19 января 2026 года журналист Вадим Верник в своём новом видеоформате в сообществе "Кино Mail" ВКонтакте "Верник LIVE" вдохновенно рассказал об одном из наиболее самобытных молодых режиссёров России Ренате Джало, снявшей, в свою очередь, один из самых сильных отечественных фильмов прошлого года "На этой земле". В связи с этим предлагаю вспомнить текстовый материал, написанный мной в июне 2025 года, в рамках освещения проходившего в Великом Новгороде II фестиваля молодого российского кино "Новое движение".
В Великом Новгороде продолжается второй кинофестиваль «Новое движение», и, пока в рамках конкурсной программы гостям демонстрируют, по большей части, эксперименты и попытки, внеконкурсная программа преподносит много приятных сюрпризов. Одним из них стал показ в секции «Панорама» победителя прошлогоднего фестиваля актуального российского кино «Маяк» в категории «Лучшая операторская работа» фильма Ренаты Джало «На этой земле».
На первый взгляд, в этой работе мы имеем дело с данью уважения и признанием в любви молодого автора мэтрам мирового кино, от Андрея Тарковского с его «Андреем Рублёвым» до Алексея Германа с его «Трудно быть богом». Но, если присмотреться, можно заметить, что некая стилистическая похожесть между «На этой земле» и перечисленными лентами продиктована не столько желанием позаимствовать или повторить, сколько драматургией.
Жанр фильма определить трудно (чуть позже поймёте, почему я так говорю), но принято характеризовать его как псведоисторическую драму. События разворачиваются в России конца XVIII века в одной из отдалённых от больших городов деревень. Живут в ней в основном крестьяне, и никакого контроля над ними «сверху» просто-напросто нет. Однажды в деревне появляется «беглый». Судя по контексту, из жалости его не прогоняют, но с парнем что-то не так: в самый разгар крестного хода он изготавливает из всего, что было под рукой, крылья, взбирается на крышу дома и… его ловят и избивают. Параллельно двух сестёр-близнецов разлучают из-за того, что одна якобы накликала беду на другую: тело девочки начало покрываться язвами неизвестного происхождения. И без того раздавленного происходящим ребёнка обвиняют в страданиях, которые испытывает сестра, заставляют чуть ли не разбить лоб, моля Господа о прощении, и в конце концов выдают за муж. И в то же самое время в деревню приезжают бродячие циркачи. Никак не связанные между собой сюжетные линии внезапно начинают переплетаться самым жестоким образом: засуха губит весь урожай, судя по всему, жители деревни обвиняют в этом гастролёров, одного из них убивают, всё сваливают на «беглого», которого приехавшие из города господа судят в соответствии со средневековыми обычаями (он должен испытать-таки свои крылья, и, если они работают, он сможет улететь, но, если он упадёт, его казнят за убийство).
С самого первого кадра нам дают понять, что за жителями деревни кто-то наблюдает сверху: камера располагается высоко над домами и медленно следит то за работягами, то за детьми, то за крестным ходом, то за «беглым». Всё это без единой монтажной склейки, одним десятиминутным дублем. Через некоторое время из немногочисленных диалогов станет ясно, что жители деревни чувствуют себя оставленными: государству до них нет дела, и уповать приходится только на Бога. Тематический же конфликт задаётся через заочное противостояние между участниками религиозного шествия и мужчиной, который с помощью технических инструментов хочет улететь с этой земли. Другими словами, можно молиться, а можно пытаться вырваться, доверившись самому себе. Состояние тесноты пусть и на широких просторах русской земли подчёркивается разрешением кадра: как и сериал «Аутсорс» Душана Глигорова, «На этой земле» снят в формате 4 на 3.
Самое страшное, что Бог наблюдает, но вроде ничего не предпринимает, а это, в свою очередь, приводит к тому, что заблудшие души всё оправдывают Богом, говорят за него, по-своему интерпретируют его и так далее. Чтобы показать это, вводится сюжетная линия с разлучёнными близняшками. Нет ни одного знака, указывающего на божье наказание, но именно так ситуацию преподносят всеведающие бабки семье девочек. Потому, когда в деревне оказались бродячие артисты, побывавшие в Европе, много повидавшие и вознамерившиеся принести чужую культуру в русский мир, по факту, они были обречены: естественно, Бог покарал деревню за упоение соблазном и лишил её урожая, и, чтобы доказать ему свою верность и искупить грех, жители приносят в жертву соблазнителя (нет никаких сомнений в том, что обвинённый в убийстве «беглый» не виноват в совершении страшного преступления).
Здесь-то и появляются представители властей. Приехав зафиксировать факт гибели урожая, они натыкаются на мёртвое тело, приходят в деревню, чтобы во всём разобраться, и сталкиваются с просто ужасающим уровнем мракобесия. И когда смотришь на это со стороны, понимаешь, почему часто представители так называемых элит с презрением смотрят на людей простых и бедных. От этого ощущения становится неприятно внутри, но кино не позволяет от него избавиться, и кажется, что рамки кадра сдвигаются уже не на экране, а вокруг тебя, уже тебе хочется взять самодельные крылья и куда-нибудь улететь.
Потому ближе к концу фильма ты страстно надеешься на то, что «беглый» всё-таки спрыгнет с крыши, и свершится чудо. Ты понимаешь, что это невозможно, так как жанр не позволяет, но все равно надеешься. В самом финале Рената Джало очень здорово воспользуется этим желание зрителя, чтобы уколоть его побольнее.
Вообще для 27-летнего режиссёра «На этой земле» кажется работой очень взрослой, тонкой и мудрой. Джало стоит на том же поле, где ранее сеяли и пахали Алексей Балабанов и Андрей Звягинцев (это, кстати, первая мысль, возникающая после просмотра: что вот так выглядело бы кино Звягинцева, снимай он про XVIII век). Однако больше прочего поражает то, как автор прячет за псевдоисторичностью темы актуальные и жуткие, почерпнутые, вероятно, из «Солнцестояния» Ари Астера, где, напомню, жители изолированной деревушки где-то в Швеции придумывают целый культ вокруг их собственного представления о мироустройстве и чтут его, соблюдая ужасающие обряды. В «Солнцестоянии» вообще нет мистики. Тем страшнее от того, на что способен человек, которого оставили как сверху, так и «сверху». «На этой земле» культивирует тот же страх, и в какой-то момент ты занимаешь сторону богатых господ, обескураженных глупостью и жестокостью деревенских, с которыми они столкнулись. Вдвойне радостно, что два фильма, произведших пока наиболее сильное впечатление на «Новом движении» - «Семейное счастье» и «На этой земле» - оба сняты молодыми, смелыми и талантливыми девушками.
«На этой земле», безусловно, кино тяжёлое для просмотра, но способное подарить много пищи для размышлений тем, кто его решится посмотреть и досмотрит. Пожалуй, главный вопрос, который фильм поднимает: нужно ли человеку ограничение его свобод в том или ином смысле, чтобы он не сошёл с ума (причём под «человеком» здесь подразумевается как индивидуум, так и социум)? Однозначного ответа картина не даёт, поскольку арки разных героев закрываются по-разному. Но невольно ты задумываешься над тем же, над чем один из героев картины: хотел бы ты, чтобы тобой выстрелили из пушки в черное небо? Учитывая, что антураж отсылает и к «Формуле любви», и к «Тот самый Мюнхгаузен», фильмам о мечтателях, людях, способных мыслить нестандартно, отвечаешь ты, скорее всего, положительно. А потому что другого пути раздвинуть рамки кадра и вознестись над этим миром, кажется, нет. Крылья, как выясняется, не работают.
(автор текста: Александр Шебанов; все изображения предоставлены организаторами фестиваля)