Ирина стояла у плиты, помешивая борщ, когда Виктор произнес те слова, которые разрубили её жизнь пополам, словно топором.
— Ира, нам нужно поговорить.
Она обернулась, увидела его лицо — серьёзное, отстранённое, чужое. Сердце упало куда-то в область желудка.
— О чём? — спросила она, хотя уже знала. Женщина всегда знает.
— Я больше не могу. У меня есть другая. Мы разводимся.
Ложка выпала из рук и со звоном упала на кафельный пол. Тридцать лет брака. Тридцать! А он говорит это так, будто сообщает о смене погоды.
— Кто она? — голос звучал чужим, хриплым.
— Это неважно. Молодая. Мне с ней хорошо.
Молодая. Конечно. А что ещё может предложить пятидесятисемилетний мужчина молодой девчонке, кроме стабильности? Той самой стабильности, которую Ирина создавала тридцать лет, отказываясь от карьеры, от себя.
— А дети? Кристина ещё учится, у Максима выпускной класс...
— Дети взрослые. Разберутся.
— Взрослые? — голос повысился до крика. — Кристине девятнадцать! Максиму семнадцать! Какие они взрослые?
Виктор пожал плечами, этим привычным жестом, который раньше казался таким милым, а теперь бесил до дрожи.
— Слушай, давай без истерик. Я уже всё решил. Завтра съезжаю.
— Куда съезжаешь? — Ирина не понимала. Как можно так просто взять и уйти из жизни, которую строили вместе?
— К Свете. У неё квартира в центре.
Света. Имя молодой разлучницы прозвучало как пощёчина. Ирина представила себе длинноногую блондинку с безупречным маникюром, которая никогда не стояла у плиты в засаленном фартуке, не стирала мужские носки, не сидела ночами с больными детьми.
— А кредиты? — вдруг вспомнила она. — Ипотека, кредит на ремонт, на обучение Кристины... На тебя же ничего не оформлено!
— Это твои проблемы. Ты же хотела всё контролировать, всё на себя брать.
Ирина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Все кредиты — на ней. Все обязательства — на ней. А он свободен, как птичка.
— Ты серьёзно? — прошептала она. — Мы же семья. Мы же строили это вместе.
— Были семьёй. А теперь я хочу жить для себя. Понимаешь? Для себя! А не для ваших бесконечных потребностей.
Наших потребностей. Он уже говорил "ваших", отстраняясь, отрезая себя от того, что ещё вчера было общим.
В этот момент в кухню вошла Кристина — высокая, красивая, с папиными глазами.
— Мам, что за крики? О чём вы... — она осеклась, увидев лица родителей.
— Кристина, садись. Нужно кое-что обсудить, — сказал Виктор тоном, которым объявляют о сокращении штатов.
— Пап?
— Мы с мамой разводимся. Я переезжаю к другой женщине.
Тишина. Кристина смотрела на отца широко раскрытыми глазами, а потом резко повернулась к матери.
— Мам, что ты наделала?
— Я? — Ирина не верила своим ушам. — При чём здесь я?
— Ну конечно ты! Пап же не виноват, что ты его не удержала! Ты же видела, что он меняется, отдаляется, а что делала? Ничего!
Слова дочери били больнее, чем признание мужа. Получается, что даже собственный ребёнок винит её в развале семьи?
— Кристина, ты не понимаешь...
— Понимаю! Ты стала скучной, толстой, вечно ноешь о деньгах. А папа ещё молодой, красивый. Конечно, он нашёл себе кого-то лучше!
— Хватит! — крикнула Ирина так громко, что даже Виктор вздрогнул. — Хватит меня обвинять! Я тридцать лет жизни отдала этой семье! Я работала, готовила, стирала, занималась с вами уроками, сидела в больницах! А теперь я виновата, что папочке захотелось развлечений?
Кристина всхлипнула и выбежала из кухни. Хлопнула дверь.
Виктор посмотрел на жену с чем-то похожим на сожаление.
— Видишь? Даже дочь понимает. Мы просто разные стали.
— Разные? — Ирина вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — Или ты просто решил, что трава зеленее там, где её не поливал?
— Не философствуй. Завтра я забираю вещи.
И он вышел, оставив её одну с остывающим борщом и рухнувшим миром.
Ирина опустилась на стул и заплакала — горько, безнадёжно, как плачут женщины, которые вдруг понимают, что жизнь, которую они считали своей, оказалась лишь иллюзией.
За окном садилось солнце, окрашивая кухню в багровые тона. Завтра начнётся новая жизнь. Какая она будет?
Утро началось с телефонного звонка. Ирина проснулась от резкого трезвона, голова раскалывалась от вчерашних слёз.
— Ирина Павловна? Банк «Доверие». У вас просрочка по кредиту.
— Какая просрочка? — Ирина потерла глаза. — Мы всегда платили вовремя.
— Вчера был последний день оплаты. Сумма к доплате — сорок три тысячи рублей.
Сорок три тысячи. А где их взять, если Виктор исчез вместе с картой, на которую поступала его зарплата?
— Подождите, там должен быть созаёмщик...
— Созаёмщика нет. Все документы оформлены только на вас.
Конечно. Виктор всегда был осторожен. Всё на жену, а сам в стороне. «Ты же лучше в документах разбираешься», — говорил он. А она верила, что это забота о семье.
После завтрака Кристина спустилась на кухню с красными глазами.
— Мам, где папа?
— Съехал. Как и обещал.
— Совсем?
— Совсем.
Дочь села за стол, покрутила в руках чашку.
— А что теперь будет?
— Не знаю, — честно ответила Ирина. — Честно — не знаю.
— Мам, а может, ты к папе сходишь? Попросишь прощения? Скажешь, что изменишься?
— Прощения? — Ирина поперхнулась кофе. — За что, Кристина? За то, что жила для семьи? За то, что не думала о себе?
— За то, что отпустила его!
— Я никого не отпускала! Он сам ушёл!
— Потому что ты стала другой! Помнишь, какая ты была раньше? Красивая, весёлая! А теперь только жалуешься на усталость и деньги!
Каждое слово дочери было как удар. Неужели она действительно стала такой? Серой, унылой, надоевшей?
Вечером пришёл Максим — высокий, худой, похожий на неё в его возрасте.
— Мам, правда, что папа ушёл к другой женщине?
— Правда.
— И что теперь?
— Будем жить дальше.
— А как? На что? Ты же не работаешь нормально, только подработки всякие...
— Найдём способ.
— Какой способ? — Максим нервно теребил край футболки. — Мне в одиннадцатый класс, Кристине институт заканчивать... А у нас кредиты! Мам, я же слышал, как тебе банк звонил!
— Не твоё дело!
— Моё! Потому что если мы квартиру потеряем, мне школу бросать придётся!
Ирина посмотрела на сына — семнадцатилетнего мальчика, который вдруг заговорил как взрослый мужчина. Когда он успел вырасти?
— Не придётся. Я что-нибудь придумаю.
— Что именно?
А что именно? Работать уборщицей? Продавщицей? В пятьдесят семь лет, без особой квалификации, с просрочками по кредитам?
Ночью Ирина не спала. Лежала и считала — кредиты, коммунальные, еда, проезд... Цифры складывались в астрономическую сумму. А доходы? Её подработка переводчиком — копейки. Виктора больше нет.
В три утра решилась и набрала номер мужа.
— Алло? — сонный голос.
— Витя, это я.
— Что случилось?
— Кредиты. Мне нечем платить. Помоги.
Пауза. Долгая, красноречивая пауза.
— Ира, мы разошлись. Это твои проблемы.
— Наши дети тоже мои проблемы?
— Дети взрослые.
— Максиму семнадцать!
— В семнадцать я уже работал.
— Тогда были другие времена!
— Извини, но я не могу. У меня сейчас другие обязательства.
— Какие обязательства? — голос дрогнул. — Света требует подарки?
— Не груби. Мы расстаёмся цивилизованно.
— Цивилизованно? — Ирина засмеялась — коротко, зло. — Бросить жену с детьми и кредитами — это цивилизованно?
— Ты сама во всём виновата. Могла бы сохранить семью, если бы захотела.
— Как? Как я могла сохранить то, чего ты не хотел сохранять?
— Не знаю. Могла бы следить за собой, быть интереснее, не пилить меня постоянно...
— Я пилила? — голос поднялся. — Когда я тебя пилила?
— Постоянно! «Деньги, деньги, кредиты, дети...» Надоело!
— А что я должна была говорить? О погоде? О цветочках? Когда дом держится на мне одной?
— Вот видишь — опять начинаешь. Я кладу трубку.
— Витя, подожди...
Гудки. Он положил трубку. Первый раз за тридцать лет брака просто положил трубку, когда она говорила.
Ирина села на кровати и обхватила голову руками. Что делать? Как жить? Где взять деньги?
А главное — как объяснить детям, что их отец, которого они так любят, бросил их без средств к существованию? Что вся их привычная жизнь рушится?
Утром её разбудил звонок в дверь. Коллекторы. Началась
— Ирина Павловна, откройте! Мы знаем, что вы дома!
Грубые голоса за дверью, настойчивый звонок. Коллекторы приехали рано, в восемь утра, словно знали, что именно сейчас её психика наиболее уязвима.
— Мама, кто это? — Максим вышел из своей комнаты в пижаме, растрёпанный.
— Никто. Иди завтракать.
— Ирина Павловна! Не усложняйте себе жизнь! Нам нужно поговорить!
— Мам, это же коллекторы? — голос Максима дрогнул. — Мам, скажи, что это не коллекторы!
А что сказать? Что это курьеры с цветами? Что санитары пришли проверить счётчики воды?
— Иди в свою комнату, — устало произнесла Ирина.
— Не пойду! Это из-за папы, да? Он нас бросил с долгами?
Коллекторы продолжали звонить. Соседи наверняка уже прильнули к глазкам, с интересом наблюдая, как рушится благополучная семья.
Ирина подошла к двери.
— Что вам нужно?
— Поговорить. Цивилизованно. Откройте дверь.
— Не открою. Говорите через дверь.
— У вас долг по кредиту. Восемьдесят шесть тысяч с пенёй и штрафами.
Восемьдесят шесть тысяч! За неделю сумма удвоилась!
— Я не могу столько заплатить.
— Тогда будем изымать имущество. У вас есть машина?
— Продана.
Неправда. Машина стояла во дворе, но была записана на Виктора.
— Ювелирные украшения?
— Нет.
— Техника?
Ирина посмотрела на телевизор, холодильник, стиральную машину. Всё это — их жизнь. Без холодильника как кормить детей? Без стиральной машины — как стирать?
— Ирина Павловна, мы войдём в квартиру с судебными приставами. Лучше договориться полюбовно.
— Дайте срок. Месяц.
— Неделя. И первый взнос — двадцать тысяч.
Двадцать тысяч за неделю. Где их взять?
После ухода коллекторов Ирина села на кухне и заплакала. Не просто заплакала — завыла, как раненый зверь. Тридцать лет стабильности рухнули за одну неделю.
— Мам, не плачь, — Максим обнял её за плечи. — Что-нибудь придумаем.
— Что придумаем? — всхлипывала она. — Что, Максим? Я не умею ничего, кроме как быть женой и матерью! А теперь жены нет, осталась только мать! Неудачная мать, которая не смогла сохранить семью!
— Мам, прекрати! Ты хорошая мать!
— Хорошая? Твоя сестра меня винит в разводе! Говорит, что я отпустила отца!
— Кристина дура. Она ничего не понимает.
— А ты понимаешь?
Максим помолчал, потом сказал:
— Понимаю, что папа поступил как свинья. Ушёл к молодой бабе и бросил нас с долгами. Это подло.
Слёзы высохли. Впервые за неделю кто-то её поддержал.
— Максим, мне нужно искать работу. Серьёзную работу.
— Какую?
— Не знаю. Что я умею? Переводить — но это копейки. Готовить — но кому нужна домашняя кухня?
— А может, кому-то и нужна! — вдруг оживился сын. — Мам, ты же классно готовишь! Помнишь, как соседка тётя Света всегда просила рецепты?
— Тётя Света...
— Может, спросишь у неё? Вдруг она заказывать будет?
Идея показалась дикой. Готовить на заказ, как какая-нибудь кулинарша? А что если узнают знакомые? Что скажут?
А что они и так говорят? «Бедная Ирочка, муж бросил»? Или «сама виновата, не удержала»?
Вечером, когда дети легли спать, Ирина села за кухонный стол с блокнотом. Что она умеет? Готовить — да. Переводить — да. Убираться — да. Сидеть с детьми — да.
А что из этого может приносить деньги?
Готовка — если найти клиентов. Переводы — если увеличить объём. Уборка — если найти офисы.
Но двадцать тысяч за неделю не заработать ни на переводах, ни на уборке.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Алло?
— Ирина? Это Лена.
Лена Кротова, подруга ещё со школы.
— Лен, привет.
— Ира, я слышала... Витя ушёл?
— Ушёл.
— И как ты?
— Плохо. Очень плохо.
— Слушай, а ты не хочешь подработать? У нас в клинике администраторша в декрет ушла. Три дня в неделю, но зарплата приличная.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Правда, работа не сахар — посетители разные бывают. Но деньги живые.
— Лена, ты меня спасаешь!
— Завтра приходи. Поговорим с заведующей.
После разговора с подругой Ирина впервые за неделю почувствовала что-то похожее на надежду. Работа — это не только деньги. Это ещё и возможность не сидеть дома, не думать о проблемах, общаться с людьми.
А дома можно печь торты на заказ. Медовик у неё получается божественный.
— Максим! — позвала она сына.
— Что, мам?
— Завтра я иду устраиваться на работу. А ты поговори с одноклассниками — может, их родители торты заказывать будут?
— Серьёзно?
— Серьёзно. Мы будем бороться.
Впервые за неделю она легла спать не с чувством безнадёжности, а с планами на завтра.
Год спустя.
Ирина стояла у зеркала, поправляя новую блузку. Работа в клинике научила её снова следить за собой. Волосы аккуратно подстрижены, лёгкий макияж, уверенная осанка.
— Мам, у нас ещё один заказ на медовик! — Максим вбежал в комнату с телефоном в руке. — На пятницу, на день рождения.
— Записывай в блокнот. Это уже третий на неделе.
Кто бы мог подумать, что домашняя выпечка станет приносить почти столько же, сколько работа администратором? А вместе — вполне приличные деньги.
— Мам, а помнишь, как ты год назад плакала на кухне? — спросил Максим, обнимая её. — А теперь посмотри на себя! Ты как будто помолодела!
— Это потому что я наконец живу для себя, — улыбнулась Ирина. — Странно, но когда перестаёшь растворяться в других людях, оказывается, что у тебя есть собственная жизнь.
Кредиты были почти погашены. Из четырёх осталось два, и те — на подходе. Никто не забирал квартиру, никто не звонил с угрозами.
Дверь хлопнула — пришла Кристина.
— Привет, мам! — дочь поцеловала её в щёку. — Пахнет пирогом!
— Шарлотка остыла. Бери.
— Мам, я хотела извиниться, — вдруг серьёзно сказала Кристина. — За то, что год назад... Я была дурой. Обвиняла тебя в том, что папа ушёл.
— Прошлое есть прошлое.
— Нет, не прошлое! Я должна была тебя поддержать, а вместо этого добивала! Мам, прости меня.
Ирина обняла дочь. Как же долго она ждала этих слов!
— А знаешь, что самое смешное? — продолжала Кристина. — Я встретила на улице Светку, папину... ну, ту, с которой он... В общем, она такая замызганная стала! Оказывается, папа её бросил три месяца назад. За другую. Ещё моложе.
— Серьёзно?
— Серьёзно. И теперь она одна с его ребёнком. Он её тоже кинул с долгами.
Ирина покачала головой. Виктор не изменился. Он просто повторял один и тот же сценарий.
— Мне её даже жалко стало, — призналась Кристина. — Хотя год назад я её ненавидела.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Алло?
— Ира? Это... это я.
Виктор. Голос осипший, усталый.
— Что тебе нужно?
— Можно поговорить? Встретиться?
— Зачем?
— Мне нужен совет. Ты же умная женщина, всегда знала, что делать...
Ирина усмехнулась. Год назад она не знала, что делать. Плакала и винила себя. А теперь у бывшего мужа проблемы, и он идёт за советом к той, которую считал скучной неудачницей.
— О чём ты хочешь поговорить?
— О жизни. О том, что я наделал. Света ушла, забрала ребёнка... Я один, квартиру снимаю... Ира, я понимаю, что был неправ.
— Понимаешь?
— Да. Ты была хорошей женой. Я сам всё разрушил.
— А что ты хочешь? Чтобы я тебя пожалела?
— Не знаю. Может быть, мы могли бы... попробовать снова?
Ирина посмотрела на свою кухню — уютную, тёплую, где пахнет выпечкой и живёт настоящая семья. Посмотрела на детей, которые наконец-то её уважают и поддерживают. Подумала о работе, которая приносит не только деньги, но и удовольствие.
— Нет, Витя. Мы ничего не могли бы попробовать снова.
— Почему?
— Потому что я больше не та женщина, которую ты бросил. Я стала лучше. Сильнее. Увереннее. А ты остался тем же.
— Ира, прошу тебя...
— Витя, послушай меня внимательно. Год назад ты сказал, что хочешь жить для себя. Вот и живи. Только теперь я тоже живу для себя. И мне это нравится.
— Но дети...
— Дети выросли. Они понимают, кто их поддерживал, а кто бросил. Если захочешь с ними общаться — это их выбор. Но ко мне не возвращайся.
— Значит, всё?
— Всё, Витя. Окончательно.
Она положила трубку и почувствовала странную лёгкость. Круг замкнулся. Год назад он ушёл, сказав, что хочет свободы. Теперь она свободна тоже — от иллюзий, от зависимости, от страха остаться одной.
— Мам, ты молодец, — сказала Кристина. — Правильно ему ответила.
— Да, — поддержал Максим. — Мы теперь команда. И нам никто больше не нужен.
— Команда, — повторила Ирина и улыбнулась. — Мне нравится это слово.
За окном светило солнце. В духовке готовился новый заказ. Дети делали уроки за столом. Жизнь продолжалась — не такая, как раньше, но своя, настоящая, честная.
Ирина взяла блокнот с заказами и стала планировать завтрашний день. У неё были планы, цели, мечты. И впервые за тридцать лет — полная свобода их осуществлять.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересного!
Читайте также: