оксан, — я и сам сначала именно так подумал. И даже примерно теми же словами озвучил свои мысли Алёне. Но потом понял, что всё гораздо проще. Она отчаялась. Она попала в такое положение, когда даже за самый нелепый шанс хватаешься. А вдруг… И я оказался таким нелепым шансом. Ну вот, сработало.
Разговор прервал телефонный звонок: Валерию звонили с работы.
— Посреди субботы ещё и в самый неподходящий момент. Вы талант, Илья Петрович! — высказался Валера в пространство и только тогда принял вызов.
— Слушаю, Илья Петрович. Да, сертификаты готовы. Они не могли подождать до понедельника или хотя бы предупредить с утра? Я на даче, меня придётся подождать. Буду, когда буду.
— Что, опять на работе что-то накосячили и без тебя не разобраться? — вздохнула Оксана.
— Ага. Вечером доложу тебе, в чём дело. Допивай спокойно свой кофе — и поедем. Заброшу тебя домой. Работа подождёт лишних десять минут. Не смотри на меня так напряжённо, Оксан. Алёна живёт тут уже третий месяц: варит варенье из садовых ягод, выкладывает дорожки, разводит цветы, а все родительские ценности — в банковском сейфе. Почему она здесь, расскажу тебе по дороге.
Оксана повертела в руках кофейную чашечку и ответила:
— Валера, езжай‑ка ты потихоньку один и работай себе спокойно. Я ближе к вечеру такси вызову и вернусь тебя ужином кормить. А пока пообщаюсь здесь с Алёной, послушаю её версию событий, попытаюсь понять, что она за человек. Одобряешь?
Алёна огорчилась, что Валере приходится уезжать, да ещё и по такому обидному для субботы поводу. И обрадовалась, что Оксана остаётся. Быть может, сделала вид, что огорчилась и обрадовалась.
–Разберёмся, — подумала Оксана без всякой злости.
В конце концов, их жизнь незаметно стала какой-то обыденной в последние годы. Работа, скромные карьерные достижения, незамысловатые развлечения вроде кино, иногда театра. Только отпуск оживлял картину, вносил в жизнь краски, но он слишком быстро заканчивался. А тут всё-таки такой сюжет. Загадочная, внезапная родственница совершенно заурядного вида.
Наверное, надо меньше смотреть детективов. Там авантюристки и охотницы за наследством всегда выглядят иначе. Будем знакомиться с тем, что есть. Алёна не тараторила, не суетилась и не старалась понравиться Оксане, но о возможности быть выслушанной была явно рада и беседовать могла до бесконечности, тем более что Даню уложили спать после обеда.
– Вот, а это фото из Анапы. Это в 1971 году Виктор мою маму Любу туда отдыхать свозил, когда только институт закончил. Когда мама незадолго до смерти мне показала все эти фото, я пожалела даже, что нисколько на него не похожа. Я вылитая мама. А она тоже только в молодости хорошенькая была. Не идет нашей породе возраст. У мамы характер хотя бы есть, задор. А про меня она говорила ни рыба, ни мясо. Она всегда хотела устроить свою жизнь как можно лучше, под старость говорила, не получилось, но я хотя бы попыталась.
Они с Виктором были из одного города, познакомились на танцульках. Мама честно призналась мне, вцепилась в него, как щука зубастая. Порядочных ребят, по её словам, тогда было гораздо больше, чем сейчас, а вот умных и перспективных мало. Бизнесом в то время запрещалось заниматься.
Выделяться на фоне коллектива было не принято, и по большинству парней было видно, что всю жизнь тут же в городке на заводе проработают. А про Виктора мама Люба сразу поняла — особенный. Она всегда верила, что кто-то особенный должен обратить на неё внимание, и этот шанс нельзя упустить. Он до встречи с ней был занят лишь учёбой и своими серьёзными планами, и она оказалась его первой женщиной.
Про эти вещи мама говорила честно, не стесняясь. Может, всерьёз не любил, но страсть была и думал, что любит. А ей хотелось удачно выйти замуж и из фабричного городка уехать. И судить её за это я не берусь. Жили тяжело, мечтали о лучшем. И вот Виктор после института уехал работать в Подмосковье по распределению. Приезжал к Любе в гости часто, а когда вместо общежития переехал в служебную комнату до подхода очереди на жилье, мама моя стала задумываться, что пора подтолкнуть его к свадьбе.
Если бы отец мой, Олег Матвеевич, которого я всегда и считала папой, не приехал в командировку, всё бы по-другому сложилось. Он же на 12 лет старше мамы был. Взрослый уже, импозантный, снабженец при деньгах. Мама Люба решила рискнуть, и у неё получилось. Она так и говорила.
«Клюнул на мою молодость». Беременность напугала её немножко, но решила ребёнка оставить. Вдруг так ещё и ускорить свадьбу получится. Виктору написала безотлагательно.
Встретила другого, это настоящая любовь, и тебе такой же любви желаю.
Ответ на его письмо вы видели. Бывают же такие мужчины.
– Жизнь у вашей мамы сложилась, как она хотела, - искренне поинтересовалась Оксана.
– Вначале, да, из городка она уезжала с триумфом, куда более красивым девчонкам утерла носы. Первые годы в Москве жили, почти десять лет, и детство у меня было сказочное просто. Я думала, что все советские девочки так живут, поэтому позже пережила шок. Это когда отца посадили за какие-то экономические преступления.
Тогда и пришлось нам с мамой тяжело. Она старалась не унывать, не опустилась, находила каких-то друзей, которые помогали. Но всё это был уже не тот масштаб. Я ж говорю, нашей породе не идёт возраст. А тётка, вроде меня, какому начальнику интересна? А когда отец вышел на свободу, была уже совсем другая страна, и люди там другие правили бал.
заключительная