Запах жареной картошки витал по кухне, когда Валентина Петровна торжественно выставила на стол салатник с огурцами. Я помешивала борщ, стараясь не смотреть на свекровь — её взгляд сегодня был особенно пронизывающим, словно рентген в поликлинике.
— Лена, ты бы поаккуратнее со сметаной, — проворчала она, поправляя скатерть. — У нас в семье привыкли экономить.
— Хорошо, Валентина Петровна, — я старалась держать голос ровным. Три месяца совместной жизни научили меня многому.
Андрей зашёл в кухню, поцеловал меня в щёку и сел за стол. Муж выглядел уставшим после смены, но улыбался мне так же нежно, как в день свадьбы.
— Как дела, дорогие мои? — он потянулся к хлебу.
— Дела... — свекровь многозначительно посмотрела на меня. — А что, у кого-то есть проблемы?
Что это значит? Почему она так странно говорит? Я разлила борщ по тарелкам, руки слегка дрожали. Валентина Петровна заметила это, её губы тронула едва заметная улыбка.
— Мам, что ты имеешь в виду? — Андрей нахмурился.
— Ничего особенного, сынок. Просто... — она отпила чай и поставила чашку с лёгким звоном. — Просто я всё о тебе знаю!
Последние слова она произнесла, глядя прямо на меня. Время будто остановилось. Ложка выпала из моих рук и звякнула о край тарелки.
— О чём вы говорите? — я почувствовала, как сердце забилось быстрее.
— Валентина Петровна, объяснитесь, пожалуйста, — Андрей отложил хлеб.
Свекровь молчала, медленно жевала картошку. Её глаза блестели какой-то странной радостью, словно кот, поймавший мышь. Неужели она что-то узнала? Но что? Чего она может обо мне знать такого, что заставляет её так довольно улыбаться?
— Мама, ты сегодня какая-то... необычная, — Андрей попытался разрядить атмосферу шуткой.
— Сынок, с возрастом люди становятся мудрее. Начинают видеть то, что раньше скрывалось. — Она снова посмотрела на меня. — Правда, Елена?
Борщ остыл в тарелке. Аппетит пропал совсем. Что она могла узнать? Может, кто-то из соседей что-то рассказал? Или она копалась в моих вещах? Мысли метались, как птицы в клетке.
— Мам, говори прямо, что ты имеешь в виду, — голос Андрея стал серьёзнее.
— А зачем торопиться? — Валентина Петровна встала и начала собирать со стола. — Всему своё время. Истина всегда всплывает на поверхность.
Я посмотрела на мужа. Он хмурился, явно не понимая, к чему клонит мать. Но в его глазах уже мелькнуло что-то новое — сомнение? Недоверие? Неужели несколько загадочных фраз его матери могут так быстро поколебать его веру в меня?
— Ладно, я пойду отдохну, — я поднялась из-за стола.
— Конечно, иди, — свекровь улыбнулась. — Отдохни. Завтра поговорим.
В спальне я села на край кровати и попыталась разобраться в происходящем. Что она знает? Что может знать? В моём прошлом нет ничего такого, чего стоило бы стыдиться. Обычная жизнь обычной девушки — учёба, работа, друзья, несколько романов. Ничего криминального или позорного.
Но почему тогда сердце колотится так, словно я действительно виновата в чём-то страшном?
Ночь прошла без сна. Я ворочалась, прислушивалась к дыханию Андрея, пыталась понять — что могла узнать Валентина Петровна? К утру голова гудела, а в зеркале отражалось бледное лицо с тёмными кругами под глазами.
За завтраком свекровь была подчёркнуто вежлива. Слишком вежлива.
— Лена, дорогая, ты плохо выглядишь. Может, совесть не даёт спать? — она намазала масло на хлеб с таким видом, словно обсуждала погоду.
— Валентина Петровна, о чём вы вчера говорили? — я решила атаковать напрямую.
— А о чём, по-твоему? — она подняла брови. — Сама знаешь.
Знаю что? Что я должна знать? Это какая-то игра в кошки-мышки, и я не понимаю правил!
Андрей ушёл на работу, бросив на прощанье:
— Мам, веди себя нормально. И ты, Лена, не накручивай себя.
Но как не накручивать, когда свекровь весь день ходила с загадочной улыбкой? Она звонила подругам и многозначительно понижала голос, когда я проходила мимо. Несколько раз я слышала своё имя.
— Да, Зина, представляешь... Нет, не скажу пока... Сама увидишь на юбилее у Раи...
Юбилей тёти Раи! Завтра собирается вся родня. Неужели Валентина Петровна собирается там меня опозорить? При всех рассказать какую-то гадость?
— Валентина Петровна, — я подошла к ней, когда она закончила очередной телефонный разговор. — Скажите прямо, что вы обо мне узнали?
— Терпение, деточка. — Она погладила меня по руке. — Всему своё время.
Этот жест показался мне особенно лицемерным. Какое терпение? Она же специально меня мучает!
Вечером Андрей заметил моё состояние.
— Лена, что с тобой? Ты как неживая.
— Спроси у своей матери, — вырвалось у меня.
— Мам! — он поднял голос. — Что ты сказала Лене?
— Ничего особенного, сынок. Мы просто... общаемся. По-женски.
— Валентина Петровна, вы вчера сказали, что всё обо мне знаете. Что именно?
Свекровь медленно отложила вязание и посмотрела на нас обоих.
— Знаете что, дети? Давайте оставим это до завтра. На юбилее у Раи соберутся все наши. И тогда... — она значительно умолкла. — Тогда всё встанет на свои места.
— Мама, ты что, собираешься устроить скандал на людях? — Андрей побледнел.
— Скандал? — она удивлённо округлила глаза. — Какой скандал? Просто... правда должна восторжествовать.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Что за правда? Какая правда? Может, она что-то перепутала? Приняла меня за кого-то другого?
— Валентина Петровна, возможно, вы ошибаетесь...
— Я никогда не ошибаюсь в таких вещах, — её голос стал твёрдым. — Особенно когда дело касается моего сына.
Андрей молчал. Молчал и смотрел то на меня, то на мать. И в его взгляде я увидела то, чего боялась больше всего — сомнение. Он начинает ей верить. Начинает думать, что у меня действительно есть какой-то тайный грех.
— Андрей, ты же знаешь, что я... — я попыталась взять его за руку.
— Знаю, Лена. Конечно, знаю. — Но руку он убрал. — Просто... мама никогда не говорила просто так.
Значит, он уже сделал выбор. Поверил матери, а не жене. Боль пронзила грудь острее ножа.
— Хорошо, — я поднялась. — Тогда завтра мы всё выясним.
Но внутри уже зрело другое решение. Нет, не буду я ждать завтра. Не буду терпеть это унижение при всех родственниках. Что бы ни придумала Валентина Петровна, какую бы ложь ни сочинила — хватит.
Второй бессонной ночи я не переживу.
Утром я проснулась с твёрдым решением.
Достала чемодан и начала складывать вещи. Медленно, обдуманно — каждую футболку, каждое платье. Пусть Валентина Петровна играет в свои игры с кем-то другим.
— Что ты делаешь? — голос Андрея за спиной заставил вздрогнуть.
— Собираюсь. — Я не обернулась. — Не буду больше терпеть этот театр.
— Лена, ну что ты... Может, мама действительно что-то перепутала?
Может? Только сейчас он додумался до этого? Когда жена уже пакует чемодан?
— Поздно, Андрей. Твоя мать два дня меня мучает, а ты молчишь. Значит, ей можно всё.
— Я не знал, что сказать...
— Вот именно. Не знал. — Я захлопнула чемодан. — А надо было встать на сторону жены.
Валентина Петровна появилась в дверях, как чёрт из табакерки.
— Что здесь происходит?
— Ваша невестка собирается уехать, — Андрей растерянно развёл руками.
— Вот как? — свекровь прищурилась. — Неожиданно. Совесть заговорила?
Это было уже слишком. Терпение лопнуло окончательно.
— Всё! — я повернулась к ней. — Валентина Петровна, говорите прямо сейчас — что вы обо мне знаете? Какую грязь собираетесь вылить на юбилее? Или я ухожу навсегда!
— Лена... — Андрей попытался меня остановить.
— Нет! Пусть скажет! Я устала от этих намёков и недомолвок!
Свекровь молчала, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на панику.
— Говорите! — я подошла ближе. — Что вы знаете про мою работу в банке? Про учёбу? Про бывших парней? Что?
— Я... — она впервые за эти дни растерялась.
— Мама, отвечай! — Андрей повысил голос. — Жена от меня уходит из-за твоих загадок!
— Хорошо! — Валентина Петровна выпрямилась. — Мне Лида Воронова рассказала, что ты в институте... что у тебя был роман с преподавателем! Женатым! И что из-за этого...
— Что?! — я не поверила своим ушам. — Лида Воронова? Та самая, которая меня ненавидит со второго курса?
— Она сказала, что ты специально соблазняла женатого мужчину, чтобы сдать экзамены...
— Мама, ты серьёзно? — Андрей покачал головой. — Лида же знаменитая сплетница!
— Валентина Петровна! — я почувствовала, как злость заменяет растерянность. — Вы два дня мучили меня из-за сплетен этой мегеры? Да у меня вообще никогда не было романов с преподавателями!
— Но она так уверенно говорила...
— Лида меня ненавидит, потому что я получила красный диплом, а она еле-еле доучилась! Она всегда завидовала и плела интриги!
Свекровь вдруг сникла, как проколотый воздушный шар.
— Я... я просто волновалась за сына...
— Волновались? — я схватила чемодан. — Вы меня два дня мучили, настроили мужа против меня из-за каких-то бредовых слухов?
— Лена, подожди! — Андрей попытался взять чемодан. — Мама, это же абсурд! Ты на основании сплетен судишь жену?
— Я хотела защитить тебя! — Валентина Петровна вдруг заплакала. — Я боялась, что она не та, за кого себя выдаёт!
— Защитить? — я развернулась в дверях. — Вы хотели меня унизить! При всей родне опозорить! И мой муж вам в этом помогал своим молчанием!
— Мам! — Андрей побледнел. — Ты правда собиралась устроить скандал на юбилее?
Валентина Петровна молчала, утирая слёзы платком.
— Значит, собирались. — Я поняла всё. — Хотели выставить меня шлюхой перед всей семьёй. Из-за сплетен соседской дуры.
## ЧАСТЬ 4
— Стой! — голос Андрея прозвучал так резко, что я остановилась. — Мама, это правда? Ты собиралась опозорить мою жену на людях?
Валентина Петровна молчала, всхлипывая в платочек. Её молчание было красноречивее любых слов.
— Мама! Отвечай мне! — Андрей схватил её за плечи.
— Я... я просто хотела, чтобы все знали правду...
— Какую правду?! — он повысил голос. — Сплетни твоей подружки — это правда?
— Но Лида так убедительно рассказывала...
— Лида! — Андрей прошёлся по комнате. — Та самая Лида, которая три года назад распускала слухи про соседку? Которая всем рассказывала, что тётя Рая ворует в магазине? А потом оказалось, что это полная ложь?
Я поставила чемодан на пол. Муж наконец прозрел.
— Лена, прости меня, — он подошёл ко мне. — Я должен был сразу встать на твою сторону. Не важно, что говорит мать — ты моя жена, и я должен тебя защищать.
— Должен был, Андрей. Но ты молчал. Ты позволил ей два дня меня мучить.
— Я больше так не буду. Никогда. — Он посмотрел на мать. — Мам, ты должна извиниться перед Леной. Публично. При всех, кому успела что-то наговорить.
— Сынок, но я же из лучших побуждений...
— Из лучших побуждений не разрушают семьи! — он рубанул рукой воздух. — Извинись перед женой. Сейчас же!
Валентина Петровна подошла ко мне, сгорбившись, постаревшая на десять лет.
— Лена... прости меня. Я поступила глупо. Не должна была верить сплетням.
— Валентина Петровна, — я посмотрела ей в глаза, — вы не просто поверили сплетням. Вы хотели меня унизить. Показать всем, какая я плохая.
— Я боялась... боялась потерять сына.
— А вместо этого чуть не потеряли невестку. И доверие сына.
Она кивнула, не поднимая глаз.
— Хорошо, — я села на край кровати. — Я остаюсь. Но теперь будут мои правила.
— Какие правила? — Андрей сел рядом.
— Во-первых, никаких обсуждений меня с соседками и подругами. Хотите что-то выяснить — спрашивайте прямо у меня.
— Согласен, — кивнул муж.
— Во-вторых, если у кого-то из нас возникают претензии друг к другу, мы говорим об этом открыто. Без намёков и недомолвок.
— Правильно.
— И в-третьих, — я посмотрела на свекровь, — Андрей мой муж, а я его жена. Мы команда. И если кто-то нападает на одного из нас, второй встаёт на защиту. Всегда.
— Всегда, — твёрдо сказал Андрей.
Валентина Петровна молча кивала.
— И ещё, — я встала, — завтра на юбилее тёти Раи вы расскажете всем, что ошиблись. Что поверили сплетням и теперь сожалеете.
— Обязательно расскажу, — прошептала свекровь.
Вечером мы втроём пили чай на кухне. Атмосфера была натянутой, но уже без той ядовитости, которая отравляла воздух последние дни.
— Лена, — Валентина Петровна вдруг заговорила, — я действительно боялась тебя потерять. Боялась, что ты заберёшь у меня сына.
— Валентина Петровна, я не забираю. Я просто хочу быть его женой, а не врагом в этом доме.
— Понимаю. Теперь понимаю.
Андрей взял мою руку и крепко сжал.
— Больше такого не повторится. Обещаю.
Я кивнула. Теперь верила. Потому что он наконец показал, на чьей он стороне. А это дорогого стоит.
На юбилее тёти Раи Валентина Петровна при всех извинилась и призналась, что поверила ложным слухам. Родственники удивлённо переглядывались, а Лида Воронова покраснела и поспешно ушла.
После того дня в нашем доме стало намного тише. Но эта тишина была другой — не натянутой, а мирной. Мы учились говорить друг с другом честно. И оказалось, что это не так уж сложно.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересного!
Читайте также: