первая часть
Через полгода они поженились. Оксана совершенно не переживала, не боялась, не сомневалась, когда отвечала «да» на предложение Валеры стать его женой.
Она даже себе не удивлялась, что так просто пересмотрела собственные убеждения. Зато радостно оживлённая мама с облегчением выдохнула и рассмеялась, услышав дочкину новость.
– Ох, слава Богу! А то я уже чувствовала свою вину перед тобой, что ты, насмотревшись на мою безрадостную жизнь с твоим папой, никогда замуж не захочешь. Думала, вдруг у тебя из-за нас с отцом фобия, боязнь близких отношений. А ты вдруг решилась замуж, Едва двадцать лет исполнилось.
– В наше время уже и немодно выскакивать так рано. Ничего не понимаю, если честно. Точно уверена, что это необходимо? Мамусечка, уверена. Ты просто почти не знаешь Валеру. А если бы знала получше, поняла бы меня сразу. Он тот самый уникальный человек, которому я могу полностью доверять. Я могу заботиться о нём и не бояться его этим избаловать.
Я знаю, что он тоже будет обо мне заботиться, а не пользоваться и распоряжаться.
Мама, понимающе, вздохнула.
- Как я хочу, чтобы это действительно оказалось так. Ты даже не представляешь, Оксаночка.
– Мам, а то ведь, если честно, я тоже была уверена, что у меня фобия.
Они похихикали, обнялись и сразу принялись обсуждать предстоящую семейную жизнь Оксаны. Пока что перспективы нисколько не настораживали.
Валера оказался единственным и поздним сыном спокойной дружной пары. Его родители даже внешне были похожи, не говоря о схожести интересов и привычек. Им нравилась заградная жизнь, и они вдвоём переехали на свою уютную дачу, как только Валера поступил на первый курс института, предоставив городскую квартиру в его полное распоряжение. Отец ещё активно работал из дома, наведываясь иногда в офис, мама занималась на пенсии любимым садом.
Студент Валера, вопреки страхам родственников и знакомых, нисколько не забросил учебу и не захломил квартиру, оставшись без присмотра.
– Если бы я сомневалась, что сыну можно доверять, так и маялась бы в городе, — поведала Оксане, будущая свекровью Вероника Дмитриевна.
– А доверять ему можно без опасений, будь уверена. Обычно считается, что поздние дети избалованные, но это точно не наш случай. Отец Валеры всегда много и увлечённо работал, а я всегда слишком любила мужа и старалась создать ему все условия. Мы встретились уже не студентами и жили друг для друга. Даже о ребёнке стали задумываться к тому времени, как у некоторых друзей уже внуки начали появляться. Но и после рождения Валеры в наших отношениях мало что изменилось. Не знаю, правильно это или нет, но вот сын и вырос самостоятельным. Может быть, хоть ты побалуешь его немного, если заслужит.
Оксане очень нравилась Вероника Дмитриевна. Она ничуть не напоминала свекрови из жутковатых рассказов некоторых замужних знакомых.
– Мам, ты представляешь, она сама мне сказала, когда мы остались вдвоем, чтобы я ни в коем случае не переживала, ей совершенно неинтересно вмешиваться в наш быт и планы, она привыкла жить своей жизнью и не мешать другим жить, сказала, что для неё вполне достаточно того, что я женщина, которую любит её сын, чтобы хорошо ко мне относиться.
– Ты знаешь, я хотела бы даже подружиться с ней. Если у неё такой подход к жизни, тогда и я бы тоже не отказалась от такой подруги, - заинтересовалась мама.
Подружиться с Вероникой Дмитриевной действительно удалось и невестке, и сватье. Эту женщину редко удавалось вытащить куда-то надолго, далеко от дома и от мужа, но у себя гостей она принимала с удовольствием.
– Лучше вы в моё королевство, - отвечала она обычно на приглашения близких и дальних, и нисколько при этом не лицемерила. К ней тянулись совершенно разные люди, и она со всеми непринужденно находила общий язык.
Оксана и Валера собирались отмечать седьмую годовщину свадьбы, когда Веронике Дмитриевны не стало. Она ушла тихо, сидя в кресле у маленького камина, когда муж уехал навстречу выпускников своего архитектурного института. Слабое сердце, нелепая врачебная формулировка, совсем не подходящая для этой женщины.
Коллеги Оксаны изо всех сил старались поглубже запрятать изумление, когда узнавали, что она искренне горюет из-за смерти свекрови.
– А что так может быть?
Виктор Иванович, отец Валеры, сильно резко сдал после смерти жены. Выяснилось вдруг, что вся его кипучая деятельность, увлеченность работы и достижения, ничего не имеет смысла само по себе.
Всё это было лишь для того, чтобы Вероника могла им гордиться, чтобы могла за него радоваться, чтобы была убеждена, что у неё незаурядный муж и чувствовала себя счастливой.
– За мамой, – по словам отца, – сыновья всяких советских тузов ухаживали, — грустно пояснил Оксане Валера, переживая за настроение отца.
– Она выбрала его, обычного архитектора, хотя её семья была против. Он в своём роду первый человек с высшим образованием, а они из бывших, согласившихся сотрудничать с советской властью после революции. Тогда это не принято было выпячивать, даже старались скрывать, но всё равно помнили. Представляешь, какая там пропасть была. И он обещал себе, что мама о своём выборе не пожалеет.
– По-моему, твоя мама прожила счастливую жизнь, — подтвердила Оксана.
– Все это видели, потому и тянулись к ним в дом, к их очагу. Отцу сейчас бесполезно говорить об этом. Умом он всё понимает, но как будто уже взял разгон куда-то в никуда и скончался спустя полтора года после смерти супруги.
Валера с Оксаной забрали к себе на квартиру двух родительских котов и фокстерьера Жака. И тёплый прежде загородный дом осиротел, и стал вдруг стареть так же быстро, как недавно старел на глазах отец.
Валера заставлял себя наведываться на дачу. Решиться продать её он не мог, это казалось ему кощунством. И приезжать на выходные запросто и что-то делать там тоже не мог себя уговорить. Он просто поддерживал, пока дом, протапливал иногда и не давал ему одичать. Жена очень редко составляла ему компанию, а потом вообще перестала.
И так ему было даже проще.
– Пройдёт какое-то время, и к нам само придёт какое-то решение, - успокаивала мужа Оксана. Ей тоже не очень-то хотелось приезжать в этот дом, когда в нём уже нет и никогда не будет Вероники Дмитриевны и Виктора Ивановича. Сама по себе дача как имущество не представляла для неё ни малейшего интереса. Оксана не находила удовольствия в садоводстве, как и Валера.
Поэтому какое-то время, пока дом пустовал, продлилось ещё почти два года. Однажды в июне, съездив в первую же летнюю субботу на родительскую дачу, Валера вернулся оживлённым, в обычной молчаливой печали, которую раньше привозил из таких поездок, и сразу сообщил жене.
- Оксана, я тут взглянул на наше наследство по-новому. Наверное, время пришло. Представил, что мы можем там изменить без крупных вложений. Это же всё-таки уютный семейный дом, где можно с друзьями собираться у камина, как там раньше и происходило. Почему бы не возобновить традицию? Родители были бы этому рады. Тем более, что если наши планы скоро осуществятся, нам будет какое-то время не очень удобно разъезжать на пикники или в походы в труднодоступные места. Дом с тенистым садом на какое-то время прекрасно заменит туристические тропы.
Говоря о планах, Валера имел в виду их совместное решение завести ребёнка. Они уже полгода назад решили, им нужен малыш, они готовы стать родителями. Воплотить планы пока не удалось, но медики успокаивали. Все в порядке, просто иногда нужно время. Наслаждайтесь общением и не зацикливайтесь на своей цели, и скоро всё получится.
Оксана не была готова к тому, что Валера с самого начала лета примется заниматься ремонтом на родительской даче. Она успела хорошо изучить его характер за эти годы. Даже если он найдёт хорошую ремонтную бригаду, всё равно будет постоянно приезжать и контролировать процесс сам. Так он только вымотается за лето. Ещё и сентябрьский отпуск решит посвятить реставрации дома вместо поездки на юг.
– Валерка, милый, давай не сейчас. Ты же знаешь, что меня тревожит всё, что не спланировано заранее. Мы так устали оба на работе за последний год. Что нам нужны полноценные выходные и качественный приятный отпуск. Мы сейчас все отложенные деньги вложим в строительные материалы, и на отпуск ничего не останется. А я так хочу под солнышком понежиться. Твоему ребёнку нужна здоровая мать. А так до весны отложим ещё денежек, и в апреле-май начнём реконструкцию.
– Убедила, права, хорошо, - согласился Валера.
– Но я всё-таки буду почаще наведываться на дачу.
– Разберу, пока там кое-что без напряга.
Оксана не слишком придала значение этим словам мужа. Она не предполагала, что его почаще будет означать каждую субботу. Первые две-три субботы её нисколько не разочаровали.
Оказывается, она давно забросила общение с подругами, обычную девчачью болтовню с походами по магазинам и в кино, с посиделками в кафе. Она совсем забыла, как это бывает приятно. И маме тоже можно уделить больше внимания. Тем более, что любое воскресенье по-прежнему принадлежит им с Валерой. К середине июля регулярность посещений Валерой дачи стала слегка настораживать Оксану.
Особенно насторожило нежелание мужа взять её с собой, когда она попросила однажды об этом.
– Да ну, Оксан, там пока ничего для тебя интересного. Скучные чёрные работы, ты это не любишь. Вот разберу кое-какую старую мебель, сделаю перестановки и привезу тебя посмотреть и посоветоваться, как действовать дальше. Тогда хоть будет видно, с чего начинать, а пока давай лучше отдыхай с девчонками на полную катушку.
Странно он все-таки себя ведет. Раньше ему было бы гораздо приятнее, если бы Оксана соорудила какой-нибудь шашлычок и овощи-гриль на мангале на улице, пока он возится со старой мебелью. Они бы спокойно пообедали, повспоминали бы что-нибудь из жизни этого дома. Какой интерес проводить там субботу одному. Дача соседей слева уже год пустовала, выставленная наследниками на продажу.
Туда лишь потенциальные покупатели иногда наведывались. В доме справа поселились новые соседи, уже незнакомые с семьей Валеры, престарелая мать и её одинокая дочь лет сорока. — Замкнутые нелюбопытные женщины, судя по рассказам мужа. — Не факт, — возразила подружка Оля, как отрезала. — Мужчины могут сказать что угодно, лишь бы усыпить нашу бдительность. Ты сама эту соседку видела? Ну вот. В 40 тоже можно быть ого-го, знаешь ли.
Смотря как тикают биологические часы. Она всего на 5 лет старше Валеры. Хотя, да, она на целых десять старше тебя, но я бы не стала сбрасывать её со счетов.
– Оль, я бы уже давно поседела и красила волосы, если бы была такой подозрительной на пустом месте, — воскликнула Оксана.
– Я просто строю предположения, — возразила Оля, тоном умудрённого жизнью детектива.
– А я доверяю своему мужу.
– Как любит повторять наш главбух Инна Евгеньевна — доверяй, но проверяй. Слушай, это хоть и банально, но верно. Вот помнишь моего Олега, того, который потом перешёл к конкурентам на приличную зарплату? Замечательный же был парень со всех сторон. Я даже размечталась о семейной жизни, и кто бы мог предположить, что он изменит мне с моей же подружкой Людочкой, этой нежной кошечкой, весь такой безупречный. Кстати, сейчас, думаю, надо было его простить. Нашло затмение, бывает. Оксан, но мы же знаем, что у всех у них такое бывает. Ты, конечно, смотри сама. А я бы поехала вслед за мужем через недельку и проверила. Кстати, может, он вообще там просто выпивает с каким-нибудь Петровичем и ведёт разговоры за жизнь, а ты тут маешься неизвестностью.
- Ага. И за руль потом садится. Оль, ну это совсем уж чертовщина.
- Вот видишь, встреча с любовницей всё-таки лучше вождения в нетрезвом виде.
- Умеешь ты рассмешить, — фыркнула Оксана.
И всё-таки Олино предположение, заявиться на дачу вслед за мужем, зацепилась у Оксаны в голове и обдумывалась всю неделю. И правда, какой смысл вести себя как страусиха? Скорее всего, она просто вместе с Валерой посмеётся над своими страхами.
Не может у него никого там быть. Она бы почувствовала перемену, уловила бы тень другой женщины. Валера не тот человек, чтобы, вернувшись со свидания, привозить жене цветы и смешные мелочи, обнимать и обсуждать имя будущего ребёнка.
– Всем девушкам хочется верить, что их мужчина особенный, - вспоминались тут же слова Оли.
– Ни одной не встречала, которая бы не заблуждалась.
продолжение